Капризы судьбы

Стайлз сидит у себя в комнате, смотрит в одну точку на стене и потирает разбитые костяшки на правой руке. Солнце скоро встанет, отец придет с ночного дежурства, и придется тащиться в школу, чтобы с ним не столкнуться, не сидеть за столом в гробовой тишине, не поднимая глаз и не спрашивая: «Как работа?» или «Как дела в школе?» Нет, только тишина и ненависть, которой провонял весь дом. Ненависть Стайлза к самому себе. Ложиться Стайлз не собирается, как и идти сегодня в школу. Выйти-то из дома он выйдет, но пойдет как обычно по своим делам — будет бездумно бродить по лесу, ведь только там отец не сможет его найти. Но там можно наткнуться на стаю Дерека, а это тоже проблема. Дерек так ничего и не сказал. Просто встал, осторожно приподнял мальчишку с себя и ушел. Вот так просто. Конечно, Стайлз и не ждал, что Дерек начнет его успокаивать, укутает в свою куртку и отнесет в лофт. Он потерял дорогого человека, своего советника, своего любовника, члена стаи, а его убийца — единственный, кто может помочь теперь этой стае. Стайлз понимал, сам себя ненавидел за произошедшее, но молчать больше не мог. В ту ночь он нарушил еще одно обещание — при первой встрече он пообещал Дереку и Питеру, что не будет ходить в лес, после захода солнца. Но когда альфа оставил его одного на кромке леса, подавленного, на грани истерики, Стайлз просто не знал, куда ему идти. В эту ночь ему показалось, что за ним никто не следил, никто не приглядывал за ним, никто не защищал. Стилински сидит за рабочим столом, ковыряет засохшую кровь на руке, но боль не проходит. Он молотит кулаком по стене, снова разбивая костяшки, пачкая кровью бежевые стены, а внутри его рвет на части. Он кричит во все горло, кричит, надрываясь: «Прости меня!», но никто не слышит. Мертвым плевать. Мертвые не слушают молитв живых. Стайлз в прострации. Он сидит так уже второй час. Дерек так и не позвонил, не пришел, не залез в окно и не ждал его под окнами. Хлопнула входная дверь — отец вернулся. Пора спускаться. Стайлз прикрывает глаза, его трясет, его тошнит, ему хочется умереть. Когда Джон поднимается наверх, он, не говоря ни слова, берет сына на руки и отводит его от комнаты брата. Кладет в свою постель в своей комнате, которая отличается от соседней только расположением ванной. Джон не спрашивает, что у Стайлза с рукой, он обрабатывает костяшки, дает сыну две таблетки успокоительного, укутывает его пледом Стюарта и дает ткнуться себе в рабочую куртку. Лишь когда Стайлз выплакался и почти уснул, Джон спрашивает у него: — Позвонить кому-нибудь? Стайлз мотает тяжелой головой, хватаясь холодными пальцами за куртку отца. — Нет, пап, ничего не надо, — он не говорит: «Мне некому звонить», не говорит: «Кроме тебя, у меня никого не осталось». Вместо этого он просит. — Посиди со мной еще немного. Джон засыпает рядом с сыном на самом краю кровати. Они спят так весь день до самого вечера, пока Стайлз не решает, что надо перекусить, учитывая, что отец не ел с самой ночи. — Ты не виноват, — твердо произносит Джон на кухне, глядя сыну прямо в глаза, и тот роняет пакет молока. — Мы справимся с этим, — говорит он, пока Стайлз вытирает белую лужу с пола. Впервые за полгода они поговорили о Стюарте, о том, что случилось на том складе, впервые за это долгое время они были семьей. Снова. Как и прежде. Как со Стюартом. *** Дерек не пришел и на следующий день, и в последующие шесть тоже. Казалось, оборотни просто отстали от Стайлза, а ведь он добивался этого с самого начала. Но когда это произошло, Стайлз испытал не облегчение, а, наоборот, отчаянье. Как будто все его покинули. Стая Дерека была хоть какой-то связью со Стюартом, с его прошлой жизнью, а Стайлз добровольно от этого отказался. Спустя неделю до Стилински стало доходить, что имел ввиду Дерек, когда говорил, что без них ему будет плохо. Не прошло и недели, как Стайлз снова начал просыпаться в холодном поту от кошмаров, аппетит пропал, а жуткий пень продолжил преследовать его и не только во снах. Иногда Стайлз бродил по лесу и натыкался на него и как бы далеко не уходил, все равно возвращался к старому пню. Как будто тот пытался что-то ему сказать, но Стайлз упрямо не хотел слушать. Вскоре он не выдержал и сам пришел в лофт к Дереку. Все как будто его уже ждали. Питер стоит с самодовольной усмешкой, как бы говоря: «Я же говорил, ты придешь», волчата в полном составе сидят кто где, заполнив собой лофт, а их альфа стоит у окна спиной к нему. Все молчат и боятся смотреть на Стайлза. Тот понимает — по их лицам, по нежеланию смотреть ему в глаза, по кислому запаху презрения, Стайлз и сам не знает откуда он взялся, — волчата все знают. Альфа должен был им рассказать, такую информацию от стаи не скрывают, они должны знать, кого просят стать их советником. Убийцу. Стайлз хотел уже уйти, прийти сюда было ошибкой, он зря все это затеял, но за те несколько минут, что он провел в лофте, головная боль наконец отпустила его, ему стало гораздо лучше, чем вчера или пятнадцать минут назад. Сзади его бережно приобнимают теплые руки, прижимая к себе и выкачивая боль. Питер прижимает ладонь к горячей голове мальчишки, с прищуром глядя на недовольного Дерека. Тот и сам не знает, чего он хочет. Ему нужен советник, но этого мальчика он боится, значит, надо искать какой-то компромисс. Питер надеется, что Стайлз пришел именно за этим — предложить решение проблемы. Предложить альтернативу. Стайлз — умный мальчик. Питер сразу сказал об этом Дереку, он сумеет удержать стаю и не сорваться, он сильный. Достаточно сильный, чтобы сделать то, что требуется. — Я понимаю, я вам не нравлюсь, — осторожно начинает Стайлз, прижавшись спиной к Питеру, надеясь, если не на поддержку, то хотя бы на нейтралитет со стороны старшего волка. — Поверьте, я тоже от всего этого не в восторге. Брат не посвящал меня в свои дела и… — А ты интересовался ими? — холодно спрашивает Дерек. Странно, раньше Стайлз не замечал в нем враждебности. Стилински прикрывает глаза, чувствуя подступающую панику, но Питер вновь накрывает его лоб своей прохладной ладонью, забирая вместе с болью и волнение. — Не уверен, что до конца понимаю, как у вас тут все устроено, — после минутной паузы продолжает он, смело глядя Дереку в глаза. — Но, как я понял, я долго не протяну без вас, а вам, так уж вышло, нужен советник. Я уже чувствую, как схожу с ума, а, судя по вашим лицам, последняя неделя для вас тоже прошла не очень хорошо. — К чему ты клонишь? — прерывает его Дерек. — Если ты согласен стать моими советником, скажи об этом прямо и мы сегодня же проведем ритуал. Стайлз опускает глаза в пол, внезапно испугавшись того, что собирается сказать. — И ты думаешь, мы уживемся вместе? Я же не нужен тебе. Ты меня ненавидишь. — Это не так, — Дерек подлетает к мальчишке, намереваясь встряхнуть его, чтобы он наконец перестал источать запах презрения и ненависти к самому себе, но дядя останавливает его, всего лишь вытянув руку. — Признаю, это будет нелегко. Думаешь, со Стюартом было проще? Этот паршивец бегал от меня целый месяц, хотя ритуал уже был проведен, а потом он заявил, что передумал и убежал. С тобой тоже будет тяжело, но, как я уже говорил, выбора у нас все равно нет. — Разве? — с привычной усмешкой спрашивает Питер, большими пальцами поглаживая шею Стайлза. — По-моему, мальчик пришел сюда предложить нам сделку. Я ошибаюсь, малыш? Стайлз громко сглатывает, боясь поднять глаза на альфу, и протягивает руку назад к бедру Питера, нервно вцепившись в него. — Ты ведь тоже альфа, правда? Дерек знает, вопрос адресован не ему. С ним Стайлз уже говорил — все кончилось плохо. Питер лукаво улыбается племяннику, ответив коротким «да». Дерек упустил свой шанс, оттолкнув мальчишку от себя. — Я буду советником, — твердо произносит Стайлз, подняв глаза на Дерека. — Но не твоим, а Питера. Старший Хейл слащаво улыбается. Он догадывался, что к этому все и шло. Мальчишка слишком напуган, чтобы доверять Дереку. — Исключено! Дереку даже задумываться не надо, чтобы понять, насколько эта идея дерьмовая, и он не намерен слушать Стайлза. — Мальчик предлагает решение, — мягко настаивает Питер, положив руки на плечи Стайлза, чтобы хоть как-то его поддержать. Дерека откровенно бесит это ненавязчивое прикосновение. Парень еще не считается его советником, но любое проявление нежности к нему со стороны дяди раздражает. Как будто Питер имеет на него свои взгляды, а, зная его натуру, такой вариант нельзя исключать. А потому Дерек не может не злиться, видя, как мальчишка прижимается к старшему оборотню. — И я его отвергаю! Такое предложение меня не устраивает. — А я не у тебя спросил, — тихо бурчит Стайлз, не поднимая головы на альфу. — Что ты там сказал? Стайлз замирает, сильнее прижавшись спиной к Питеру, но это не спасает его от прожигающего взгляда Дерека. Тот злится, и чтобы это понять, не надо быть оборотнем. Воздух в помещение наэлектролезовался, так что тяжело вздохнуть, и Стайлз не может выдавить из себя ни слова. — Громче сможешь повторить? — все так же продолжает громкий уверенный голос. Мальчишка громко сглатывает, ниже опуская голову. Пожалуй, открыто вступать с альфой в конфликт он еще не готов. Дерек фыркает, отворачиваясь от него. И это его советник? Он даже слова поперек сказать не может, как же этот щенок сможет удержать альфу от необдуманных или рискованных поступков? Как сможет защитить стаю? — Ты будешь либо моим советником, либо вообще не будешь частью этой стаи, — безапелляционно заявляет Дерек, сложив руки на груди. — Я предлагаю тебе решение этой проблемы, — тихо шепчет Стайлз, боясь поднять глаза на альфу. — Я буду помогать, буду делать все, что от меня требуется и при этом не стану мозолить тебе глаза, не буду напоминать… — А, по-моему, ты просто защищаешь себя, — возражает Дерек, делая большой шаг к мальчишке, тот пытается отступить, но за спиной Питер. — Если ты будешь моим советником, то ни я, ни ты причинить вреда друг другу не сможем, но если ты, к примеру, станешь советником Питера, то с легкостью сможешь от меня избавиться, если посчитаешь нужным, а вот я, как часть стаи, стаи Питера, ТВОЕЙ стаи не смогу притронуться к тебе. — В этом-то и дело, да? — Стайлз обретает голос, еще не понимая, чего ему будет стоить эта выходка. — Ты хочешь меня, но взять не можешь, потому что я не твой, я не мой брат. Ты смотришь на меня и видишь Стюарта, но прикоснуться ко мне не можешь, как бы сильно не хотел, как бы не убеждал себя, что я не он. Так вот, Дерек, я не Стюарт, я не мой брат, и ты не сможешь заменить его мной. — Потому что ты убил его, — холодно роняет Дерек, приподняв одну бровь. Полосни альфа Стайлза по груди когтями эффект был бы тот же. Мальчишка отшатнулся назад и упал, если бы не Питер. Он застыл с вытаращенными глазами, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба, фраза так и застряла у него в горле. Вся стая притихла, и в напряженной тишине было слышно лишь тяжелое дыхание Стайлза. Стилински со страхом оглядел стаю — каждый отводил взгляд, боясь смотреть ему в глаза. Стайлз понимал, что они знают о смерти Стюарта, Дерек им рассказал, но сейчас, когда он бросил это ему в лицо, когда публично обвинил его в убийстве, Стайлз чувствовал, что тонет. Утопает в чувстве вины, в ответственности, которая на него свалилась. Мальчишка ртом ловит воздух, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но ничего не выходит. Впервые в жизни ему нечего сказать, нечего возразить. Паника подступает все ближе, и Стайлз чувствует, что не может и дальше здесь находиться. Он обходит Питера и выходит. Никто не попытался его остановить. *** Джон пьет слишком много, чтобы заметить, что его сын уже третий день не ночует дома. Он не спускается на завтрак, не готовит полезный ужин и не желает спокойной ночи, но Джона это не удивляет. После смерти Клаудии они мало говорили, а после смерти Стюарта совсем потеряли нить, что их когда-то связывала. И даже недавний разговор о Стюарте не спасает ситуацию. А может, Джон просто слишком пьян, чтобы заметить отсутствие единственного сына. А вот Дерека это пугает. Пугает, что запаха Стайлза нет нигде — ни в его доме, ни в школе, ни даже в лесу. Стайлз как будто исчез. Никто его не видел, ничего о нем не слышал и вообще говорят о нем так, будто и он уже мертв. Возможно, они правы. Дерек ловит себя на этой мысли спустя три дня бессмысленных поисков. Слишком долгий срок, Стайлза нет слишком долго. — Молодец, племянничек, довел мальчишку, он возможно лежит сейчас в какой-нибудь канаве с перерезанными венами или утопился в реке, и тогда мы вообще его не найдем, — подбадривает Дерека Питер. Он всегда умел поддержать в трудную минуту. — Считаешь, это моя вина, что щенок сбежал? — Как и с первым щенком, — с толикой издевки произносит Питер, насмешливо глядя на племянника. — Да. Ты пугаешь их, Дерек. Пугал Стюарта, а теперь и Стайлза до суицида доводишь. Ты плохо влияешь на подростков. Видел себя в зеркале? Хмурый, злой, весь из себя такой опасный. Жуть! Но девчонкам нравится, вот только Стайлз не девчонка. Дерек лишь фыркает на заявление дяди, хоть и слышит в его словах долю правды. — Допустим, — нехотя соглашается он, отходя к окну, глядя на собирающиеся тучи. Если начнется дождь, а Стайлз где-то там в лесу, ему не выжить. А потому надо найти его как можно быстрее. — Он боится меня, хорошо, но зачем при каждом удобном случае сбегать? Так мы никогда не договоримся. — Ты окунул его башкой в дерьмо, Дерек, — пытается объяснить Питер, пробивая крепкую стену в душе племянника. — И он пытается отмыться от него. И ты винишь его в этом? — Я ни в чем его не виню. — Отнюдь! — возражает Питер, вставая с дивана и подходя к Дереку. — Ты винишь Стайлза в том, что он слишком похож на брата. Больше, чем он сам думает, больше, чем ему бы хотелось. И ты видишь это. Надень на Стайлза очки и поубавь нервозности, и они будут как две капли воды. Дерек прикрывает глаза, мысленно соглашаясь с дядей, но лишь мысленно. Они слишком похожи. И это упрямство у них семейное. Стюарт со временем сдался, уступил альфе, проблема в том, что со Стайлзом у них этого времени нет. — Кажется, об этом ты забываешь, — роняет Питер, отходя от Дерека. — О чем об этом? Питер качает головой, поражаясь, что племяннику надо объяснять такие простые вещи. — О том, что Стайлз тоже потерял его. Дерека будто током ударило. Мурашки пробежали по всему телу, а когтистая ладонь ухватилась за сердце. Зациклившись на своей боли, он позабыл, что больно не только ему. — Ты потерял любовника, твои волчата потеряли советника и опору, я потерял хорошего собеседника и игрока в шахматы, а он потерял близнеца. Он потерял часть себя, Дерек. Возможно, ему сейчас тяжелее, чем всем нам, ведь он не подписывался на все это. У нас выбора нет, так Стюарт распорядился. Он наш советник и даже из-под земли он умудряется делать так, как хочется ему. И мы не можем этому противиться. Такова воля нашего советника. Но Стайлз не обязан выполнять капризы брата, он не соглашался на это и имеет полное право нас послать. Дерек собирается возразить, но Питер останавливает его, поднимая ладонь в воздух. — Ты помнишь, как познакомился со Стюартом? Дерек опешил, не ожидая такого вопроса, но все равно отвечает. — В магазине музыкальных пластинок. — Забавно, правда? — усмехается Питер. — Ты в жизни не ходил в такие магазины, ты и музыку-то не слушаешь, но в тот день тебя как будто что-то потянуло туда. Альфа не выбирает себе советника, советник сам находит себе альфу. Ваша встреча не была случайной, и даже тот факт, что Стюарт бегал от тебя первый месяц, этого не отменяет. Стайлзу же ты выбора не оставляешь. Чем больше ты на него давишь, тем больше он противится вашей связи. — Он просто ребенок, который не понимает… — Тогда объясни ему, Дерек. Почему я должен объяснять тебе такие вещи? — Я все ему рассказал, — возражает Дерек, хмуря брови. — Конечно, не все. Ты манипулируешь им, запугиваешь, но о реальной опасности не рассказываешь. Ты рассказал ему о сексе, но не сказал о связи, что будет между вами. Ты не сказал ему, чего это будет стоить ему. Я не только про то, что теперь его жизнь в опасности, что он может умереть в любую минуту. Я говорю о том, что каждый раз, когда ты будешь ломать кости своим волчатам на тренировке, когда их подстрелит какой-нибудь охотник или, не дай бог, убьет, Стайлз будет чувствовать это. Чувствовать всю их боль. Умирать вместе с ними и одновременно продолжать жить с этой болью. Ты не сказал ему, что он буквально умрет от разрыва сердца, если с тобой что-нибудь случится. Что он сойдет с ума без тебя, без своей опоры, своей пары, своего альфы. Ты многое не договариваешь, Дерек, поэтому он тебя боится. И потому не подпускает к себе. *** Стайлз сидит на огромном пне на небольшой опушке. Он пришел сюда сразу, как выбежал из лофта Дерека. Шел, не разбирая дороги, пока не наткнулся на этот старый пень. Он хотел просто передохнуть, подождать, пока паническая атака пройдет, но в итоге заснул. Проснувшись, Стайлз почувствовал себя так хорошо, как давно уже не чувствовал, будто он проспал несколько дней. Кошмары его не мучили, никто не призывал его среди ночи, а, напротив, оберегал, помогая набрать силы. Проснувшись, Стайлз не торопится уходить. Да и идти-то, собственно говоря, некуда. Он не знает, что пень, на котором он сидит — Неметон. И что «мудрая» деревяшка держит его тут уже три дня. Для Стайлза от силы прошло часов пять и он не торопится покидать это место. Здесь удивительно спокойно, как будто сам мир оберегает его от тревог и опасностей, что поджидают его за пределами этого пня. Тату на руке горит и жутко чешется. Стайлз сам не замечает, как до крови расчесывает трискелион на внутренней стороне запястья, а когда, наконец, видит раздирает рану еще сильнее, чтобы избавиться от ненавистной татуировки, от обещания, которого он не давал. Рядом с пнем Стайлз находит бутылку виски, но не припоминает, чтобы заходил домой за ней. Он делает глоток на пробу, а потом и вовсе присасывается, вспоминая, от чего эта горечь на языке. Видимо, он выпивает слишком много, так как вскоре перед ним стоит его отражение. Стоит с недовольным видом, сложив руки на груди и хмуря брови, прямо как Дерек. — У любовника научился? — шутит Стайлз, всерьез не веря, что это происходит с ним взаправду. — Что-то вроде того. Мы отражения друг друга, вот и получилось как-то. Стайлз неуверенно кивает. За последние годы они не разговаривали откровенно, а тут сразу такая личная информация. — Спер у отца? — Стюарт кивает на бутылку в руке брата. — У него этого добра хватает. — Он опять запил? — А он когда-то прекращал? Стюарт виновато поджимает губы. После смерти матери с пьянством отца было проще справляться вместе, а сейчас Стайлз один. — О чем думаешь? Стайлз фыркает. Стюарт часто так делал — пристально смотрел на него, а потом считывал его мысли, его эмоции. Раньше Стайлз сказал бы, что это все связь близнецов, теперь подозревает, что здесь замешана магия и сила советника. — Ну, ты же мой близнец, вот ты и скажи мне. Стюарт улыбается. Стайлз принимает правила игры. Но очень скоро эта улыбка исчезает. — Ты злишься на меня. За то, что бросил тебя, за то, что заставил тебя разбираться со всем эти дерьмом. За то, что меня нет сейчас с тобой рядом, чтобы выпить дешевый виски. — Верно, — Стайлз салютует брату бутылкой. — Продолжай. — Ты думаешь, что же я за подонок, раз толкаю тебя в руки своего любовника. Толкаю едва ли не в кровать. Ведь это не по-братски. Ты бесишься, потому что не понимаешь, как я мог столько времени скрывать от тебя, что занимаюсь магией, что сплю с оборотнем и на выходных спасаю мир. — И снова в точку. Ты просто экстрасенс. — Нет, я просто твой брат. Стайлз сидит с закрытыми, глазами, а потому лишь слышит, как Стюарт садится рядом с ним, берет его руку в свою и аккуратно проводит холодными пальцами по татуировке на внутренней стороне запястья. Рука немного побаливает, но с прикосновением брата это проходит. — Мне же не нужно тебе говорить, что это был несчастный случай? Стайлз сильнее зажмуривается, у него кружится голова, он не верит в реальность происходящего. Стюарт не мог такого сказать, потому что это ложь. Эта вина Стайлза, он нажал на спусковой крючок. Стайлз сглатывает вязкую слюну, открывая глаза. — Скажи об этом своему волку. — Твоему волку, — поправляет Стюарт, продолжая поглаживать татуировку на руке. Стайлз в своем состоянии не сразу замечает, как рана на руке исчезает, а черные контуры татуировки становятся ярче. Как и не видит, что тату с руки Стюарта постепенно исчезает, убегает с его руки на запястье брата. — Теперь он твой волк, — повторяет Стюарт, любуясь идеальным трискелионом на руке Стайлза. — Неметон выбрал нас с тобой, потому что мы идеально подходим Хейлам, но в том магазине мог быть ты, а не я. Просто так карты легли. Стайлз не понимает, о чем говорит брат, но не перебивает его. — Близнецы взаимозаменяемы. Нет меня, но есть ты. Я ничего не делал, что бы там не думали Дерек и Питер. Я лишь передал им то, что сказал мне Неметон. Стилински — советники Хейлов. Любой Стилински и любого Хейла. Как я сказал, просто так карты легли. Поздний вечер, сильный дождь, магазин пластинок и один хмурый парень, забежавший туда, чтобы согреться. Вот и все. Череда случайностей. С каждым словом Стайлзу все сложнее слушать Стюарта. Слова его становятся все дальше, а вокруг все темнее и холоднее. Стайлз крепко зажмуривается на словах брата, что это не его вина, так карты легли, а когда распахивает огромные карие глаза, то пытается вскочить на ноги и убежать, но сильные руки не дают ему этого сделать. — Тише, Стайлз, тише, — пытается успокоить его Дерек, заворачивая в свою куртку и сильнее прижимая к себе. — Это всего лишь я. Стайлз все еще дергается в руках Хейла, стараясь вырваться, но вскоре затихает, крепче прижимаясь к источнику тепла. Дождь становится все сильнее, и Дерек прибавляет ход, стараясь выйти из леса. Альфа сажает мальчишку на переднее сиденье, наверное, впервые не ругаясь за испорченный салон — со Стайлза стекает вода. Хейл пристегивает Стилински ремнем безопасности, удобнее укутывает его в свою куртку и только убедившись, что с мальчишкой все хорошо, заводит машину. — Стайлз, не молчи, поговори со мной, — со страхом просит Дерек, то и дело отвлекаясь от дороги. — Я замерз, — тихо роняет Стилински, полной грудью вдыхая запах кожаной куртки. — Иди ко мне, — Дерек отстегивает ремень безопасности и протягивает Стайлзу одну руку, чтобы он прижался к нему. Стайлз сначала неуверенно придвигается ближе, но потом уже уверенней обнимает альфу за пояс, согреваясь. Он засыпает через несколько минут под стук капель воды о стекло, ровное сердцебиение Дерека и слова Стюарта, произнесенные им у Неметона. — Теперь он твой волк, Стайлз. Теперь он твой. FIN.