Женщина, идущая против течения

04.05.1998

      Северус и Симеон так и не вернулись в Хогвартс тем вечером. Отца и сына никто не видел ни в школе, ни в Аменгеме, где проходила церемония погребения жертв войны.       Титос Стонборн был дедом молодого мага, но их отношения совершенно не считались родственными. Старик всегда ненавидел внука за его «грязную кровь». Титос так и не признал мальчика, называя его «мерзостью». Поэтому никто и не удивился, когда младший Стонборн не явился на церемонию, но сейчас, после погребения жертв войны, решили вознести почести Тристэн. Это было сделано для того, чтобы каждый желающий мог высказаться об этой женщине напоследок.       Стонборны, как правящая династия, имели отдельный семейный склеп в так называемом Кладбище драконов. Здесь хранились урны с прахом усопших, возводились могильные плиты и таблички. На арке склепа был высечен девиз дома: «Своенравные. Совершенные. Сильные», а при входе в него висела плита, которая пополнялась именами и годами жизни. От резных ворот к постройке вела мощёная дорожка, за которой явно хорошо ухаживали, а вот трава была усыпана костями и черепами драконов, которые проводили последние дни жизни рядом с хозяином. Они отказывались от еды и воды, чем изводили себя и вскоре гибли.       Сегодня, будто издеваясь над всем происходящем, стоял невероятно солнечный день, но земля на Кладбище драконов всё равно была затянута густым туманом и окружена тьмой. Здесь уже недвижимо лежал дракон Титоса, а над местностью кружил Призрак, ожидая праха хозяйки.       Почтить память Тристэн пришли многие. Перед замком толпились и волшебники, и маги. Вдалеке, в тени, плотно закутанные в чёрные балахоны, собрались вампиры. Некроманты, в лице их главаря, так же прибыли сюда. Даже представители Клана Джоунс, который всё ещё считался таковым, так как династия всё ещё главенствовала в Румынии, скромно жались вдали от осуждающих их глаз. Не было только двоих мужчин, которые являлись смыслом жизни виновницы печального торжества.       Тело Тристэн вынесли из замка в полдень. Мать и сестра заливались слезами, идя позади. Братья держались куда лучше, но их глаза были красны от бессонной ночи.       Толпа двинулась вниз по склону, как только Лидера пронесли мимо. И простой народ, и приближённые, и знакомые скорбели из-за утраты. Многие даже сейчас не верили в смерть Лидера, которая ведёт к угасанию силы драконьего дома. Теперь над Аменгемом нависла угроза смены власти. Практически любой маг смог бы вырвать правление из рук Стонборнов. Братья и сестра Тристэн не смогут проявить себя как сильные и справедливые Лидеры, а Симеон слишком молод и не имеет друзей, которые пошли бы за ним.       Вопрос о Лиге Семерых теперь и вовсе не стоял. Без Тристэн и её дружбы со всеми подряд союзы рухнут. Если Кланы ещё можно удержать браками, то некромантов, вампиров и оборотней заинтересовать будет крайне сложно.       В Британии снова может вспыхнуть война за идеалы различных народов. Возрастёт мародёрство и разбой. Аменгем скатится в средневековье, где побеждает лишь сила.       И вот тело Тристэн уже уложено на погребальный костёр, который окружили люди. Спереди стояли самые важные, сзади — менее значимые. Перед тем, как кто-либо вышел произнести прощальную речь, толпа расступилась, пропуская вперёд Симеона и Северуса.       Мужчины выглядели довольно хорошо для такой потери. Оба, с ног до головы в чёрном, медленно шествовали к погребальному костру. Их ничего не выражающие, бледные лица практически светились в ярких лучах солнца. Мужчины как никогда были похожи друг на друга. Они ни на кого не смотрели, только на умиротворённо лежащую Тристэн.       Люди ждали, пока кто-нибудь выйдет, чтобы сказать несколько слов о Лидере.       — Я начну, да? — вперёд вышел Лорд Гилмор. — Не для кого ни секрет, что я считал её вероломной сукой, которая воспользовалась немощностью отца и захватила власть. Но, думаю, что никто не скажет, что по-настоящему ненавидел Тристэн. Она сделала то, что не удавалось никому до неё — объединила всех нас, показала, как можно жить, если допустить дружбу между нациями и расами. Ей всё-таки удалось донести простые идеи даже до таких твердолобых, как я! — Лорд обернулся к телу и, погладив одно из брёвен, тихо добавил: — прости меня, Трис, за мою колкость. Ты родилась воином и умерла им!       — Ты родилась воином и умерла им! — подхватили люди.       Следующей вышла Минерва Макгонагалл. Женщина считала своим долгом почтить память той, которая избавила Британию от Тома Редлла.       — Я знала Тристэн ещё девчонкой, но уже тогда она была благородна, собрана и честолюбива. Она пришла в Хогвартс и практически сразу стала помогать тем, кто нуждался в помощи. Уже тогда, в свои пятнадцать лет, её мысли были взрослыми! — голос Минервы задрожал, она поспешила закончить. — Только вчера мы хоронили молодых и сегодня снова… Почему молодые должны умирать? — не сдержавшись, профессор спрятала лицо в ладонях и удалилась.       Ей на смену вышел один из представителей дюжины Тристэн.       — Я знал её с детства! — обратился к людям рыжий мужчина с пушистой бородой. — Она спасла мне жизнь, когда нам было всего лишь по шесть. У нас даже посохов тогда не было. После того случая я всегда и во всём поддерживал её. Даже в восстании против Титоса Стонборна, — суровый взгляд мужчины взметнулся к Гилмору. — Я — сын мясника, совершенно не воин, но именно благодаря Тристэн я стал им и вошёл в дюжину Лидера. Спасибо тебе за всё, моя дорогая.       Ещё много добрых слов было сказано о Тристэн, до того как вышел некромант. Люди замерли. Никто не ожидал, что этот человек что-либо будет говорить.       — Мы не признаём никого, кроме Тристэн Стонборн! — медленно, как на последнем издыхании, произнёс некромант. — Она позволила нам жить свободно и открыто. Практиковать различные виды некромантии. И она приказала нам не воскрешать её! Но некроманты признают только власть этой женщины или того, кто станет ей достойной заменой. Решайте! — и говорящий удалился, раздвигая толпу.       Народ провожал некроманта возмущёнными взглядами. Для людей, которые проводят большую часть времени на кладбищах, нет ничего скорбного в смерти, но для всех остальных церемония погребения — не время для обсуждения и решения политических вопросов.       Пока все были отвлечены, Северус и Симеон подошли к остывшему телу Тристэн. Они не собирались говорить с людьми и рассказывать какая была замечательная женщина, и как несправедлива её смерть. Мужчины решили поговорить с усопшей.       — Мы всё обсудили, мама! — первым обратился Симеон. — Я возьму двойную фамилию: Стонборн-Снейп, и мы с отцом зададим тон новому дому, если получится. Твоя семья всё равно никогда не примет меня как равного себе. Ты хотела, чтобы мы с отцом были вместе. И мы будем! — молодой маг посмотрел на мужчину, давая понять, что он закончил.       — Я хотел сделать тебе предложение после того, как всё кончится, но мои планы всегда горят, — Северус извлёк из кармана небольшую коробочку. — Ты подарила мне кольцо, — мужчина провёл пальцами по платиновому украшению. За эти дни он сделал выбор и привёл свой внешний вид в то состояние, которое нравилось женщине. — Оно теперь служит мне как твой подарок, а не нечто, что позволит облачаться в ужасные мантии и отпускать мерзкие сальные волосы. Я буду носить его как обручальное. Надеюсь, ты не ответила бы мне отказом. Это твоё кольцо! — коробочка легла рядом с телом Тристэн. — Ты всегда спасала меня, а я не смог сохранить твою жизнь…       Мужчины ещё несколько минут молча стояли и смотрели в лицо женщины. Никто не смел нарушить тишину, воцарившуюся здесь. Слёзы ручьями текли у каждого из присутствующих. Лорд Гилмор оказался прав, когда сказал, что никто всерьёз не ненавидел Тристэн. Все так или иначе любили её.       — Она улыбается! — неожиданно для окружающих воскликнула Аннет Кюри, которая из-за потери не могла говорить вот уже несколько дней. — Почему ты улыбаешься, стерва? — злобно зарычала женщина, смотря в пустое пространство. — Улыбается! — снова воскликнула женщина и, рыдая, уткнулась в грудь Луиза.       — Тише, — успокаивал её мужчина, поглаживая по волосам. — Она видит духов, — пояснил он окружающим. — Постой здесь, ладно? — спросил Леманн, отстраняя от себя Аннет и вглядываясь в её лицо. — Мне надо кое-что зачитать.       Чёрные перья траурной мантии Луиза выглядели очень колоритно в данной ситуации, но никто не обращал на наряд никакого внимания.       — Вчера ночью, — начал мужчина, — я получил послание от Тристэн Стонборн. Я отдам его вам в руки, когда прочту, чтобы все убедились в подлинности этой бумаги, — Луиз развернул лист. — Я не буду делать никаких вытяжек из текста, а зачитаю его полностью.       Глаза Лорда опустились к кривым закорючкам, начертанным на листе и мужчина начал читать:       «Луиз!       Я всегда недолюбливала тебя за сплетни и склоки, которые ты собираешь. За всё грязное бельё, что не должно уходить из дома хозяев. Но вышло так, что мне не хватило смелости при жизни признаться в том, что я натворила. Ты единственный, кто сможет сделать из всего этого рассказа сплетни, которые послужат на руку добрым людям. Разумеется, ты так же можешь просто зачитать письмо на моих похоронах. И это будет лучшим вариантом.       Я знала, что умру второго мая одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Меня заколют свои же люди при любом раскладе. Откуда у меня такая информация? Я расскажу.       Всё произошло в год, когда возродился Том Редлл. День был пасмурный, а к вечеру разразилась гроза. Ко мне постучал мужчина. Он был стар и некрасив. Телом его овладела болезнь паркинсона. Я впустила старца, обогрела, предложила чай и сухую одежду, крышу над головой и тёплую постель.       Мы просидели довольно долго, рассуждая на разные философские темы, как вдруг он сказал, что является оракулом. Я рассмеялась, посчитав, что это всё сказки и поднялась, чтобы уйти к себе в комнату. Он схватил меня за руку. Тогда мне открылось будущее, в котором я поступаю по чести и присягаю Тому на верность.       Я видела свою армию, которая как чёрная чума идёт по Британии. Мои люди забивают маглов как скот в их собственных домах. Мои знаменосцы несут знамёна с изображением черепа и змеи. Видела, как Аменгем лежит в руинах, как тела моей семьи качаются в петлях, как сотни моих же людей восстают против меня. Видела собственные обезумевшие глаза, которые уже давно не видят правды.       Возможно, мой рассудок на момент этих событий уже покинул меня, и Тристэн Стонборн превратилась в страшное оружие Редлла, которое уже не видит ничего, кроме приказов.       Именно „честь“ приводит меня и в Хогвартс, где я бросаю к ногам Тома еле живого Северуса. На моих глазах умирает мужчина, которого я любила всю свою жизнь, но та женщина, которой я должна была стать, даже бровью не повела.       Более всего мне запомнились глаза Симеона, который проклинал меня за то, что я отняла у него отца.       В тот день, второго мая, меня заколол собственный сын.       Дальше последовало ещё одно видение, где я отказываюсь от присяги Тому. Мой Клан пытается противостоять натиску армии Редлла, но Аменгем снова в руинах из-за нападения Клана Ли и Клана Кваттроки. Моя семья убита, мои друзья мертвы, мой сын покинул эту бренную землю, Хогвартс пал, а там погиб и Северус.       В тот день второго мая, меня заколол один из солдат, чтобы избавить от рабства.       На утро я обнаружила себя в кресле, в котором сидела до того, как в дверь постучали, но в доме никого кроме меня не было. Джо утверждал, что никто не приходил, и никакой грозы не гремело.       Не знаю, что произошло тогда, но раз уж к тебе попало это письмо, значит, второе мая уже прошло и унесло мою жизнь.       Я хочу сознаться в своей слабости. Мне пришлось окружить себя Кланами, Стаей и Семьёй ради одной эгоистичной цели — сохранить Аменгем, а вместе с ним и жизни моих любимых.       Аменгем мог выстоять только при одном условии — Клан Стонборн должен находится в замке.       Хогвартс будет спасён, если на его защиту встанут несколько тёмных домов. Именно поэтому ты, Симеон, Рей и Северус оказались в замке с небольшим войском. Аннет никогда не бросила бы тебя умирать. Поэтому и привела своих людей. Я слышала, как они промчались мимо меня. Оборотни пришли за Фенриром, а вместе с ними объявились и вампиры. Негоже ведь детям ночи отсиживаться, когда волки идут в бой. Северус, Симеон и Рейнард никогда не бросят друг друга в беде и отдадут жизнь ради спасения близкого.       Так я смогла решить сразу две проблемы: защиту Аменгема и Хогвартса. И сидя сейчас в Запретном лесу, могу смело утверждать, что у меня получилось сделать всё, что только было в моих силах ради спасения любимых.       И ещё, скажи Северусу и Симеону, если они живы, на что я очень надеюсь, что я любила их больше жизни и хочу, чтобы они стали семьёй. Так должно быть! Так — правильно!

С наилучшими пожеланиями, Тристэн Стонборн!»

      Когда Луиз передал бумагу в руки Симеона, люди уже не плакали, они глупо улыбались чему-то, что сами не могли описать.       Тристэн всегда была странной. Никогда не мерилась с жизненной несправедливостью. Помогала всем, кому только могла помочь. И узнав о крушении своего дома и о смерти любимых пошла на обман, который ещё войдёт в историю как становление Организации Мирового Содружества.       Тристэн Стонборн всегда шла против течения жизненной несправедливости!