До первой встречи.

Утро. Точнее уже день. Как бы иронично это не звучало, но на часах ровно 15:00. Для Кэмерона и Ноэля (если он не сдох от самого наикрепчайшего абсента в мире, залитого ему в рот, а так же от побоев, нанесённых рыжей мармеладкой скотиной) это время сегодня является утром. И знаете, не таким, как бывает в типичных романах типо: «Уже всходило солнце, озаряя своим светом землю. Проникая сквозь призму оконных стёкол, щекотало своими лучами два сонных тела, обнявшихся друг с другом. Оно не искало лёгких путей и будто бы разрезало веки, чтобы спящие люди наконец очнулись и увидели мир, который стал за эту ночь ещё прекрасней. Оно заставляло скудную россыпь веснушек на теле рыжика, бросаться в пляс и рождать множество себе подобных. А на бледном теле блондина горело желанием оставить бронзовый загар, на память.» Но это лишь сказки. В реальности же было не солнце, а тусклая лампочка, недовольно жужжащая и мигающая от того, что была оставлена включенной на всю ночь. Но тем не менее, она тоже имела свой свет. Не такой яркий, но всё же действенный в пробуждении. — Кхм. — кашлянул Кэм. У него во рту стоял кислый вкус перегара, который по-любому имел ещё ого-го какой противный запах для посторонних. Он был настолько едкий, что остро врезался даже в нос парня. Немного поморщившись, Монахан разлепил глаза. Сначала один, потом второй, затем наконец оба. Перед ним всё так же лежал Ноэль, всё в том же положении, всё ещё в крови, только уже засохшей. «А что, ты надеялся, за ночь это всё исчезнет?» — беспокойно подумал про себя рыжий. Но, повторюсь, это совсем не роман. Нихуя. Хотя, в данной ситуации, моментальное рассасывание проблемы за часы сна, было бы весьма кстати. Так, пора вставать. Кэмерон потягивается, с трудом поднимая ватные руки. — Ай. Ссука. — он резко выгибает спину и широко открывает рот, выпучив глаза. Судорога пронзила тело нашего мальчика. Он со всей силы ударяет кулаком об пол и чувствует как маленькие осколки врезаются ему в руку. Кэм поджимает губы, задержав дыхание. Фух, отпустило. Он подносит ладонь к лицу и видит, что к разбитым вчера костяшкам добавились порезы от кафеля. От кафеля, Карл. Въебать бы экономным строителями гостиницы. Но вместо этого, Монахан, держась более менее здоровой рукой за стиралку, поднимает своё обмякшее тело с пола и предстаёт перед зеркалом. — Боже. — скупо срывается с его губ. И это было произнесено не в смысле: «Боже, как я прекрасен!», а скорее от ужаса. Действительно, ужаснуться есть чему: опухшее лицо, розовые не понятно от чего от слёз глаза, щетина, выступившая тёмно-рыжими пеньками на впалых щеках, и теперь уже красные, торчащие во все стороны, волосы. И по-хорошему надо бы привести себя в порядок, но вместо этого Кэмерон, пошатываясь плетётся на кухню, чтобы сварганить что-нибудь на завтрак, точнее уже на обед. Он, как вчера, достаёт из холодильника яйца, потому что его кулинарные способности не особо мощные, и начинает жарить их на сковороде, пытаясь сделать пищу более презентабельной для употребления. Приготовив еду чуть не спалив её, Монахан облокачивается двумя руками на тумбочку, пристально вглядываясь в желток. На его поверхности ему мерещится лицо Ноэля. — Брр.— парень мотает головой, зажмурив глаза, чтобы избавиться от этого глюка. Он-то пропадает, но и желание отобедать исчезает вместе с ним. Впрочем, Кэм был не особо голоден, потому что у него ужасно ныл желудок сердце от воспоминаний о вчерашнем. Да и яичница приготовлена для кое-чего другого. — Надо завязывать пить. — в очередной раз говорит он себе и выходит из кухни, снова направляясь в ванную. Блондин всё так же бессознательно лежит, другого исхода рыжий и не ожидает. Он поднимает с пола свою дорогую, но уже бесповоротно испорченную одежду, испачканную в продуктах человеческой жизнедеятельности. — Пиздец. — лишь вырывается у него. В этом точно никуда не пойдёшь. «Так. Вещи Фишера я вчера закинул в стиралку.» — мыслит Кэмерон и достаёт оттуда вместе с пустой бутылкой абсента мокрые джинсы и толстовку. «Зато хоть не грязные.» Монахан с трудом натягивает на себя Ноэлевский шмот, потому что мало того, что он сырой, так ещё и пиздецки маленький. Но делать нечего. Приходится жертвовать удобствами. Закончив одеваться, Кэм набирает в ладошку воды из-под крана и зачёсывает на бок непослушные пряди, затем его взгляд падает на Фишера, находящегося под душевой шторкой. Прикоснувшись пальцами к шеи блондина, почувствовав слабые ниточки пульса, рыжий наклоняется и аккуратно целует парня в лоб. — Так будет лучше. — мягко произносит он, поправляя жёсткие волосы Ноэля. Затем выходит из номера, накинув на себя капюшон и вызывает скорую помощь.