Жестокость предательства

      Лучи осеннего солнца медленно скользили по каменным плитам тронного зала. В нем стоял оживленный ропот. Сегодня уже третий день подряд в королевском дворце собирались придворные и дворяне. Принц Арон искал себе невесту среди дочерей достопочтенных мужей.       Однако третий день почти подошел к концу, а глаз так и не нашел ту единственную волчицу, которая сможет поддержать короля в любые времена, родит ему сына и...       Хоть Арону и требовалось найти себе супругу, мысли его все эти дни сватовства были заняты лишь любовником. Лис в тронном зале не появлялся. Ему не нужно было, да и не пускали.       Хоть Мегуми и скрывал свои чувства к Арону, тем не менее чувствовал усиливающуюся с каждым новым часом тревогу. Потому что он боялся того, что Арон может найти себе пару. Во всех смыслах. Пусть лис еще не признал, что любит волка, все же не желал, чтобы тот испытывал чувства к кому-то, кроме него.       Конечно же, Мегуми понимал, что так нужно. И волчица — спутница на всю жизнь, и наследник. Все прекрасно понимал. Однако бурю в душе унять не мог. Возможно именно из-за напряжения последнего времени атмосфера между любовниками накалилась. Они и до этого почти не говорили, только любовью занимались. А теперь желание уступило место непонятной тревоге.       За всеми этими событиями Мегуми даже как-то подзабыл о своей миссии и прекратил попытки достать нужные документы. Он не забыл, конечно, но так как и прежде не особо торопился с добычей нужной документации, теперь же и вовсе перестал. И даже пропустил встречу с одним из сообщников.       В итоге этим утром его попытались устранить.       Мегуми сидел на скамье в саду и читал. Хотя скорее витал в облаках, размышляя о том, что ему не хватает внимания Арона, его объятий и поцелуев, когда на него легла тень. Вздрогнув от неожиданности, Мегуми поднял голову и увидел перед собой незнакомого человека. Он не был волком или лисом. Отнюдь. Полукровка. Лисьи черты лица и уши. Тело и хвост волка. Красивым мужчину назвать не повернулся бы язык даже у пьяного.       — Чем могу помочь? — спросил Мегуми незнакомца.       — Ты предал свою страну, своего отца, — коротко ответил полукровка, быстрым движением руки вынув из-за пояса кинжал.       Лис не испугался, то ли не успел, то ли просто снова на миг ушел в свои мысли. Однако клинок явственно блеснул на солнце.       Молниеносный взмах руки, отблеск от лезвия, ослепивший глаза, а затем боль, охватившая плечо.       Все это произошло в течение каких-то секунд.       — Идиот! — раздался крик спустя пару мгновений, когда мощное тело полукровки осело на землю. Мегуми моргнул пару раз, удивленно следя за перемещением тела убийцы. Медленно, словно из сна, он вернулся в реальность. Боль в плече остро напомнила о ране. Мегуми прикрыл ее ладонью, чувствуя, как кровь тут же обжигает кожу. И в следующий миг лицо его исказилось от боли.       — Почему ты не сопротивлялся?! — все яснее слышался голос Роржи. Тот тяжело дышал и с яростью во взгляде смотрел на Мегуми. Тыльная сторона руки после того, как он влепил ему пощечину, словно горела. Но на свою боль он не обратил внимания, всматриваясь в раненого лиса. Который крайне рассеянно реагировал на окружающее.       — Ты ведь мог его остановить, — чертыхаясь, прорычал Роржи, вытаскивая из кармана штанов платок. Присев рядом с Мегуми, отдернул его руку от раны и принялся осматривать ее. — Я, конечно, хотел бы твоей смерти, но что я скажу Арону после покушения? Да он меня вслед за преступником придушит, — ворчал волк, отмечая, что рана неглубокая, просто порез, видимо, краем лезвия зацепило.       — Извини, — взглянув в глаза волка, шепнул Мегуми, уже полностью осознав, что произошло. — Любовь делает людей слабыми.       На эти его слова Роржи широко распахнул глаза. Впервые он слышал подобное мнение о любви. Впрочем, он не мог знать, что сейчас сидящий перед ним лис четко отдавал себе отчет в том, что именно из-за Арона он перестал быть настороже, расслабился, полностью отдавшись любовным переживаниям.       — Спасибо! — спустя миг продолжил Мегуми, неотрывно глядя в глаза Роржи, который только сейчас осознал, насколько он близок к лису. И видеть его прекрасное лицо в нескольких сантиметрах от себя было отнюдь не...       — Зря я вмешался, — рыкнул Роржи и вскочил со скамьи. Не глядя более на лиса, подхватил труп, взвалив его на плечо, и поспешил прочь из сада. Какое-то странное, неопределяемое чувство охватило его, когда он оказался столь близко к пленному принцу.

***

      Арон откровенно скучал.       Развалившись на троне, безразличным взглядом скользил по все подходящим к нему отцам и их дочерям. Многие девушки были крайне симпатичны, и раньше волк обратил бы на них внимание. Но не сейчас. С каждой минутой ему все больше хотелось уйти из залы, ворваться в спальню лиса и сжать его в объятиях, а после коснуться черных губ в страстном поцелуе...       Но он не смел, потому что коронация приближалась, и от него требовалось выбрать себе супругу. Конечно, он мог бы положиться на выбор отца, или же совета. Но не хотел спешить в этом деле, ведь с той единственной ему предстояло быть до конца жизни.       И вот перед Ароном предстала высокая женщина средних лет с седыми волосами, уложенными в высокую прическу. Рядом с ней стояла молодая девушка, ее серебряные волосы тоже были собраны в прическу, но несколько прядей мягко скользили по тонкой шее. Карие миндалевидные глаза смотрели настороженно. Приятные черты лица, статная фигура в атласном желтом платье в пол.       Глядя на эту девушку, Арон почувствовал как что-то шевельнулось в груди. Поднявшись с трона, молодой мужчина шагнул к матери и дочери. Женщина поклонилась и что-то сказала, а ее дочь, чуть покраснев, присела в реверансе. Встав напротив нее всего лишь в шаге, Арон протянул руку и коснулся острого подбородка девушки, вынуждая ее выпрямиться и посмотреть на него. Что волчица и сделала, гулко сглотнув. Но не от страха перед вожаком, хотя это тоже присутствовало, просто от волнения.       Склонившись, волк навис над девушкой, заглядывая в ее глаза.       — У меня будет лишь один вопрос к тебе, — проговорил тихо принц. Волчица лишь моргнула, взмахнув густыми светлыми ресницами. — Став моей супругой и узнав о том, что у меня уже есть любимый человек, что ты будешь делать?       Арон прекрасно знал, что весь двор уже давно гудит о его отношениях с Мегуми. Потому он хотел выбрать в супруги ту, которая не станет препятствовать их связи. Избранница должна четко осознавать, где ее место и на что она может рассчитывать.       — Ничего, — так же тихо ответила волчица, глядя в глаза его высочества уже со спокойствием, полностью скрыв свои чувства.       Арон не был ей ни противен, ни желанен. Она понимала, что если ее и выберут, то шансов быть счастливой у нее достаточно, однако только в том случае, если она не станет требовать любви и верности от высокопоставленного супруга.       Губы волка растянулись в улыбке, в глазах мелькнуло одобрение. Выпрямившись, Арон крикнул в зал:       — Я сделал выбор! — И, развернув волчицу, еще даже не зная ее имени, он приобнял ее за плечи одной рукой. — Эта прелестная девушка станет моей женой.       Зал тут же наполнился аплодисментами и возгласами, собравшиеся желали им счастливой жизни, крепких наследников и долгих лет правления.       Арон с облегчением выдохнул, девушка же едва заметно дрожала, еще не до конца осознавая, во что впутывается. Жизнь королевы, как известно, нелегка даже по сказкам, что же ждет ее в реальности?!

***

      После покушения Мегуми словно очнулся. Он впервые задумался о том, каково это —умереть. И почему-то ему стало страшно. Страшно от мысли, что ТАМ ничего нет.       И именно поэтому сейчас Мегуми стоял у стены в комнате Морона.       — Зачем ты снова пришел ко мне? — раздался скрипучий голос старика.       — Я думал, вы уже спите, — отозвался Мегуми и вышел из тени.       Старик полусидел в постели, тусклым взором глядя в окно, которое не было зашторено.       — Вижу, ты уже все потайные ходы изучил, — проговорил Морон и повернул голову в сторону лиса. — Так чего же ты снова хочешь от меня, рыжехвост?       Мегуми замялся на мгновение, опустил взгляд в пол. Сегодня он понял, что каждый хочет жить. Несмотря ни на что. И он не думал, что старик исключение. Просто были бы другие обстоятельства, не снедай его болезнь, все сложилось бы иначе, он ни за что не желал бы смерти себе. Впрочем, раз он до сих пор не воспользовался ядом в перстне, значит, и сейчас хотел жить.       — Если ты пришел за долгом, то я выполню его, но немного позже, — продолжал тем временем Морон.       — Не нужно! — воскликнул Мегуми, и закусил губу. — Вы ведь хотите жить, не так ли?       — С чего ты так решил? — вскинул брови старик, внимательно осмотрев парня. И только сейчас заметил вытянутую вдоль тела руку, и не прикрытый рубашкой край бинта на плече. — Тебя пытались убить?       Мегуми снова до боли закусил губу и отвернул голову в сторону. Но спустя секунду вновь твердо посмотрел на Морона.       — Скажите, почему вы убили девушку? За что так жестоко с ней?       Старик отвернулся снова к окну и молчал, казалось, вечность.       — Она была помехой. Все, кто знают, что случилось, полагают, что ссора была только между моим сыном и его другом. Однако все было намного сложнее. Я к тому времени уже долгое время был один. Даже любовниц не заводил после смерти Абигаль, — речь старика уже не казалась скрипучей, голос наполнился нежностью при упоминании дорогого имени. — И тут вдруг появляется столь прекрасное и чистое создание. Но это была иллюзия. На самом деле у Лили имелось множество лиц. Наверное, она была даже хуже лисы. Потому что от нее никто не ожидал предательства. Я знал, что Арон и Роржи влюблены в нее, понимал, что не должен был смотреть на ее прекрасное личико. Однако сердцу не прикажешь. Она была столь красива, столь желанна.       — Значит, вы убили ее из ревности? — спросил Мегуми.       — Нет, — слабо мотнул головой старик, опустив взгляд, посмотрел на свои морщинистые руки. — Я бы никогда не причинил ей боли. Но она сама... В тот день я снова просто смотрел на нее и видел, как она заигрывала с твоим братом Люком. И даже видя, что она тянется к нему, покорена его привлекательностью, он ее отталкивал. Я не понимал почему, она же прекрасна, как редкий цветок среди сорняков. Лили тоже задала ему этот вопрос. И знаешь, что он ответил? — Морон снова поднял голову и пронзительным и в то же время насмешливым взглядом окинул Мегуми.       — Что же? — затаив дыхание спросил лис.       — Люк, не скрывая ничего, сказал: «У меня есть любимый человек! Он намного прекраснее тебя, и пусть я никогда не смогу прикоснуться к нему, пусть останусь навсегда лишь старшим братом, его я буду любить вечно!» — Морон замолчал ненадолго, продолжая смотреть на лиса и вспоминать тот день. — Он назвал имя своего возлюбленного. Тогда я был в хороших отношениях с твоей семьей, потому знал вас всех. Поэтому, услышав имя того, кому только исполнилось семнадцать, был несказанно удивлен.       — Так чье же имя он назвал?       — Твое, — твердо ответил Морон, вновь отворачиваясь к окну.       Мегуми нахмурился. Он не мог в это поверить. Ведь за всю жизнь с Люком он виделся всего несколько раз, пока тот не исчез насовсем.       — Я не верю вам. Но если допустить, что так все и было, за что в конечном итоге вы убили Лили?       — Твой брат не был сумасшедшим, если не считать любви к тебе. И он не проявлял интереса к Лили. Просто подвернулся под руку. Твой отец знал о его чувствах к тебе, потому просто подыграл мне, оставив на всей семье несмываемое пятно позора. Лили же убил я, это правда. Но лишь потому, что она обманывала всех. И Арона, и Роржи. Как бы я не был влюблен в нее, я не мог допустить, чтобы она погубила моего сына. Она ведь не могла сделать выбор между друзьями и потому решила убить обоих. Подсыпала яд каждому, видимо, решив, что кто выживет, тот и станет ее возлюбленным. Я узнал об этом и... Арон мой сын, и три дня он пролежал в лихорадке. Как думаешь, могло ли отцовское сердце простить даже любимую женщину за страдания своего ребенка? Я не смог. Потому и вылил на нее всю свою боль и страх потерять единственного сына.       — Я не верю вам, — твердо проговорил Мегуми. — Может, я и не знал лично волчицу, но не думаю, что она стала бы убивать того, кто ей нравится. Даже если трудно было сделать выбор.       — Женщины порой хуже чудовищ, — не стал спорить Морон. — Завтра я выпью яд. Можешь быть спокоен.       — Я пришел забрать кольцо.       — Почему? — удивился Морон.       — Вы знаете, где сейчас мой брат Люк? — увел в сторону тему разговора Мегуми.       — Нет, он исчез сразу же после того, как его схватили и посадили в темницу.       — Ему помогли сбежать? Но почему тогда он не вернулся домой? — задавая эти вопросы, Мегуми подошел к постели и протянул руку. Старик снял с руки его перстень и положил в раскрытую ладонь.       — Кто знает, возможно, осознание того, что он желает собственного брата, угнетало его, и он решил оставить все и просто уйти. Но не думаю, что он еще жив. Ты расскажешь правду моему сыну?       — А я имею на это право?       — Да.

***

      Мегуми стоял у постели, переодеваясь, когда раздался короткий стук в дверь, и она открылась, впустив в комнату волка. Окинув взглядом обнаженную спину лиса, Арон усмехнулся и подошел к нему, обняв и прижав спиной к своей груди. Наклонив голову, тут же впился губами в плавный изгиб его шеи. Лис вздрогнул от неожиданности, но ощутив губы любовника, испытал приятную и теплую волну в теле.       — Я волновался, — проведя рукой по перевязанному плечу Мегуми, проговорил Арон. — Роржи рассказал, что случилось, и я хочу знать, кто и за что хотел тебя убить.       — Вообще удивительно, что меня раньше никто не пытался убить, — отозвался лис и развернулся в кольце рук волка. Заглянув в его глаза, мягко улыбнулся, не сумев вовремя скрыть свои чувства. Однако быстро собрался, и уже спустя миг на его лице читалось только безразличие.       Крайне редко, но Арон видел проблески эмоций на лице любовника и дорожил этими моментами. Он не знал точно, что к нему испытывает Мегуми, но догадывался. Впрочем, он сам не признался еще даже себе в том, что испытывает к пленному принцу.       — Как прошел день? — спросил Мегуми и, выкрутившись из объятий Арона, шагнул к постели назад, подхватив халат, накинул на плечи.       — Я выбрал невесту, — пожал плечами волк, внимательно следя за лисом, желая увидеть его реакцию.       На миг черные губы плотно сжались, одна рука до побелевших костяшек пальцев впилась в халат на поясе.       — Поздравляю! Скоро ты станешь счастливым семьянином, — не скрывая сталь в голосе, проговорил лис, не смея повернуться к Арону и произнести это ему в лицо.       — Ревнуешь?! — усмехнулся тот, не имея никаких сил скрывать свою радость. Приблизившись к Мегуми, он обнял его и снова поцеловал в шею, чтобы через миг проделать дорожку из поцелуев к его лицу, к мягким губам. — Ты прекрасен, даже когда злишься. Но мне интересно, — говоря это, волк толкнул Мегуми, и тот упал на постель. Навалившись сверху, Арон на долгих несколько минут впился в его губы жадным поцелуем, руками скользнув под халат, ощупывая гладкую кожу, возбуждая. — Как ты будешь себя вести, зная, что я сплю с ней? — продолжил шептать Арон, разведя ноги Мегуми и улегшись между ними, при этом он продолжал его целовать, лицо, шея или ключицы — не играло роли, он желал касаться его всюду. — Что ты скажешь, или сделаешь, зная, что сначала я обнимаю тебя, а потом ее?       — Не говори этого, — простонал Мегуми, чувствуя, как в него проникают пальцы волка, как тело охватывает все более сильный жар. — Не сейчас.       — Твои сладкие черные губы будут проклинать меня? — свободной рукой коснувшись рта лиса, спросил Арон, увлекшись игрой. Мегуми, раскрыв губы, вобрал пальцы в рот, с наслаждением их вылизывая, смачивая слюной. — Твои желтые глаза станут смотреть на меня с ненавистью? Или же тебе будет все равно? Ответь мне, Мегуми!       Произнеся последнее слово, Арон одним мощным толчком вошел в любовника, сорвав с его губ стон, вынудив от наслаждения выгнуться дугой на постели.       — Я не знаю, — выдохнул Мегуми, хватая ртом воздух, голова кружилась, тело наполнялось истомой. Сейчас он мог думать только об одном. Об Ароне. Что случится потом — не имело значения, только не в эту минуту.