На другом берегу Австралии.

Стоило Дебнем-Кэри вернуться на площадку, как ее тут же накрыло чувство обиды с примесью оскорбленного самолюбия. Можно сколько угодно убеждать себя в неадекватности собственной реакции, доходчиво объяснять себе, что не имеешь права злиться и убегать, быть уверенным, что случившееся вообще не должно тебя касаться, но проблема в том, что сердце гораздо слабее и неустойчивее, чем остальные органы, и если ему больно — оно болит яростно и непослушно. Но Алиша была бы другим человеком, если бы позволила себе отреагировать иначе. Она не умела кричать от ревности, устраивать скандалы и истерики. Годы жизни с Маркусом были лишним подтверждением терпеливой натуры Дебнем-Кэри. Любые уколы ревности девушка переносила внутри себя, остро переживая все то, что криком даже и не выразить. Поэтому и в этот раз брюнетка молча забежала в помещение с мнимым безразличием снаружи и глубоким возмущением внутри. Решив, что сейчас необходимо сосредоточиться на работе, девушка перевела дыхание и пошла к себе в гримерку, чтобы успеть переодеться до того, как Тейлор соизволит попрощаться с парнем и начать подготовку к съемкам. Несправедливо будет сказать и то, что чувства Элайзы в этот момент находились в полном равновесии и стабильности. Действия Уэббера были слишком неожиданны даже для него самого, чего уж говорить о блондинке. Несмотря на то, что Даниэль даже не старался скрыть свою симпатию к девушке, Тейлор все же была убеждена, что к такой ситуации они не придут. Во всяком случае, сейчас. Во всяком случае, при Алише. Элайза никогда не хотела по-настоящему задевать Дебнем-Кэри. Тем более — задевать глубоко и наслаждаться беззащитным состоянием девушки перед блондинкой. Тейлор всегда понимала, что это в ее силах. Как бы упрямо не противостояла брюнетка своим чувствам, скрывать их наличие у нее никогда не получалось, поэтому Элайза точно знала, куда и с какой силой надо бить, чтобы боль была как можно более невыносимой. Пользовалась ли блондинка этой возможностью? Да. Каждый раз, когда высказывала Алише что-то резкое, огрызалась или просто игнорировала, Тейлор прекрасно осознавала, какой отпечаток выжигает на девушке, и, признаться честно, ей это помогало. Кто-то бы описал это свойство каким-нибудь наиболее мерзким человеческим качеством, но правда в том, что обиженные люди обижают других. В конечном счете это не приносит долгосрочного удовлетворения или спокойствия и даже не смиряет собственную злость, но в те минуты, когда подобные действия без спроса вырываются из-под контроля, внутренняя обида как будто на время затихает, и начинает казаться, что задеть того, кто задел тебя, — это справедливо. И Элайза всегда готова была честно признаться, что она именно такой человек. Человек, который отбивается от Алиши самыми резкими и сбивающими с ног словами, лишь бы разделить с ней то паршивое чувство, которое вселила в нее брюнетка, лишь бы зацепить ее так, чтобы ощутить соразмерность причиненной друг другу обиды. Все это происходит в таких исключительных порывах некой злости, что Тейлор даже не успевает подумать, что именно и насколько язвительно она сказала. Блондинке остается только молча сожалеть о своих действиях и осознавать, что по-другому она и не могла себя повести, и будь у нее возможность еще раз пережить этот момент, она бы не сумела поступить иначе в силу своего характера. Есть люди, которые способны преодолевать боль только одним способом, — возвращая ее. Ситуация с Уэббером была другой. Она ни в коем случае не вписывалась в какое-то стремление Тейлор задеть Дебнем-Кэри. Поэтому помимо испытанного удивления и даже определенной неприязни от поцелуя Элайза почувствовала огромный груз вины, туго сдавливающий горло и не пропускающий ни одного вздоха. Блондинка ощущала острую необходимость объясниться перед Алишей, успокоить ее и даже извиниться, понимая, как сильно этот жест затронул ранимую девушку. Тейлор прекрасно помнила, как неприятно чувствовала себя Дебнем-Кэри, ставшая случайной свидетельницей ее «поцелуя» с Лукасом, так что и сейчас у Элайзы не было сомнений в том, что брюнетка буквально изводила себя от ревности. Ошарашенно отойдя от Уэббера, Тейлор побежала за Алишей, даже не думая выяснять отношения с парнем и спрашивать, какого черта он делает. — Тейлор, не так быстро, дай мне на тебя полюбоваться в твой первый, мать его, рабочий день, — такое громкое восклицание со стороны Джейсона можно было расслышать с любого конца площадки. — Мне очень стыдно, честное слово, — Элайза превратилась в одно большое извинение, — даже если по мне сейчас этого не видно, клянусь. — Я рад, что ты не пропила последние зачатки совести, — продюсер говорил строго, но при этом мягко и с неким смирением, — признаться честно, я ожидал увидеть тебя в худшем состоянии. Не дай бог, если сегодня на съемках что-то пойдет не так, или я почувствую, что ты выкладываешься не так сильно, как вчера в баре. — Этого не произойдет, обещаю, — Элайза не сильно верила в сказанное, но произнесла это максимально уверенно. — Я уже бегу в гримерную, дай мне полчаса. Тейлор не обманула. Она действительно бежала в гримерку. Только не к себе, а к Дебнем-Кэри. Не было никакого плана, не было заранее продуманных слов, чтобы извиниться, не было даже уверенности, что она должна извиняться. Были чувства сожаления и неловкости, которые необходимо было чем-то заглушить. — Эй, — Элайза зашла в помещение и, глубоко вдохнув, обратилась к брюнетке, сидевшей за столом в полной готовности, — наверное, нам лучше поговорить, чтобы не начинать съемки на такой ноте. — Разве в этом мире еще осталось что-то, что ты хотела бы со мной обсудить? — Дебнем-Кэри искренне пыталась сдержать свою обиду, но ей редко удавалось сделать это в разговоре с блондинкой, каждое слово которой буквально разрушало ее равновесие и выбивало из колеи. — Слушай, мне по большому счету не в чем оправдываться, но ты все равно должна знать, что я сама этого абсолютно не ожидала, — Элайза подошла ближе и облокотилась на стол, за которым сидела брюнетка. — А зачем ты мне это говоришь? — Алиша сделала самый равнодушный и безучастный вид, какой только могла. — Ты можешь встречаться с кем угодно, это ведь не мое дело. — Я ни с кем не встречаюсь, — раздраженно выпалила Тейлор, — и говорю я это для того, чтобы ты не чувствовала себя так же паршиво, как это было в прошлый раз. — То есть теперь ты заботишься о моих чувствах? — сейчас очередь злиться была уже за Дебнем-Кэри. — Я несколько недель бегаю за тобой в попытке просто поговорить, а в ответ слышу только то, что я пустое место. Но я рада, что ты нашла, кем заполнить эту «пустоту». — Ты не можешь сказать мне ничего нового, Дебнем-Кэри, и уж тем более ты не можешь сказать мне ничего того, что я хотела бы услышать, — Элайза произнесла это с таким невероятным спокойствием и смирением, что брюнетка едва ли смогла отличить их от равнодушия. — Я не виновата в том, что живу дальше. — И заметь, хорошо живешь, — Алиша встала напротив девушки и насмешливо посмотрела прямо ей в сердце, — любопытно, как быстро люди могут менять себе объекты влюблённости. Может, это означает, что они никого и не любят? Не дождавшись ответа блондинки, Дебнем-Кэри резко отвела взгляд в сторону и направилась прямиком к выходу из гримерки, чем определенно разозлила блондинку. Ближайшие четыре часа атмосфера на площадке была непередаваемой: яркие вспышки камер, громкие разговоры режиссеров-постановщиков, заученные реплики актеров и оглушающая тишина, доносящаяся с главного павильона, — настолько огромного, что трудно было поверить, что двум девушкам может быть в нем так тесно. — Кларк, ты должна уснуть, — Лекса провела ладонью по желтым волосам, отчего у девушки перехватило дыхание. — Я не исчезну, когда ты проснешься. — Стоп, — Джейсон устало подошел к блондинке. — Я буквально нутром ощущаю, что сейчас на Лексу смотрит не Кларк, а Элайза. Ты абсолютно не в роли, неужели ты это не контролируешь, Тейлор? — Поверь, если бы я сейчас была не в роли, я предпочла бы вообще не смотреть на Дебнем-Кэри, — Элайза проговорила это так быстро, что даже не успела рассчитать степень своей грубости. Если, конечно, это вообще поддается расчету. — Можно подумать, я от тебя в восторге, — спокойно бросила Алиша, как будто и не обидевшись на резкость высказывания блондинки. — Честно говоря, именно так я и думаю, — Тейлор сказала это так оживленно и самоуверенно, что, кажется, даже у режиссера, молча наблюдавшего эту сцену (вместо той, которую ему хотелось бы сейчас снимать), не возникло никаких сомнений. — Но ты продолжай себя убеждать в обратном, я не возражаю. — Так, замолчали обе, — Джейсон строго посмотрел на Алишу, которая уже была готова что-то ответить, — мне уже порядком надоели ваши стычки. Мы затормозили процесс на неделю, и у нас больше нет на это времени. После рабочего дня можете хоть поубивать друг друга, но здесь и сейчас ведите себя профессионально. Режиссер перевел взгляд на операторов, дав понять девушкам, что не собирается слушать их извинения и оправдания, и через десять минут работа на площадке возобновилась. — Кларк, ты должна уснуть. Я не исчезну, когда ты проснешься, обещаю, — Лекса чуть заметно улыбается и кладет руку на плечо блондинки. — Спокойной ночи, Хеда, — Кларк медленно опускает взгляд голубых глаз на губы брюнетки и затягивает ее в очень теплый поцелуй, от которого сердце обеих пропустило тысячи ударов. Ни первое, ни второе не было прописано в сценарии.