Ближе

      Кристина перебирала бисер в своей шкатулке для рукоделия. Одна за одной бисеринки отправлялись в нужные ящички, но некоторые из них, сделанные некачественно, отбрасывались в мусор. Она решила сделать это именно в Опере, потому как дома был слишком велик шанс, что пожалуют гости и отвлекут ее от этого приятного занятия. Девушка была настолько увлечена этим процессом, что не услышала, как отворилась дверь и как он подошел к ней. Она лишь увидела — тени в зеркале тихонько качнулись.       — Прошу прощения, — тихий, певучий голос достиг ее ушей и заставил девушку невольно улыбнуться, — вы заняты... я не знал.       — Эрик, я вовсе не желаю видеть вас в моей гримерной! Если вас кто-нибудь увидит... я боюсь это даже представить!       — Вы меня и не видите. Я стою так, чтобы не отражаться в зеркале, а просто повернуться и посмотреть на меня вам будет неприятно... нет-нет, не надо поворачиваться ко мне, ваша ложь сейчас будет лишней. В другое время она даже приятна — этакий сладковатый мираж, но сейчас... увольте.       Кристина молча выслушала этот монолог. Она сидела, опустив голову, и чувствовала, как яд его слов причиняет ей нестерпимую боль.       Он считает ее бессердечной эгоисткой.       Она этого не отрицает.       — Что вы хотели?       — Видите ли, мне кажется, что интерес к моим подвалам с каждым днем усиливается, и скоро туда постарается проникнуть слишком много людей. Я... я решил не дать им взять меня измором. Если они оцепят мою квартиру... и их будет много... то я просто погибну в этом каменном мешке.       Он говорил довольно спокойно, но его руки в черных перчатках мелко дрожали. Очевидно, заметив, что они выдают его, мужчина ухватился за спинку ее высокого кресла.       Кристина подняла голову, и ее глаза встретились с его. Эрик тут же отвел взгляд и принялся кружить по комнате. Его шаги были странно неуверенными, будто бы он что-то обдумывал. Пауза затягивалась, и Кристина решила внести ясность в происходящее.       — Чем я-то могу вам помочь? Уговорить дирекцию театра не устраивать облаву на Призрака? Не получится, к тому же, тогда меня могут арестовать как сообщницу, и мою невиновность мне будет не доказать... — она поднялась со своего места, прошла к двери и заперла ее в довершение к цепочке, от которой Эрик так легко избавился.       — Мне нужно где-то прожить эти несколько недель... желательно, не в Опере, но и недалеко от нее... вы не знаете кого-нибудь, кто сдает здесь квартиры?       Его голос стал почти умоляющим.       — Мне... мне просто нужна помощь, я рассчитаюсь еще и с вами, я...       Кристине показалось, что он вот-вот заплачет, так жалко звучал его голос.       Бедный... неужели ему больше не к кому обратиться за помощью? О, как же это несправедливо...       — Эрик, сядьте, пожалуйста. Хотите чаю?       Он вздрогнул и удивленно взглянул на нее.       — Чаю? Но...       — С ромашкой и мелиссой... я заварила чай, и у меня как раз есть кипяток, я недавно набрала полный чайник, и пока вы его пьете, мы с вами придумаем что-нибудь правильное... — она нервно стиснула руки и выдавила неуверенную улыбку. Пусть Эрик успокоится, иначе она не сможет ничего придумать.       Он удивленно оглядел ее с ног до головы, будто бы пытаясь понять, серьезно ли она говорит. Мужчина в эту минуту показался ей даже напуганным.       Наконец он сел в кресло и тихо вздохнул.       Кристина налила ему чашку ароматного чая и поставила на небольшой столик перед креслом.       — А вам... — он робко посмотрел на нее, но Кристина уже устроилась в соседнем кресле со своей чашкой, и эта небольшая пауза дала ей время подумать.       — Вы не волнуйтесь, Эрик, о себе я позабочусь и без помощи ангелов.       Она избегала смотреть ему в глаза — отчего-то это было почти смертельно страшно.       — У меня есть знакомая, которая сдает однокомнатную клетку (по-другому это место назвать нельзя) под самой крышей. Там сейчас будет довольно холодно, но если вас это не испугает, то я поговорю с ней. Я слышала, ее бывший съемщик съехал, украв оттуда всю посуду. Ох как она ругалась, когда пришлось покупать хоть минимальную новую... Сейчас уже вечер... вы рискнете провести еще одну ночь у себя? Я поговорю с ней завтра и попрошу разрешения въехать немедленно. Мы с вами встретимся вечером у здания Оперы...       Кристина говорила спокойно и уверенно, надеясь, что ее слова успокоят Эрика. Тот действительно утих и безмолвно пил чай большими глотками, точно там и не было кипятка — самой Кристине было горячо даже просто держать чашку.       — Спасибо, — он отставил чашку и встал. — До завтра, Кристина...       Он тенью шагнул к двери, легко открыл ее и растворился в темноте полупустого здания.