Капризы судьбы

Джон ловит себя на мысли, что все еще встает по утрам, чтобы разбудить его в школу. Он встает как и прежде в пять утра, принимает душ и спускается вниз, где Стайлз уже готовит завтрак. Это его обязанность. Его не надо будить по утрам в отличие от брата, он сам встает. Джон вспоминает о том дне, только когда уже стоит перед дверью и заносит руку для удара, вспоминает и на минуту прикрывает глаза. Ему нужно пару минут, чтобы прийти в себя, чтобы смириться. Но иногда эти несколько минут затягиваются. Стол на кухне как и всегда накрыт на троих. Джон во главе стола, Стайлз по левую руку, а напротив него стоит тарелка с хлопьями, к которой и сегодня никто не притронется. Джон и Стайлз сидят в молчании и смотрят на пустующее место, теша себя надеждой, что вот сейчас спустится тот, кого они так долго ждут, и займет место Стюарта. Вера — это все, что у них осталось. Джон не спрашивает сына, почему спустя почти год он все еще ставит тарелку для Стюарта. А Стайлз не спрашивает отца, почему тот снова проторчал перед дверью сына полчаса. Они не говорят об этом. Никто не говорит. Никто не скажет: «Стюарт застрелился на заброшенном складе». Наверное это и убивает больше всего — невозможность выговориться. Стайлзу хотелось бы высказать все, что он думает, все, что накопилось за последний год, попросить прощения, услышать от отца, что он ни в чем не виноват, что они со всем справятся, но они снова сидят в молчании. Стайлз давно не появляется в школе, давно ни с кем не говорит, он старается не появляться дома, но далеко не уходит. Дома все напоминает о Стюарте. Они так и не разобрали его комнату, даже не заходили в нее. Там, наверное, уже все покрылось паутиной, но Джон не осмелится туда войти, а Стайлз не позволит выбросить вещи брата. Они никогда не были особо близки, слишком разные, слишком не похожие друг на друга для близнецов. Стайлз любил шумные вечеринки и гулянки до утра, Стюарт безвылазно сидел дома за своими конспектами и очередной чашкой кофе. Стайлз подозревал, что брат что-то принимает, чтобы не спать всю ночь, и это что-то явно посильнее тех таблеток, что он сам высыпает в себя горстями. Они так и не помирились. Жили двумя разными жизнями, в разных мирах, хоть и в соседних комнатах. Джон потерял обоих сыновей одновременно, Стайлз потерял себя. Сейчас он бы даже не вспомнил, из-за чего они поругались тем вечером, почему Стюарт, хлопнув дверью, ушел, но хотел бы верить, что это было что-то важное, что-то, из-за чего стоило лишиться брата, ведь он отправился за ним следом. Стайлз просто не понимал брата, его пугающие увлечения мифами и легендами Бейкон Хиллс, внезапными ночными исчезновениями и загадочным молчанием за столом. Джон потерял своих сыновей задолго до смерти одного из них. Он потерял их, когда перестал интересоваться их жизнью — со смерти Клаудии. — Я смотрю, что-то все разбегаются из этого дома, — как-то заметил Джон, уткнувшись вечером в документы. Стайлз старался избегать отца по вечерам, когда тот садился за расследования с бутылкой виски. Не провоцировать лишний раз. — Я вернусь, — пообещал Стайлз, тихо прикрыв за собой входную дверь. — Я обещаю. После смерти Стюарта, Стайлз как никогда ощутил себя одиноким. Всего минута, вот они стояли вдвоем, снова спорили, пытаясь достучаться друг до друга, а в следующую минуту раздался взрыв, Стайлза обрызгало кровью, а в груди Стюарта образовалась дыра. Стюарт был рядом, но он больше не был братом Стайлза. Он был один. С ним пытались поговорить какие-то люди — кудрявый парень, который убеждал его, что учился в одном классе со Стюартом, рыжая девушка, пытавшаяся напомнить Стайлзу, что в детстве они были знакомы. А еще парень чуть старше его самого в кожаной куртке и легкой щетиной все порывался расспросить подробности смерти Стюарта, но Джон всех их разогнал, попросив оставить их в покое. Тот парень, когда не смог добиться от Стайлза ни одного внятного ответа, написал на его ладони свой номер телефона и сказал: — Когда с тобой начнет происходить что-то странное и ты захочешь с кем-нибудь поговорить об этом, позвони мне. Он еще долго вглядывался в пустые глаза Стайлза, но тот так и не ответил, даже головой не кивнул, он едва ли соображал, что происходит. Лицо и руки так и были в крови, а в ушах гудел звук выстрела. Как небольшой взрыв, не сильный, но очень громкий. А потом тишина, которая утянула Стайлза в свои сети, как мягкая перина или сдувшийся батут. Стайлз так и не смог выбраться. Разговор с отцом вытянул из него все силы. Он рассказал все, что знал, и ушел в себя. Лишь вечером, придя домой, Стайлз залез под душ и увидел цифры на руке. Они почти уже смылись и в какой-то момент Стайлз взял в руки мыло, чтобы стереть этот номер, но потом передумал и написал его в тетради, тут же отбросив ее на стол и позабыв о ней. Вспомнил он о ней случайно пару дней назад, когда снова проснулся посреди ночи от чувства, что за ним кто-то наблюдает, а, открыв глаза, обнаружил себя в глубоком лесу рядом с огромным пнем. Стайлз порывался рассказать все отцу, но боялся, что тому станет только хуже. А сейчас он стоит, неловко переминаясь с ноги на ногу, как и отец по утрам перед дверью Стюарта, и не может заставить себя постучать. Час езды, старый лофт, сломанная машина, а Стайлз не может войти, хоть его и пригласили. Это все вдруг стало казаться глупым и напомнило безрассудные поступки Стюарта, а потом дверь отъехала в сторону, и на пороге появился Дерек, парень, что когда-то написал свой номер телефона у него на руке. — Проходи, Стайлз, — Дерек кладет руку парню на плечо и тянет его на себя, заставляя войти внутрь. — Мы тебя ждали. В лофте на диване и столе и даже на полу сидят молодые люди, вряд ли старше самого Стайлза, и во все глаза смотрят на него. А потом самый старший из них мужчина — Дьявол с V-вырезом, как окрестил его Стайлз — заговорил: — Мы знали, что ты придешь, Стюарт предупреждал, что в случае его смерти, ты займешь его место. — Какое место? — не понял Стайлз, сделав шаг назад, но уперся в грудь Дерека. Тот положил руки ему на плечи и попытался протолкнуть дальше, но парень упирался. — Нашего советника, — выдохнул Дерек на ухо парню и схватил его за шкирку, протаскивая Стайлза в центр комнаты. — И это не просьба. На минуту в лофте воцарилась тишина. Стайлз не понимал, что происходит и, похоже, никто не собирался его посвящать. Все что-то говорили, жизнерадостно улыбались, хлопали его по плечу, Питер говорил о скором ритуале, Лидия говорила о том, что теперь ему станет легче, в стае все переживается проще, Айзек бестактно сравнивал Стайлза со Стюартом, ни минуты не задумываясь, что Стайлзу может быть больно говорить о брате. Дерек по большой части молчал, стоял позади парня, ожидая очередной глупой попытки сбежать, иногда массировал ему плечи, прося успокоиться — уж слишком сильно трясется мальчишка. — Мы не съедим тебя, — склонившись шепчет Дерек, прижимая к своей груди Стайлза, будто это могло его успокоить. — Просто выслушай нас. Стайлз напрягся, он не верит, что все обойдется одним разговором. Им всем что-то от него нужно и просто так они не отстанут. — Ты — альфа, — бормочет парень, напрягаясь еще больше из-за того, что Дерек его обнял. — Пока это все, что я понял. — Верно, я — альфа, а твой брат был моим советником. — И он спал с тобой, — резче, чем стоило, бросает Стайлз, вырываясь из рук мужчины. — Это я тоже усвоил. Вся стая безмолвно наблюдает за ними, боясь потревожить. Только советник имеет право так разговаривать с альфой, а Стайлз пока им не был. — Это не обязательно — спать с альфой, если тебя это тревожит, — спокойно извещает Питер парня. — Но желательно. — Учту. Стайлз подходит ближе к Питеру, дяде альфе. Тот пока единственный не выказывал желания притронуться к нему или поговорить. — Я только не понимаю, что вы хотите от меня? — Тебе же объяснили, Стюарт устроил все так, что после его смерти ни ты, ни мы одни не останемся. — Одиночество меня устраивает. — Неужели? — хмыкнул Питер за спиной Стайлза и выдохнул в самое ухо. — Уверен, что не хочешь ничего изменить в своей жизни? Стайлз зажмурился, чувствуя, как все присутствующие давят на него, все хотят, чтобы он принял решение здесь и сейчас, единственное решение — согласиться, другого они не рассматривают. — Могу я уйти? — спрашивает Стайлз у Питера, а не у альфы, пока не предпринимая попыток покинуть лофт. — Ты сам к нам пришел. Мы тебя силой не тащили. Решать тебе, но… — Питер переводит взгляд на Дерека, позволяя тому закончить. — Раз ты позвонил, значит, что-то изменилось. Изменилось в тебе. И это тебя пугает. Не хочешь поговорить об этом? Дерек говорит мягко, успокаивающе, старается не давить и не пугать парня, хотя схожесть со Стюартом поражает его. Дереку хочется притянуть мальчишку к себе, обнять его, зарыться носом в волосы на макушке и вдыхать свежий запах листвы. Но этот парень пахнет не так, он копия своего брата, но его запах, его взгляд, отношение к реальности, даже его реакция на рассказ про оборотней отлична, чем у Стюарта. — Это было ошибкой, мне не стоило приходить, — Стайлз сокрушенно качает головой, сжимая руки в кулаки, а потом вновь обращается к Питеру. — Так я могу уйти? Сейчас. — Почему ты спрашиваешь об этом меня, а не того, кому сам же и позвонил? — с усмешкой говорит Питер, впервые дотронувшись до парня. Стайлз замер, позволяя оборотню водить пальцами по запястью, массируя кожу. — Потому что я его боюсь, — обронил мальчишка, всматриваясь в запястье, потихоньку на месте пальцев Питера появлялся какой-то символ. — А ты кажешься мне здесь самым адекватным. — Я давно это говорил, но твой брат поддержал кандидатуру Дерека. Едва символ проявляется на руке, Питер накрывает его ладонью, скрывая от Стайлза и лукаво улыбается. — Нравится тебе это или нет, но теперь мы все повязаны. Твой брат постарался. Питер грубо хватает мальчишку за плечо, когда тот пытается вырвать свою руку, и бросает племяннику: — Дерек, сними футболку. Сердце Стайлза забилось в бешеном темпе. Что задумали эти ненормальные? Питер прижимает мальчишку к себе спиной, все еще закрывая ладонью символ на его запястье, и разворачивает лицом к Дереку, чтобы тот увидел то, что показывают специально для него. Стайлза трясет, ему не нравится все эта ситуация. Похоже, его собрались здесь изнасиловать и эта мысль, почему-то, пугает сильнее, чем если бы его хотели убить. Дерек подхватывает снизу футболку и стягивает ее через голову, отбросив в сторону. С минуту альфа стоит лицом к лицу со Стайлзом, позволяя тому обласкивать его тело взглядом. В его запахе не чувствуется возбуждение или неловкость, как у Стюарта, в запахе Стайлза пока только страх и какая-то застаревшая боль, будто давнюю рану снова потревожили. Дерек не стал и дальше изучать мальчишку, он лишь разворачивается к нему спиной, демонстрируя татуировку между лопаток. Питер убирает свою ладонь с запястья Стайлза и поднимает его к глазам мальчишки, демонстрируя точно такой же символ. Парень переводит взгляд с трискелиона у себя на руке на спину альфе, сравнивая символ, не до конца понимая, что это доказывает. — Как я уже сказал, — продолжает Питер, заставляя Стайлза вместе с ним подойти к Дереку. — Теперь мы все связаны. Альфа развернулся, его глаза горят алым, что заставляет мальчишку сильнее прижаться к старшему оборотню, а потом и вовсе закрыть глаза, отворачиваясь. — Ты можешь уйти, — зло бросает Дерек, видя реакцию парня, и отходит в сторону. Стайлз, ни раздумывая больше ни секунды, рванул к двери. *** С того дня прошла уже неделя. Стайлз живет как и раньше: ходит, а точнее не ходит в школу, расстраивает отца и все больше погружается в себя. Дерек, как и обещал не достает его, но приглядывает. Стайлз иногда видит черного волка, что притаился в кустах у дома или идет недалеко от него по дороге в магазин. Стайлз уже почти даже привык. В один из вечеров, когда отец должен быть на дежурстве, Стайлз снова уходит прогуляться вдоль леса, но не уходит вглубь. Дерек будто чувствует, что они здесь из-за него, и принимает человеческую форму, тихо опускаясь на землю рядом с мальчишкой. — С каждым днем будет все хуже, — говорит альфа, так и не дождавшись хоть одного слова от Стайлза. — Мы нужны тебе. Я нужен тебе. Стайлз фыркает, чем задевает Дерека. Это схожесть со Стюартом… Не одному Стайлзу тяжело. Они просидели так с полчаса, пока альфа не устал ждать хоть какой-нибудь реакции от парня. Стайлз ловит Дерека за руку, когда тот уже встает, желая уйти. — Я должен тебе кое-что рассказать, — едва слышно шепчет он, слезно смотря на волка. — Я должен кое в чем признаться. От мальчишки снова несет застаревшей болью, как в лофте, и Дерек опускается рядом со Стайлзом, прижимая его к своей груди, слыша, как сердце парня разрывается от тоски, от тоски по брату, по прошлой жизни, по тому, что казалось нормальным. Стайлз спрятал свое лицо на груди альфы и тихо начал, иногда вздрагивая. — Я солгал отцу, я всем солгал. — О чем? — О том, что произошло на том складе, — тихо шепчет Стайлз. Дерек услышал его только благодаря своему суперслуху. — Помнишь, ты спрашивал меня. Тогда, в тот день, когда… — Помню, — помогает Дерек, чувствуя, как мальчишке тяжело говорить. — Я спросил, почему выстрел был с близкого расстояния. Ты не смог ответить. Стайлз на секунду перестает дрожать, он как изваяние застывает в одной позе, почти не дыша. — Это не было несчастным случаем, — выдыхает он. Сердце Дерека пропустило удар. Стайлз чувствует, что падает в самую черную бездну, из которой ему уже никогда не выбраться. — В тот вечер мы снова ругались, — продолжает Стайлз, невидящим взглядом уставившись в одну точку. Дереку страшно, он чувствует, что парень на грани. — Я не понимаю его, он не понимает меня. Я ему о жизни, он мне о нечисти, я ему рассказываю, как познакомился с девчонкой в клубе, он мне, что влюбился в парня. Мы всегда были на разных волнах. В тот вечер Стюарт позвал меня на тот склад, он сказал, что хочет мне в чем-то признаться, рассказать о чем-то важном. Стайлз поднимает заплаканные глаза на Дерека и в темноте они кажутся волку совсем черными. С этим мальчиком что-то не так, может, поэтому Стюарт так настаивал на том, чтобы Стайлза приняли в стаю, боялся оставлять брата одного. — Он рассказал мне о тебе. Сказал, что любит тебя, что спит с тобой, — Стайлз усмехнулся. Идея спать с оборотнем кажется ему абсурдной. — Я не хотел ничего слушать, я просто не в состояние это понять. Я долго его слушал, пытался, я правда пытался вникнуть в то, что он говорил, но когда речь зашла об оборотнях, понял, что не могу и дальше слушать этот бред. Скажешь, я идиот? Не мог выслушать родного брата, не смог поверить ему? Ха! И будешь прав! Он предлагал мне даже встретиться с тобой. Дерек прикрывает глаза, вспоминая два пропущенных звонка в тот вечер. — Он показывал мне, как стреляет. Стюарт не умеет стрелять кстати, то есть, я так думал, пока он не убедил меня в обратном. Тогда я понял, что совсем не знаю брата. Стайлз отворачивается, не желая смотреть в глаза альфе, тот и так слишком сильно сжимает его в своих объятьях, кажется, понимая, к чему клонит мальчишка. И Дерек боится услышать эту правду, боится, что не справится сам с этим грузом и не сможет спасти Стайлза от чувства вины. — А потом его винчестер заклинило. Я смеялся над попытками Стюарта все исправить и… Я даже спуска не касался… А потом раздался громкий взрыв, и Стюарт отлетел в сторону. Стену забрызгало кровью, а все, что я мог делать — это стоять и смотреть на мертвое тело. Стюарт был рядом со мной, но это уже был не мой брат. Я даже толком не смог ничего объяснить отцу, я и твой приход-то с трудом помню, если бы не номер на руке, то и не вспомнил бы. Дерек ласково поглаживает Стайлза по голове, забирая часть боли в благодарность за эту честность и не виня за произошедшее. Но смириться с такой правдой и продолжить жить дальше как ни в чем не бывало не может. — Услышав про Стюарта, лицо отца перекосилось. Он выронил чайник и побежал на тот склад. И я остался один. Я не знал, что делать, поэтому спрятался в ванной. Я видел, как приехала машина скорой помощи с выключенными мигалками, как увозили тело Стюарта. Потом пришла Мелисса, наша соседка, она плакала. Не знаю, сколько мы просидели в ванной в полнейшей тишине, но когда я увидел огонь, уже стемнело. Это отец сжигал склад, на котором умер Стюарт. Думаю, он и сам догадывается, что там произошло, поэтому старается держать меня на расстоянии. Стайлз снова поднимает глаза на Дерека, но на этот раз они пусты. Кажется, сказав наконец правду, Стайлз отдал все, что еще было в нем живого. Символ на запястье жжет, но парень все равно спрашивает, проглатывая слезы: — Тебе нужен такой советник?