Like a cat

С Кихёном он столкнулся случайно, в одном из супермаркетов, тележки зацепились колесами, парни зацепились взглядами и долго стояли в проходе, не зная, что друг другу сказать. Всё-таки, когда живешь в одном районе города риск встретиться небольшой, но всегда имеется, и даже если вам три месяца каким-то чудом удавалось друг друга избегать, нет никакой гарантии, что удача и дальше будет вам сопутствовать. Кихён, придя в себя, зашипел почти по-кошачьи, в срочном порядке схватил пакеты и вышел на улицу, морщась от противных мелких капель, покрывающих лицо. На плечо опустилась чья-то рука, а над головой словно бы из ниоткуда возник большой чёрный зонт. Тихий голос из-за спины сообщил, что поможет ему. -Нахрен мне твоя помощь не сдалась, - в голове эта фраза звучала зло, но на деле же оказалась какой-то жалкой. Пакеты выскользнули из рук, и теперь одна из них крепко, хоть и не очень уверенно сжимала ручку зонта. -Один живёшь или с кем-то? – Хёну спросил как будто невзначай, Кихёну показалось, что в голосе старшего звучала надежда. Ещё он подумал о том, что лучше бы этот увалень и дальше продолжал молчать, а то от его слов всегда становилось как-то не по себе, неуютно, и реальность расползалась по швам. -Не один, - буркнул Кихён, протягивая старшему зонтик и принимая из его рук многочисленные и внезапно оказавшиеся очень тяжелыми покупки. Набрал нужный код на входной двери (два раза запутавшись в цифрах) и, не тратя силы на слова благодарности и прощания, скрылся в полумраке подъезда. Кихён не стал включать свет и, словно после долгой изнурительной тренировки, рухнул прямо посреди прихожей, уткнувшись лицом в пол. Яблоки выкатились из пакета с тихим стуком, он взял одно, задумчиво повертел в руках и надкусил. То ли со вкусом действительно было что-то не то, то ли встреча с Хёну совершенно выбила его из колеи. -Кислое, - констатировал факт Кихён. Вытащил из кармана мобильник, открыл сообщения и, используя большое количество гневных смайликов и восклицательный знаков написал лучшему другу следующее: «Господин Че, соизвольте уже забрать свой чемодан размером с дом, из-за него мне приходится врать людям о том, что я живу не один». Господин Че решил ограничиться демонстрацией среднего пальца. На полу было холодно. Кихён понял это спустя двадцать минут бесцельного валяния, кое-как заставил себя подняться и собрать с пола разбросанные покупки. Переоделся, принял душ и залез под одеяло, искренне надеясь уснуть в ту же секунду, в которую голова коснулась подушки. Ничего не вышло. Мысли разрывали голову и метались по закоулкам мозга. Шумные, настойчивые и связанные с одним человеком. Кихён перевернулся на живот и издал страдальческий стон, который проглотила подушка. А ведь они даже не расстались. Просто ему нравилось капризничать. Хёну капризов не любил. Хёну не любил драться с ним, потому что был сильнее, не любил спорить, потому что всегда побеждал молчанием, не любил ссориться, потому что не видел в ссорах ничего привлекательного. Хёну любил спокойствие и уют, Кихён был как дикий кот, неспособный оценить их прелесть. Этим всё и закончилось. Без ссор, без споров, без драк. Хёну просто молча ушёл, решив, что больше не хочет с ним возиться. Кихёну нужно было, чтобы с ним возились. Но он понял это слишком поздно. Электронные часы показали полночь. Кихён тяжело вздохнул и повернулся на бок, подперев ладонью щёку. Воспоминания словно волны продолжали набегать на берега его истерзанной души. Смешиваясь с мыслями, которые разъедали его изнутри как кислота. Он понял одну вещь совсем недавно, и теперь она преследовала его всегда и везде, где бы он ни находился. С Хёну было хорошо. Кихёну нравилась каждая секунда, проведенная рядом со старшим. Нравился его шёпот и все те глупости, которые он говорил ему на ухо, нравилась его широкая кровать, его большие шершавые ладони и крепкие объятья, нравилось, как он целовал его шею, скользя влажными губами по нежной коже (на этом он решил остановиться, потому что губы Хёну – это вообще отдельная песня). Ему никогда и ни с кем не было так хорошо и так просто, поэтому он решил всё испортить. Хёну был слишком честным, слишком искренним, слишком светлым, свет слепил глаза, и Кихён думал, что он его не заслуживает. Кихён не хотел влюбляться и не хотел привязываться, но как-то упустил тот момент, в который собственноручно привязал себя толстым канатом к Хёну, и теперь не мог справиться с узлами. И каждую ночь вспоминал. И жалел. Cнова и снова. От сегодняшней встречи легче не стало. Он не был уверен, что Хёну вспоминает о нём хоть изредка, но его сегодняшнее поведение было таким же, как всегда. Он мог бы даже, наверно, обнять его, пригласить на поздний чай и не говорить о том, что живёт не один, но. Обреченный вздох пронзает тишину комнаты, Кихён снова укладывается на живот и утыкается лицом в подушку. Если бы у него был шанс всё исправить, воспользовался бы он им?