Ичи-ни-сан

В полдень следующего дня, отдохнувший и выспавшийся, я подошел к воротам Деревни. Дежурные на мой проход даже не обратили внимания, поскольку я был в своей робе, и даже не имел протектора Деревни. Не заходя домой, я отправился на доклад к Деду. Он сидел за столом, обложенный кучей бумаг. Однако, после моего доклада о прибытии, Хьюго но Чоро откинулся на спинку стула и внимательно меня оглядел. - Ибики, слушай меня очень внимательно. То, что было вчера ночью – забудь. По официальной версии, похищения не было вовсе. А по неофициальной, предназначенной только «для своих», в освобождении принимала участие группа АНБУ из пяти человек. Тебя там не было. Я почесал нос. В принципе, наплевать, был я там, или не был, но вот причина… - Дед, в принципе я уже забыл. Но ответь, чем вызвана подобная секретность? - Ты прав, причина есть. И лично мне она не нравится. – нехотя признался старый шиноби. – Дело в том, что в АНБУ есть так называемый «корень». Эти шиноби подчиняются одному из старейшин Деревни. Зовут его Данзо. Так вот, этот старейшина находится в оппозиции к Хокаге. И на данный момент он объявил, что именно под его руководством была полностью разработана операция по освобождению твоего друга. А поскольку это человек обладает очень ранимым самолюбием, то любой, кто будет сомневаться в его действиях будет его личным врагом. - Замечательно. То есть само мое существование является для него угрозой? – удивился я. - На данный момент нет, поскольку официально ты даже не шиноби. Ты, так сказать, выведен за штат, или проще говоря, находишься в резерве. К тому же… известный тебе Кот просто не упомянул тебя в отчете, поскольку ты был прикомандированным. - То есть, милый старичок Данзо о моем существовании слегка не в курсе? – вздохнул я. - Верно. Так что теперь садишься и составляешь отчет о проделанной работе, а потом свободен. - А Шикаку-то навестить можно будет? - Обязательно. Иначе могут возникнуть подозрения. Кстати, официально он там находится в связи с переутомлением на домашних тренировках. Потратив часа полтора на отчеты, я двинулся в больницу. Но там меня ждал облом. Как мне сказали, Шикаку Нара на данный момент спит, «согласно распорядку дня», а значит, будить его нельзя. Но ему обязательно передадут о моем посещении. Ну нельзя, так нельзя. К тому же уж очень хотелось принять душ, да и пожрать не мешало. Осуществив задуманное, я, слегка осоловелый, завалился спать. На следующий день я проснулся в районе полудня. Мысль о тренировках, как в прочем о любых физических упражнениях, вызывала тошноту, поэтому я просто решил погулять. А заодно снова навестить Шикаку. Придя в больницу, я чуть не выругался. Меня снова ожидала неудача. На этот раз медсестра заявила, что «молодой господин Нара был переведен на дневной стационар, а поэтому его с утра отвели домой. А здесь он появится только для посещения определенных процедур». У меня даже не было желания убивать эту напыщенную дуру, поэтому я не спеша пошел в парк. Почему не к Шикаку? Да потому что у меня не было никакого желания видеть этого напыщенного осла – его папашу. Поэтому парк и только парк. Но и здесь меня ждала неудача. На входе в парк я нос к носу столкнулся с Йошино. - Морино, а ты что здесь делаешь? – удивилась куноичи. Я чуть не поперхнулся. В голове возникло вариантов пять ответа на подобный вопрос, но вот беда, все они были нецензурные. - Да вот, получил задание сосчитать ворон в парке. - А, шутишь, значит. А Шикаку тебе ничего не говорил? - Так я его и не видел уже дня три. Вчера заходил в больницу, как узнал о происшествии, так не пустили. А сегодня его уже домой направили. - А что ты знаешь о том, что с ним случилось? – понизила голос Йошино. - Да услышал случайно, что его в больницу привезли после перенапряжения на тренировке. - Значит так. Я побежала, а ты приходи часа в четыре в наш кабачок. Я Шикаку скажу, что тебя видела. Все, до встречи! И убежала. Ладно, самое главное не напиться и не начать болтать языком. А сейчас запланированная прогулка по парку. Удивительно, но и здесь меня поджидал сюрприз. Навстречу мне шла пара, при этом, на удивление, гармоничная. Он – худощавый и жилистый, лет двадцати пяти, и она – фигуристая, подтянутая. Оценив даму с эстетической точки зрения, я мысленно облизнулся и пошел дальше, разглядывая деревья. - Добрый день, Морино-кун, - произнес женский голос. Я резко развернулся навстречу голосу. На дорожке парка никого не было, кроме удаляющейся пары. - Э… добрый, - пробормотал я. Нифига себе, какие девушки меня знают. И голос смутно знакомый. Интересно, где я его слышал? Ну не догонять же пару и не узнавать, откуда девушка меня знает. Тут и по морде получить не долго. Пройдя метров двести, я чуть не дал себе по голове кулаком. Ну, конечно же. Синица. Интересно, а почему она со мной поздоровалась? Ведь они не имеют права раскрывать посторонним свои личности. Понимая, что прогулка тоже не удалась, я отправился домой. *** К сожалению, о приглашении на посиделки я вспомнил только тогда, когда пробило шесть часов. Чертыхнувшись, я направился в кабачок и уже через полчаса входил внутрь. Пьянка была уже в полном разгаре. Все были конкретно навеселе, даже Иноичи, который пил не больше раза в год. - О, глядите-ка, кто пришел! Главный опоздун! – заорал Шикаку. Глядя на раскрасневшиеся лица мне почему-то захотелось уйти. - Морино, немедленно садись! – похлопала Йошино по пустому месту рядом с ней. – я что, зря тебе место заняла? Хмыкнув, я сел. Тут же передо мной возникла тарелка с мясом, а в руках оказалась чашка крепкого сливового саке. Опорожнив ее одним махом, я по привычке занюхал кусочком лепешки. - А теперь рассказывайте, по какому поводу пьянка, - спросил я, оглядев всех. Ребята тут же, перебивая друг друга, рассказали мне «секретную» версию случившегося. - Не, ну ты представляешь, какие крутые эти АНБУ. А Данзо Шимура так вообще… ! – слегка нетрезвым басом вещал Чоза. - Ну блин, действительно, крутые! – пришлось согласится мне. Так, самое главное не заржать. - Ну, тогда с меня тост! – поднял я чашку. – Шикаку! Желаю тебе никогда больше не попадать в подобные ситуации. А то наживешь простатит, лежа под кустом. Что тогда Йошино скажет? И опорожнил стакан. Все последовали за мной. Спустя пару минут Изуми, хихикая, предложила: - Ребята, а давайте петь частушки. На удивление все согласились. Каждый пытался блеснуть ерундицией, наконец очередь дошла до меня. - Ну, Ибики, попытайся тоже что-нибудь изобразить, - усмехнулся Чоза. Ну, как говорил один человек, «попытка не пытка».

Ичи-ни-сан-си-го - беспечен гуляющий заяц. Попал под удары охотничьих нунчак. Шлеп-шлеп, ой-ой. И тут же вторая: Потеряла лицо Таня-сан - Плачет о мяче, укатившемся в пруд. Возьми себя в руки, дочь самурая.

- Нихрена себе – произнес после секундной паузу Шикаку, - Жжешь, Морино! И налил мне еще одну чашку. Угу. Но как первая частушка похожа на последний месяц моей жизни… - А теперь давайте петь неприличные частушки – хихикнула раскрасневшаяся Хана. – Я даже одну знаю:

На севере диком стоит одиноко... особенно утром... со сна.

Нифига себе, скромница Хана. Потом подключились остальные. Но когда очередь дошла до меня, я замолчал. Несмотря на все просьбы. - Ну Морино, пожалуйста, хоть одну. Ну сами напросились. Не надо предлагать подобное человеку, выросшему на песнях тов. Хоя. - Ну ладно. Начали:

Мимо дома матери моей жены я иду. Как сакура весной, цветут в моей душе шутки. Одну из них я сую в окно. Другая состоит из двух половинок. На горной возвышенности находится верблюд, его четверо поймали и надругались, Плачет двугорбый, день сегодня не твой, Снизу из долины Херокку поднимаются к тебе еще четверо. Вдвоем с приятелем работаем на дизеле, о Сакура, тебе ли не знать кто мы, Он сын бревна, калека разума, я сын тупого угла, чмо живущее на болоте, а дизель у нас похитили злые самураи…

Так продолжалось еще минут десять. Потом ребята начали подпевать:

Опа, опа, зеленая крапива! Двадцать лет, а сисек нет Это некрасиво!