Записки неудачника

— Что за кошмар… — прохрипела я, еле выдавливая из себя звук, — что-то мне совсем плохо… Воды бы… — Ну ещё бы. — Раздался чей-то знакомо-занудный голос надо мной. Я продрала глаза, хотя ресницы будто слиплись между собой, и щурясь от ужасного яркого солнца, разглядела Саске, склонившегося надо мной, с безразличной миной. Это было таким разочарованием, что первое, что я увидела при пробуждении, это была его морда. День был испорчен уже заранее. А виноват в этом он. — Опять ты, — проворчала я. Тот как всегда «изящно» вскинул бровью, тем не менее уже поставив передо мной стакан, и тут же отвернулся, пытаясь найти что-то. Резко приподнявшись на локте, я сдавленно зашипела, мгновенно ощутив боль. Нет, не так.. Боль. С жирной точкой. Во, теперь правильно… Это был такой пиздец, простите, но ещё меньше я бы хотела показать, что мне некомфортно. Уж кому-кому, а Саске ныть не хотелось. Поэтому я старательно подавила лишние звуки и напрягла лицо, стараясь, если не изобразить радость от пробуждения, то хотя бы сделать постную мину, а не кривиться от боли. Но слезы все равно предательски скопились в уголках глаз, и я усиленно заморгала, все еще полная упрямой решительности сохранять «брутальный» образ. У меня есть яйца. Да, и я ему сейчас покажу, какие они стальные! И все же в какой-то момент, промямлив что-то невнятное, свалилась на подушку, чуть касаясь рукой предплечья. От этого стало еще хуже! Нащупала бинт, который стремительно напитывался влагой… Без комментариев. Взглянула на свои пальцы, не удивляясь уже тому, что вижу слабые разводы крови. Несмотря на все мои усердные тренировки, и такие же тренировочные бои в академии… (а это был практически весь мой боевой опыт, что я смогла получить за эти годы.) Привыкнуть к боли все равно не получалось. Я была весьма бережливым комнатным цветком, который, хоть и все детство влипал в самые разные экстремальные ситуации, повзрослев стал настоящим паникёром, у которого ничего страшнее занозы и царапины не появлось. Это только когда смотришь на экран и видишь, как героям отрубают конечности, или протыкают всяким колющим-режущим, кажется что все легко. Попробуйте просто представить хотя бы долю ощущений, если такое произойдет. Несомненно, вряд ли у вас получится глазом не моргнув, ускакать дальше. — Са-аске, — сдавленным шепотом позвала я его, одновременно борясь со слезящимися глазами и пытаясь часто-часто моргать, в надежде что слезы сами по себе засохнут. — Что? — Тут… — дрожащим голосом пыталась выдавить из себя слова я, с каждой секундой все больше и больше расширяя от ужаса глаза. Дышать размеренно не получалось. На лице была подступающая паника. Разом наплыло осознание своей дурости. Броситься под чидори Какаши! Ради какого-то нукенина! Просто потому-что когда-то давным давно, смотря на него через экран, его история меня тронула. Прав был Саске, когда говорил что у меня мозгов маловато. Неужели я настолько не дорожу своей жизнью, что готова так бездумно рисковать? Или настолько верю в силу Курамы? Или мне при перерождении мозги отшибло, или все-таки, душа Ашуры как-то повлияла на мой характер? — У …ме.ня… — … Уже порядком раздраженный, он резко повернулся, потом замер. Я видела, как взгляд его заскользил по моим окрававленным пальцам, потом медленно перешел к заплаканному лицу. Когда осознание пришло, а оно пришло почти мгновенно, он чуть глаза не закатил. Потом сдавленно процедил что-то сквозь зубы. — Наруто, как можно быть такой… такой… — прошипел он, помогая мне осторожно сесть. Похоже, от негодования он даже не знал, каким словом меня обозвать. — С тобой… Ты!.. — как-то невнятно, то ли похвалил, то ли оскорбил он, сам толком не понимая, что делать. Почему-то схватившись двумя руками за мою голову, он первым делом вытер руками мое мокрое лицо, причем с таким суровым видом, что это даже отвлекло меня. Я так изумилась, что на некоторое время замолчала, сама не заметив, как перестала лить слезы. Закончив, тот только раздраженно пробурчал что-то и начал собираться вставать. — Саске… — откровенно заныла я. Только спустя время я поняла, что это была натуральная истерика. — А я крови-и боюсь! — икая, я вдруг вцепилась за его футболку. Пофигу что он меня бесит! Мне страшно! — Узумаки, ты же шиноби! — прикрыв глаза в попытке успокоиться, попытался упрекнуть тот и слабо потрепал по волосам, решив успокоить теперь меня, но сделал он с таким выражением не то брезгливости, не то смущения, что я недовольно фыркнула на него. Что за придурок, я тебе что, питомец? Мне уже самой было непонятно, какой реакции я от него жду. То ли иди утешь меня, то ли иди и утопись. — Дура, как ты можешь крови бояться? — Но одно дело получить ранение в бою, а другое ощутить ее… как она… того, ну… — я икнула. — Как тебя из академии… Нет, как тебя только в академию приняли? — я уверена, он сейчас снова закатил глаза от абсурдности ситуации, — сейчас, скоро должна вернуться Сакура, она тебе рану и перевяжет. А пока постарайся не двигаться! Как же больно, у-у… — Неужели обезболивающее перестало действовать? — пробормотал тот. «И ведь даже не издевается» — с каким-то удовлетворением подумалось мне. Что ни говори, а его неуверенность и попытка заботиться нехило так подкармливает мое самодовольство. Не то чтобы это было сейчас уместно, но… Ха! «Даже свои вечные высокомерные взгляды кидать перестал». — Ладно, прекрати! — хмурясь, воскликнул тот. — Вот только не надо тут ещё фразы добавлять по типу: «Могло быть и хуже». Тот хмыкнул, вернув своё былое спокойствие. — Именно это я и собирался сказать. — Да-да… — слабо улыбнулась я, смешно шмыгая носом. Чувствую себя нахохлившимся воробьем: Волосы, наверное, спутанные, торчат как попало, рожа красная от слез. Красавица наверное. В таком положении, так и не разжимая ладони и вцепившись в его футболку, будто он мне должен, я и потеряла сознание. Снова. Я еще успела подумать: «Ну да, очень вовремя». … — Эх, Узумаки, с тобой одни проблемы… — донесся до меня голос Сакуры, как сквозь вату. — Знаешь, эти слова я всегда мечтала услышать при пробуждении… — даже не открывая глаза, выдавила из себя. Раздался хмык. Саске? — Какаши-сенсей еще не вернулся, — продолжала она, поправляя на мне одеяло, — но скоро должен. — Что там… произошло? Нависла тишина. Я вздохнула: — Ясно, можете не начинать. — Как только Какаши-сенсей вернется, мы должны собраться в путь. — Сказала она, видимо, пытаясь перевести тему. —…Значит, пока придется потерпеть, — закончила я и закрыла глаза, собираясь провалиться в сон. — …Наруто, ты в порядке? — спустя полчаса, которые я провела, словно… Ну, знаете, такое ощущение, что ты не спишь, продолжаешь думать, а потом внезапно понимаешь, что проснулся. Да? У меня было так же. Это был голос Какаши. Его прохладная ладонь упала мне на лоб, а после не задерживаясь, исчезла. Я заморгала. — Какаши-сенсей? Вы уже вернулись? — охрипшим голосом спросила я. — Да, — немного заторможено, будто думая одновременно о другом, проговорил тот. Очевидно, разговор не клеился. — Это было… — начал я, но он мне перебил: — Послушай, Наруто. Мы упустили уже слишком много времени. Придётся нам уже завтра покинуть это место, а сегодня можешь отлежаться. — Да, — я медленно произнесла, все еще не вполне проснувшись. — Хорошо, — сказал он. Я снова закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Но в голове продолжало маяться что-то непонятное, что-то, что заставляло меня чувствовать себя еще хуже, чем раньше. Хотя зря я об этом подумала. Будто прочтя мои мысли, Какаши вперил в меня свой внимательно-изучающий взгляд и произнес: — Чем ты думала, бросаясь под чидори? Ну все, теперь мне точно пиздец. — Эм… — Ты знаешь, что тебе повезло? Ты выжила там, где даже взрослый мужчина не выдержал бы! — Ну еще бы… — Я испугался, — на выдохе произнес тот, закрывая глаза, — я мог убить тебя. Постарайся больше так не делать. У меня сейчас нет ни слов ни моральных сил тебя отчитывать. — Хорошо, сенсей, — неловко улыбнулась я в попытке разбавить атмосферу, — а что случилось после того как я потеряла сознание? — спросила я. Какаши ответил незаметной улыбкой: — А вот это, расскажет тебе Сакура. Через пару часов мне стало намного легче, и я уже могла ходить. Еще через пару часов, я перестала чувствовать какой-либо дискомфорт, я решила заглянуть в ванную, и там, оттянув верхнюю одежду, с легким удивлением уставилась на нежную кожу, чуть розоватую, и тоньше чем кожа во всем остальном теле. То была уже почти полностью зажившая рана. Не знаю, что бы почувствовал другой человек на моем месте, но лично меня немного пробрало от жути. У человека не может так быстро... И я поняла, почему Какаши не бросился в Коноху за врачами, хотя я бы на его месте так и сделала. И даже не дал мне недельку отлежаться, в комнате. Он просто знал что будет. Сакура все-таки рассказала, как все было. Правда мне еще пришлось разобраться в том, правду ли она говорила, или преувеличивала, рассказывая обо всем, что касалось Саске. Если коротко, бой остановился, потом пришел Гато, Забуза объединился с нами и мочил всех врагов, а после в конце незаметно исчез вместе с Хаку. Но когда я проснулась в первый день, нашла у подоконника белую маску ойнина, которую носил Хаку. Я тихо улыбнулась. Может, мы когда-нибудь еще встретимся? … — Ну ты и ничтожество, — огромный красный глаз раскрылся в темноте. Острый зрачок едва заметно шевельнулся, едва опускаясь вниз, туда, где стояла я. Раздался насмешливый голос Демона Лиса: — Неужели ты думаешь, что сможешь переубедить меня? Я давно научился видеть вас насквозь. Вы все такие одинаковые. Ты думаешь, что чем-то отличаешься от этой толпы? Или от моих прошлых джинчурики? Я недовольно поджала губы, не в силах спорить с ним. Потому-что он прав. На самом деле, я думаю, даже хуже. Потому-что Мито Узумаки и Кушина Узумаки были настоящие шиноби. Сильные. Морально и физически. Я же готова была реветь просто от вида крови. Этот разговор случился в тот момент. Когда я попала под чидори. Ладони вспотели, однако я продолжала сжимать их в кулаки. Моя спина была в напряжении, капля пота стекала по виску. Я чувствовала удушение и слабость от его давления, а он именно давил на меня, не знаю, чакрой ли, или ментально, но я чувствовала, как он меня размазывает, как масло по куску буханки. Я не впервые видела Кьюби. Я уже не помню почему и как к нему попала, но это было много лет назад. — Не думай, маленькое ничтожество, что сможешь доказать мне что-то. Я знаю, чего ты добиваешься: Желаешь расположить меня к себе… А потом использовать, — я вскинула подбородок, упрямо блеснув глазами. Я уже знала, что делать, и какой линии придерживаться. Удобно когда у тебя есть инструкция в виде канона, плохо то, что эта инструкция тебе вообще нужна. — Мне не нужна твоя сила. Лис замолчал. Его зрачки сузились, красная радужка угрожающе блеснула, и мне показалось, что он сейчас накинется на меня, и никакая клетка мне не поможет. Тяжело сглотнула. Я не могла ничего ему больше сказать. Тяжелый ком подкатывал к горлу и сдавливал его, мешая дышать. Я не могла нормально вздохнуть или выдохнуть. И мне казалось, что еще чуть-чуть, и я потеряю сознание. — До тебя были два Джинчурики, и обе они были Узумаки, — фамилию он произнес с такой ненавистью, что жопа поджалась. — Каждая из вас действовала одинаково. И я уверен, и ты будешь! — Почему это, а? — с негодованием прохрипела я. — ПОТОМУ ЧТО ТЫ ЧЕЛОВЕК! — рявкнул он, ощетинившись, — вы все одинаковые, такова ваша природа, и я презираю вас! Таких. Ничтожеств!!! — Я не такая, — «как банально» одновременно с этими словами проскользнула мыслишка. — Я… — Меня это не волнует, — успокоившись, лис опустился на лапы, как будто собирался подремать. — Можешь говорить сколько хочешь, но я знаю — придет время и ты покажешь свою сущность. Я с обидой поджала губы. … — Наруто! Шевелись, из-за тебя мы отстаем. Я с возмущением воззрилась на неё. Никакого сочувствия! Нет чтобы пожалеть меня! «Этого Учиху я чую из далека… Как же они меня бесят.» «Освободи меня, и я убью его». От неожиданности я споткнулась. Что за…? Этот голос… мне же… послышалось? Саске на которого я посмотрела удивленно расширенными глазами, вопросительно изогнул бровь, я растеряно пролепетала: — Я… мне… вы слышали? — Слышали что? — безразлично осведомился он. — Не, ничего, — со вздохом признала я, сделав вид, что все в порядке. Секундная пауза. Всего лишь. Мне, наверное, просто послышалось. «Ну же. Тебе ведь плевать на это, убью его или нет. Давай, сними печать.» Я стиснула зубы почти до скрипа. Перед глазами словно наплыло что-то. Красная, раскаляющаяся кровь, заставляющая пропитываться какой-то злобой. От неожиданности я снова споткнулась. Заработав внимательный взгляд от Какаши, я вяло взмахнула рукой в каком-то неопределенном жесте, сама не понимая, что этим хочу сказать. Да что со мной такое?! “Давай убьем его, — с мрачным весельем в голосе произнес он. — Мне даже интересно… насколько он силен. Его шарингану я уделю особое внимание: вначале выну глаз…» меня передернуло от отвращения. Не хочу слушать! Не хочу! «Заткнись!» «Хе-хе…» — раздался низкий смех. От него у меня по спине табун мурашек пробежал, голос такой… вкрадчивый. «Ты можешь говорить о чем-то другом, кроме расчленёнки и убийств моих друзей?» «Нет. Это не так интересно». Мда, так и вернулась в деревню… …Отвратительное настроение, на всех зыркаю из-под нахмуренных бровей, раскалывающейся от боли головой, и нет ничего удивительного в том, что когда я столкнулась с каким-то пацаном, я… буквально взорвалась от злости: — Смотри куда прёшь! — … Парень, с намалёванной рожей как у клоуна, удивленно вскинул брови, заметив мелкую и злобную меня. Ах, он еще теперь и пялится на меня! — Ты тупой? — прямо в лоб задала я вопрос, — если нет, то отойди! Тут он проморгал, потом оскалился, растягивая ухмылку на своей роже, и выдал: — Для мелкой девчонки, ты та еще истеричка! — Я истеричка?! — Да-да! — И это говорит мне какой-то педик в костюме Бэтмена?! — разозлившись, воскликнула я. Парень недоуменно моргнул, то открывая то закрывая рот, видимо, так и не найдя что мне ответить. — Да ты…! — воскликнул он, когда я уже развернулась к нему спиной, собираясь уйти. — Канкуро. — Внезапно раздался пропитанный холодом голос, который буквально пригвоздил парня к месту. «Шукаку!» взревел голос демона. Я замерла в ступоре, неверяще, чуть повернув голову, но так и не обернувшись полностью. Неужели это тот, о ком я думаю?.. Ветер всколыхнул мои волосы, закрывая частично глаза и щеки. Я будто очнулась, ощутив это. Наверное… мне… стоит обернуться? …Я внезапно поняла, как сложно быть Узумаки. Конкретно этим человеком, не просто какой-то девочкой, не просто Джинчурики — именно Узумаки Наруто. Чья жизнь может оказаться еще сложнее? Учиха? Гаара? Неджи…? Казалось этот персонаж так и притягивал к себе подобных, обделенных чем-то жизнью людей. Словно обьединял всех, и делился, забирал чужую боль, а… Конечно, это же герой аниме. В этом и суть. Но такой персонаж не может не восхищать. Я выросла, равняясь на него. Многие мои принципы, восприятие каких-либо вещей, были построены благодаря этому персонажу. Конечно, глупо вверять так много обычному аниме. Да и звучит это не так уж обнадеживающе. Кто-то говорит: "Меня воспитала улица," и тут я встаю, и с одухотворенным взглядом, со всем пафосом говорю: А меня воспитал Наруто. И возможно, спустя много лет, когда мне было бы лет тридцать или сорок, и я села бы пересматривать, возможно, я бы разочаровалась. Поняла бы, что мое восхищение и любовь была построенна через призму детского восприятия, и на самом деле, он не стоит такого большого внимания. Но я никогда не забуду то самое главное, чему меня научил этот блондин, и то, благодаря чему, моя крыша ещё на месте, и не поехала нахер отсюда, не смотря уже просто на тот факт, что я блять, переродилась в теле своего любимого персонажа! — Скажи мне свое имя. Мурашки пробежались вдоль позвоночника, заставляя содрогнуться, будто от холодка. Я резко обернулась, невольно хлестанув волосами по Гааре. Он был так близко!.. Я замерла, не зная чего и ждать, сама не понимая, что и почему вызвало во мне какой-то страх. Этот человек вызывал страх, он заставил это почувствовать еще до того как я взглянула ему в глаза. Я сглотнула в ожидании реакции, молча смотря на него большими глазами. Он моргнул. Казалось, он даже не знал чего предпринимать. Потом… — Скажи мне свое имя. Глазами я очертила его лицо, опустила глаза вниз посмотрев на его ноги, и медленно поднималась взглядом наверх, изучая его, пожалуй, слишком пристально. Одежда его меня не заинтересовала, поэтому я снова вернулась к очертаниям лица, большое внимание уделив его глазам. Они сверкали непроницаемо, были очень…очень… пустыми? Или скорее доверху наполненными чем-то, чего я не умела различать. Что отличает от ненависти злобу? — Я задал вопрос. — Повторил он, и мне на периферии сознания показалось, что его голос сопровождался зловещим шелестом песка. Я моргнула. Снова. — Наруто… Узумаки. Гаара промолчал. Да и должен ли он что-то говорить? Разве мы не должны были познакомиться по-другому? Разве тут не была вся команда семь и его сестра…? Все было по-другому, совсем не так как я представляла, и это меня пугало. Неизвестность перед будущим. Я облизала пересохшие от волнения губы. Подала голос: — Как тебя зовут? Гаара, который уже собирался развернуться и уйти, остановился. Теперь он стоял, полуобернувшись ко мне и, скользнув равнодушно холодными глазами он проронил: — Неважно. Я ошибся в тебе. И прежде чем я успела что-то спросить, он исчез, растворяясь в песке. Я недоуменно заморгала. Его брат, проводив его исчезновение настороженным взглядом, после скользнул глазами по мне, и развернулся, собираясь уходить. Но что-то остановило его на секунду: — Тебе нереально повезло. Я опешила. Чего? — Что… ты собирался сказать этим? — Гаара интересуется именами сильных противников. Но ты… видимо хоть и заинтересовала чем-то, то также быстро он потерял к тебе интерес. Я опешила. Ну и ну. Канкуро ушел.