По золоту мелом

      POV Автор. — Лула, — тянет Джек, чуть вскидывая уголки губ и смотря девушке в глаза. Мэй сжалась и напряглась, даже зажмурилась. — Не бойся, — он оставляет лёгкий поцелуй на её скуле, и она приоткрывает один глаз, сжимая ломкими и дрожащими пальцами плечи Уайлдера. Руки парня тянутся к её футболке, проникая под неё и начиная вырисовывать замысловатые узоры на плоском животе, подбираясь к груди, сжимая её сквозь ткань лифчика. Лула беззвучно стонет, обвив торс парня ногами, тем самым притягивая его к себе ещё ближе. Через некоторое время футболка и шорты Мэй уже валяются в другом углу их спальни. Джек замечает, как на щеках Лулы выступает румянец, как она пытается прикрыть оголенные участки своего тела, однако, брюнет перехватывает её ладони, покрытые липким потом и заводит их ей за голову. Она миниатюрная и хрупкая, маленькая, какой не казалась ему раньше. Уайлдер целует её искусанные и сухие губы, сминает и буквально рвёт. А его умелые руки продолжают исследовать её тело, каждый миллиметр, словно какую-то картинку. Складывается ощущение, что он художник, а она — его холст, который Джек должен превратить в произведение искусства. Уайлдер оставляет дорожку поцелуев от скулы до бьющейся жилки на шее девушки, ставит пару засосов, шепча брюнетке слова любви. — Поосторожнее, — шепчет Лула, запрокидывая голову и касаясь пальцами ремня на джинсах Джека. — Я не хочу потом выслушивать смешки малыша Баффи и Мерритта. — и эта лисья полуулыбка на губах. — Засранка, — хмыкает парень, вновь обрушиваясь на её рот грубыми поцелуями. До его ушей доносится тихий, едва слышимый стон, что является одним из самых лучших событий за сегодняшний день, и парню окончательно сносит крышу. Он снова касается её груди — просто ныряет шершавой ладонью под ткань бюстгальтера, чуть сжимает девичью плоть. Джек прижимается к Мэй сильнее, отрывается от её манящих губ, переключаясь на шею и ключицы, попутно стаскивая с тела всю мешающую материю, сжимает ладонью другую грудь, чувствуя, как твердеют соски. И снова этот тихий стон — Лула дрожит, и Уайлдер понимает — ей хорошо и сладко. Девушка оказывается податливой — просто пластилином в руках. Она позволяет парню дышать в сгиб её шеи, сжимать грудь до зуда и покраснения, вжиматься в неё так, что брюнетка чувствует каменный стояк у него в брюках. Он снова целует её губы, разводит коленом бёдра. Джек понимает, что перед ним сейчас самый ценный и дорогой хрусталь, поэтому Уайлдер касается Лулы как можно мягче, нежнее. Он целует её шею, спускается на ключицы, проводит дорожку поцелуев меж её грудей, одновременно нежно сжимая её талию, доходит до живота, легонько покусывая идеальную кожу. Лула сжимает шелковые, кобальтовые простыни в своих ладонях, иной раз пытаясь не застонать от таких чувственных прикосновений, и как только Уайлдер доходит то самого сокровенного места, Лула выгибается дугой, а затем просто зарывается в волосы Джека руками, снова притягивая его к себе. Она уже как можно быстрее хочет ощутить его в себе. Джек понимает это, лишь заглянув ей в глаза и тут же тянется руками к своей ширинке. Джек справляется с собственными штанами, легко подхватывает Лулу под бёдра, заставив ту коротко, но тихо вскрикнуть. Он смотрит ей в глаза, пытаясь привести дыхание в норму. Всадник видит, как страсть и желание бьется в её зрачках. Уайлдер погружается в неё одним лёгким толчком со стоном в самую ключицу. И только тогда замечает, как девушка снова сильно прогибается в спине, почти до хруста, как запрокидывает голову и стонет, прикусив нижнюю губу и вновь вцепившись пальцами в простынь. Лула громко вскрикнула, когда Уайлдер повторил движение, снова войдя в неё до самого основания. — Тише, — Джек приложил указательный палец к её пухлым губам, — ты же не хочешь, чтобы нас с тобой услышали? — брюнет остановился и поднял брови вверх, слабо улыбнувшись. Лула, словно ребёнок, начала быстро-быстро кивать головой, — вот и славно, а теперь обними меня, — просит парень, поймав её недоуменный взгляд. — Обними меня ногами. Крепче. — но на его просьбу Лула лишь хитро улыбнулась. Не прошло и секунды, как Уайлдер оказался внизу. Его руки тут же переместились на бёдра брюнетки. А Лула все также хитро улыбалась, чуть прикусив нижнюю губу. — Лиса, — усмехнулся Джек, на что Мэй схватила Джека за футболку, своими чуть мокрыми от пота пальцами и резко притянула к себе. До неё только сейчас дошло, что Уайлдер до сих пор одет. Да, кожаной куртки нет, но остальное то все на месте. За исключением приспущенных джинс. Лула приподняла таз и снова насадилась на член своего парня до основания, почти прокусив губу до крови, чтобы не застонать. Брюнетка взялась за края футболки Джека и потянула вверх. Фокусник тут же поднял свои руки, позволяя своей девушке снять эту ненужную ткань. Лула впилась в плечи Уайлдера ногтями, продолжая все также, снова и снова насаживаться на его член. Через некоторое время Джек снова оказывается вверху, подминая Лулу под себя. Он притягивает её за бёдра ближе к себе, при этом не выходя из неё. И когда между ними остаётся расстояние несколько миллиметров, то карманник продолжает движения. Теперь Уайлдеру становится намного легче. Становится легче вжимать её в кровать. Становится легче держать её за бёдра, сжимать их так, что на них по-любому останутся синяки. Становится легче толкаться в неё, едва-едва качая тазом. Брюнетка тянется к его губам, и он с готовностью целует Лулу, делая глубокий и резкий толчок, входя во всю длину. Мэй вскрикивает, однако, этот нечленораздельный звук тонет в новом поцелуе. Она тёплая: и изнутри, и снаружи. Тугая, узкая и только его. Его, черт возьми, и больше ничья. Такая бесхитростная, открытая, будто книга, без своих колких шуточек в сторону Атласа, ласковая и нежная, разгоряченная его поцелуями. Лула царапает спину своего парня почти до крови от накатывающего наслаждения. Она сжимает губы в тонкую линию, пытаясь не застонать в очередной раз и не выдать их. Уайлдер начинает двигать бёдрами резче, мощнее, быстрее, входя во всю длину и заставляя девушку под ним шептать его имя и выгибаться струной. Джек зарывается носом в её волосы, вдыхая такой родной и любимый запах. Вишня и карамель. Закрывает глаза, сжимает её руки до хруста костей. Она будет вся покрыта его метками к утру. Лула почти кричит. От наслаждения, от их соития. Такого грязно-пошлого и болезненно-сладкого. Джек чувствует, что до вожделенной разрядки остаётся совсем немного, и поэтому толчки становятся ещё резче, быстрее. Он полностью входит и выходит из Лулы, даря ей бурю эмоции. — Тише-тише, — шепчет он, ещё сильнее вжимая хрупкое тело Лулы в кровать, смотря ей в глаза. У Мэй зрачки огромные, всю радужку перекрывают. Уайлдер отчего-то улыбается, глухо стонет, делает последние, финальные толчки, изливаясь со стоном и также легко выскальзывая из неё, падая на вторую половину постели. Лула тяжело дышит, чуть улыбается, пододвигается ближе к Джеку, а потом удобно устраивается на его груди, в то время, как его правая рука гладит её по спине, пояснице, вызывая табун мурашек. — Я люблю тебя, — прошептала девушка, приподнявшись и посмотрев Джеку в глаза, — сильно-сильно. И я прошу, пожалуйста, прости меня за тот дурацкий поцелуй с Дональдом, — Мэй уже умоляла Уайлдера взглядом. — Я тебя давно простил. И я тоже очень сильно люблю тебя, — Джек заправил прядь темных, шелковистых волос Мэй за ухо и улыбнулся. Лула потянулась поцеловать Всадника, и Джек ответил на поцелуй. Нежное и мягкое касание губ переросло в страстное и чувственное. Пара оторвалась друг от друга, когда кислорода уже начало не хватать. Джек нежно оттянул зубами нижнюю губу Лулы, — а теперь спи. Брюнетка, словно ребёнок, снова улеглась на грудь своего парня и провалилась в сон. До семи часов утра Джек пролежал рядом с ней. Он любовался своей девочкой, ведь он так давно не смотрел, как она спит. Лула была самым ценным, что было у Джека. И он, конечно же, понимал, что ни в коем случае нельзя оставлять её одну. Но ему придётся. Ему придётся уйти навсегда для того, чтобы спасти её. И сейчас, когда он лежит в кровати, а на его груди спит единственная и неповторимая Лула, он не мог не налюбоваться не красотой. Её волосами, от которых все ещё исходил приторный, но такой притягательный запах вишни. Её лицом, в частности и губами, которые немного подрагивали во сне. Временами Лула мило, но слабо улыбалась и по-детски морщила носик. Её телом. Таким стройным, женственным, всегда желанным для него телом. Джек порою сам не замечал, как на его лице появлялась умиляющаяся улыбка при виде этой девчонки, которая ворвалась в его жизнь, будто ураган, торнадо. Но время идёт. Уайлдер аккуратно переложил голову своей девушки на подушку и ещё раз посмотрел на её лицо. На её закрытые веки, аккуратный нос, немного пухлые губы. Джек нагнулся и нежно поцеловал Лулу в губы, понимая, что скорее всего, это была их последняя встреча.

POV Лула

Первые лучи солнца пробиваются сквозь маленькую щель задвинутых штор. Вот надо же меня разбудить! Сегодня и так воскресенье. Я поднялась и села на кровати, потягиваясь и сладко зевая. Одеяло неприятно соскользнуло с моей груди, и я тут же поняла, что сижу голая. Абсолютно голая. В голове тут же вспылило события вчерашней ночи, поэтому в невольно улыбнулась и прикусила губу. Мы с Джеком хорошо поразвлекаться вчера, но где он сейчас? Мы же вроде как помирились, или нет? Но почему-то у меня было чувство, что Джек обязательно придёт. Оглядевшись, я увидела разбросанные на полу вещи. Мои шорты, футболка, нижнее белье — все это в хаотичном порядке было раскидано по всей комнате. Мой взгляд остановился на зеркале и я тут же увидела, что вся моя шея в засосах. Ох, Джек, схлопочешь. Все-таки поднявшись с кровати, я надела новое нижнее белье и быстро собрав разбросанные вчера Уайлдером вещи, принялась аккуратно складывать их. Посмотрев на часы, я решила, что хватит пинать балду, поэтому направилась прямиком к шкафу. Перебирая вешалки с одеждой, мой выбор остановился на чёрном коротком платье и черных ботильонах на высоком каблуке. Одеваясь, я заметила синие следы от рук Джека на своей талии и бёдрах. М-да. Как хорошо, что под платьем этого всего видно не будет. Не то, чтобы я не хотела, чтоб на моем теле не было следов от рук парня. Но выглядит это действительно не очень красиво. Всё также находясь в хорошем настроении, я направилась к кровати, чтоб заправить её, а уже вечером закинуть белье в стирку. Да, определённо я так и сделаю. Встряхнув одеяло вверх, я опустила его обратно, при этом немного задев маленький стеклянный столик у кровати. Я пригляделась и увидела на нем лист бумаги формата А4 и ручку. Моё любопытство родилось вперёд меня, поэтому я тут же взяла в руки листок и принялась читать: "Дорогая Лула. Долгое время я хотел тебе сказать это, но не решался. Я много думал о нас и понял что нам не суждено быть вместе. Когда я только увидел тебя в заброшенном здании, тогда, вместе с Атласом и Мерритом, ты показалась мне какой-то ненормальной. Честно. Но постепенно узнавая тебя, я понял, что ты — лучшее, что когда-либо со мной случалось... До сих пор я с улыбкой вспоминаю тот день, когда ты стащила с меня ремень в магазине. Ведь ты же помнишь, правда? А ещё ты заявила, что совсем не такая, как другие девушки. И я наконец-то это понял. Потому что в тебе есть то, чего нет в остальных. Потому что ты состоишь из того, что притягивает к тебе парней магнитом. Ты как химера, плод моего воображения. И я рад, что ты стала моей химерой. А помнишь ещё, как я всё тебе рассказывал? Говорил всё, без утайки: что чувствую, чего хочу, какие у меня проблемы; да даже воспоминания о своём прошлом доверил тебе, потому что только ты интересовалась мной. Тебе было важно, почему я больше люблю чёрный чай, чем зелёный. Тебе было важно, что я сегодня ел на завтрак, да и ел ли вообще. Только ты могла спросить, что тебе сегодня надеть, хотя ты знала моё мнение — ты в любом наряде выглядишь потрясающе. Ты состояла из этих незначительных на первый взгляд мелочей, который только ещё сильнее укрепляли отношения, которыми мы были связаны. Ты всегда погружалась в сон с включённым светом, ведь боялась проснуться одна. Ты всегда закидывала на меня свои конечности, когда мы засыпали вместе. Помнится, я всегда просыпался полон возмущения, но не мог тебя разбудить. Потому что знал, что ты мне врежешь, а потом будешь дуться весь оставшийся день. Ты всегда просыпалась ночью. Неважно от чего. Ты просто просыпалась, садилась, тёрла глаза, а потом снова ложилась рядом со мной. И я наблюдал за всем этим с едва заметной улыбкой, ведь мне нравилось, как ты это делала: аккуратно и тихо, чтобы не разбудить меня. Ты всегда бурчала на Атласа или Мерритта, если кто-то из них — не дай Бог! — посмел взять что-то из твоих вещей. К примеру, тот же самый черничный пломбир, который я покупал только тебе. Я могу часами говорить о твоих привычках и повадках, ведь мне кажется, что я знаю тебя уже миллион лет и читаю тебя как открытую книгу. Например, я помню всё, что ты любишь. Ты любишь таскать мои футболки. Ты любишь переплетать наши пальцы, когда мы вместе гуляем по улицам города. Ты любишь целовать мои скулы. Ты любишь, когда у меня хорошее настроение. Ты любишь прижиматься ко мне, когда мёрзнешь. Ты любишь смотреть мелодрамы, заливаясь слезами. Ты любишь пить чай по утрам, а не кофе. Ты любишь сладкое, просто не можешь без него. Ты любишь касаться фалангами пальцев моих родинок. Ты любишь мою улыбку. Ты любишь мой запах. Ты любишь меня, Лула. А я люблю тебя. Я люблю, когда ты улыбаешься мне. Только мне. Я люблю, когда ты заливисто смеёшься над какой-нибудь глупой шуткой. Я люблю, когда ты думаешь, морща носик и лоб, это чертовски мило, Мэй. Я люблю, когда ты напеваешь что-то себе под нос, крутясь у плиты. Я люблю, когда ты обнимаешь меня. Я люблю, когда ты легко касаешься моих губ своими. Я люблю всё, что связано с тобой. Сейчас мне невероятно тяжело писать эти строчки. Наверное, каждому было бы тяжело, правда? Я должен буду избавиться от тебя в себе. Я должен буду забыть и отпустить тебя, ведь так будет лучше. Я должен буду уехать, чтобы ты была в безопасности. Прости меня, Лула, если сможешь. Я не говорю тебе "прощай", я говорю тебе "до скорой встречи", ведь я уверен, что мы ещё встретимся. Мне будет тяжело, потому что тебя не будет рядом, но я справлюсь. Или попробую справится. Спасибо тебе за то, что ты появилась в моей жизни. Спасибо за всё, что ты мне подарила. Спасибо за то, что научила видеть в людях хорошее. Спасибо за то, что заставила меня жить. Вечно твой Джек Уайлдер." Я уже не помню, когда улыбка с моего лица исчезла. Не помню, как подошла к окну и слезы полились из моих глаз ручьём. Не помню, как ломкими и дрожащими пальцами сложила лист вдвое (как он и был сложен изначально) и бережно положила его на кровать. Не помню, как вышла из своей комнаты и спустилась на первый этаж, пройдя на кухню. Я просто не помню. — Эй, Лула, о чем ты там задумалась? — спросила Вирджиния с улыбкой, толкнув меня в бок локтем. Я села на высокий стул перед барной стойкой и медленно подняла на неё заплаканные глаза, — Лула? Что случилось? — выпучив глаза, тревожно произнесла она. — Джек ушёл от Всадников, — мы все повернулись в сторону лестницы. Дилан. Ну конечно, кто же ещё может констатировать факт? — Что? — удивлённо спросила Хенли, — ты сейчас шутишь? — Нет, Хенли, я не шучу, — Родс подошёл к нам, а я зажмурила глаза, так как уже никого не хотела ни видеть, ни слышать. Теперь все это казалось мне таким ненужным. Блеклым. Черно-белым. Вирджиния сказала мне встать со стула, что я и сделала, после чего она вместе с Хенли направились в нашу с Джеком спальню. — Он тебе что-нибудь сказал? — тихо спросила Вирджи, когда посадила меня на кровать, а сама села передо мной на корточки. — Если быть точнее, то написал, — произнесла Хенли и подошла к нам с листком бумаги. Она начала зачитывать письмо и тогда слезы снова предательски полились нескончаемым потоком с моих щёк. Когда я уже ничего перед собой не видела, Вирджи поднялась и села рядом со мной, прижав меня к себе. — Ох, Лула. Какая же ты у меня сентиментальная, — хмыкнула брюнетка и провела рукой по моему плечу. — Так дело не пойдёт! Нельзя целый день киснуть из-за того, что Джек ушёл. В конце концов, это не конец света. Давай же, Лула! Ты же Всадник! Ты одна из нас. Нельзя так зависеть от человека. Уайлдер ушёл, да, но Мэй, жизнь не заканчивается, у тебя таких как он будет ещё целое... Стадо! — о да! Шрайк умеет подбирать "нужные" слова, когда надо! — Знаешь, что мы сегодня устроим? — иллюзионистка взяла меня за плечи и развернула к себе, заставив посмотреть в глаза. — Я не сентиментальная, — промямлила я, — и что ты хочешь сегодня устроить? — снова шмыгнула носом я. Вирджиния хитро посмотрела на Хенли, которая стояла позади меня. — Маленькую вечеринку. Только мы втроём. Потанцуем, посмотрим фильмы, поедим пиццы, потому что Хенли уже который день долбит меня с ней, посекретничаем, — Шрайк взяла моё лицо в свои ладони и вытерла мокрые дорожки от слез, — без Мерритта, малыша Баффи и Дилана. Спровадим их куда-нибудь, — она подмигнула мне и вновь перевела взгляд на Ривз. Тут же послышался её голос. — Я согласна, — рыжая подняла руку вверх и с улыбкой посмотрела на меня. — Ой, ты на все всегда согласна, — вставила свои пять центов Вирджи. — Не обижай её, — я тут же встала и загородила спиной Хенли. — Даже не пыталась, — заверила нас Шрайк, — ну, так что по поводу вечеринки? — Соглашайся, не весь день же тебе лимоном сидеть, — Хенли взяла меня за локоть. — Нет, девочки. Сегодня я планирую провести вечер по-другому, — не хочу веселится. Мне сейчас не до этого. Да и мысли не об этом. — Ну Лу-у-у-ла, — та-а-а-к, Хенли начинает ныть, а это плохой знак. Потому что после этого она устроит истерику, так как ею будет править малыш Баффи младший. Точнее малышка. Ох, чувствую я, Баффи старший не слишком обрадуется, когда узнает, что у него не сын, а дочь. Криков-то сколько будет... Я помотала отрицательно головой и сжала губы в тонкую линию. — Лу-ла, - проговорила по слогам Вирджи и с укором посмотрела на меня, — пожалуйста, ну хотя бы ради меня! — Оу, Шрайк умоляет. Что-то новенькое. — Ты ведь знаешь, что Хенли права! — Вирджиния кивнула на рыжеволосую. — Ладно, — нехотя ответила я. Не хочу, но как ни крути, придётся. Эти две все равно меня заставят. Я заставляю себя не думать о Джеке, подумать о чем-нибудь другом, но у меня ничего не выходит. Потому что все мои мысли сейчас были далеко не о вечеринке. А о Джеке. Почему он так поступил? Вчера он сказал, что давно простил меня, но тогда в чем же дело? Почему он соврал мне? Или все-таки сказал правду? Где он сейчас? Как он? О чем он думает? Уайлдер никогда бы меня не оставил. Это вовсе не похоже на него. Он всегда относился очень трепетно ко мне. Всегда между нами было полное взаимопонимание. Что тогда случилось сейчас? Он не может простить измену. Враньё. Полное, мать его, враньё. Но сейчас уже поздно что-либо менять. И, честно говоря, теперь я понятия не имею, как мне докопаться до правды. Можно было бы попросить Вирджи, но это только наше дело. Только наше с Джеком дело и отношения. Не хочу, чтобы кто-то ещё знал об этом. Нет, я не против Вирджинии, это же моя подруга, но... Тут я действительно должна разобраться сама. У меня есть вариант позвонить младшей сестре Джека, которая сейчас в Техасе и узнать, что происходит с моим парнем. Почему он так поступил? Вопросы давят на меня, ведь на них нет ответов. Нужно срочно начать что-то делать, пока я не погрязла в них с головой.

***

— Нет, дорогая, так не пойдёт, — Вирджиния уже немного пьяная, подошла ко мне и положила свои руки по обе стороны высокого стула, на котором я сидела. Я, в отличии от Шрайк, была абсолютно трезвая, в то время как Хенли, со стаканом апельсинового фреша и Вирджиния со стаканом виски, танцевали в полной темноте при орущей на весь пентхаус музыки. М-да. Ривз держится на равне с Вирджи, несмотря на то, что она адекватная. Или уже не совсем. Вирджиния тут же потянулась к бутылке виски, стоявшей на барной стойке, и еле как дотянувшись до двух пустых стаканов, начала наполнять их жидкостью. — Сейчас я тебя развеселю, — промямлила Шрайк и взяв в обе руки по стакану, продолжила, — пей! — Что? Я не буду это пить! — возразила я, когда Вирджи поднесла мне стакан ко рту. — Будешь-будешь, — хитро улыбнулась Шрайк, — а теперь пей. Деваться некуда. Мне придётся все это выпить. Взяв один стакан из рук Вирджи, я ещё раз посмотрела на неё, но та лишь довольно кивнула. Когда я выпила все содержимое и недовольно поморщилась, Всадница протянула мне второй стакан. Я снова осушила все содержимое, но потом Вирджиния ещё раз наполнила эти два стакана алкоголем. И снова подала их мне. В общей сложности, четыре стакана за раз. Ох, Вирджиния, когда-нибудь ты меня в могилу сведёшь. Я почувствовала, как алкоголь разливается по моей крови и Вирджиния тут же потащила меня танцевать. POV Автор. 22:34. Окраина Лос-Анджелеса. — Слушай, Джек, никогда не думал, что скажу это, но сейчас ты показал себя полным идиотом, — произнес задумчиво Мерритт, оперевшись об подоконник гостиничного номера на нахмурившись. — Спасибо, что констатировал факт! — съязвил брюнет и сел на кровать. — Зато теперь Лула будет около месяца ходить кислая и и меланхоличная, — заявил Атлас. Действительно! Какой может быть разговор без Атласа! — благодаря тебе, — Дэнни невинными глазками посмотрел на Уайлдера. — Послушай, мы все знаем, что ты наврал Луле. Причина твоего ухода из Ока — проблемы с младшей сестрой. Но мы же не идиоты, Джек, — заверил всех Дилан, — поэтому может ты скажешь всем нам истинную причину своего неожиданного решения, которое созрела в твоей светлой головушке? Уайлдер опустил взгляд вниз. И около тридцати секунд, в номере царила тишина. Но Джек все-таки сказал: — Дональд убьет всех нас, если мы с Лулой не расстанемся. Поэтому завтра я уезжаю отсюда и мы никогда не встретимся.