Не нравится

Океан Ельзи — "Мало мені"

Нацу не знал, когда это произошло, он даже не заметил того момента, после которого все так изменилось и далеко не в лучшую сторону для него. Как всегда, он был недостаточно внимателен — прозвучало нравоучительным голосом Люси в его голове. И он просто бесился. Нацу не любил сложные задачи, требующие внимательности и терпения, даже хитрости. Ведь сам Нацу всегда был открытым человеком, бесхитростным, прямолинейным до ужаса, и от подобных проблем закипал мозг — да он бы лучше еще разок сразился с Сердцем Гримуара, чем вот это вот все, но разве мог он выбирать. Но сейчас Нацу сталкивался с новыми испытаниями, которые казались ему сложнейшими в его жизни. Просто дело ведь в том, что Нацу — он открытая книга для окружающих. Он говорил, что думал, не умел притворяться, сам часто принимал ложь за чистую монету. Таким Нацу знали и любили друзья, он умел поладить даже с самым отмороженным уродом (доказательством Нацу считал Гажила и Грея). И сам Хвост Феи — это пристань добра и силы, убежище, поддержка для многих союзных гильдий; будучи сильнейшей в Фиоре, Хвост Феи часто принимал у себя гостей из других городов, их двери всегда были открыты для товарищей. Душа Нацу — так же нараспашку днем и ночью, искренний, щедрый, бескорыстный. Простофиля — так его иногда называли. Однако в один неопределенный момент Нацу совершенно неожиданно для себя заметил в себе кое-что совсем другое: необоснованную враждебность. Он стал откровенно недолюбливать одного столь же общительного мага из союзной им гильдии, который, в общем-то, не сделал ему лично ничего плохого. Просто он был ему непонятен. Нацу, сощурив глаза, посмотрел в темное, затянутое почти черными тучами небо, и сделал глубокий вдох. Сомнений не было — скоро пойдет дождь, причем не теплый весенний, как полагается в середине апреля, а настоящий ливень — яростный, ледяной, пробирающий до костей. Так чувствовалась эта весна. Так ощущалось Нацу, а интуиция его никогда не подводила. Нацу фыркнул, опустив голову, и следом метнул раздраженный взгляд в сторону двух лающих друг на друга собак, которые, на удивление, все поняли и быстро притихли. Инстинкт самосохранения, знаете ли, у животных развит очень хорошо. Беда в том, что у некоторых людей он напрочь отсутствовал или же был в отключенном режиме. Он как-то неохотно огляделся и побрел вперед. Не трудно догадаться, что Нацу совсем не жаловал дожди, ведь это противоположная ему стихия. Но не любил он еще и лед — это вполне тоже обосновано. Думая об этом, он убеждал себя усиленно в том, что не вкладывает никакие двойные смыслы в эти слова, но перед глазами, о черт, против воли и вопреки хоть какому-нибудь здравому смыслу всплывали пепельные волосы и хитрый темный взгляд, сощуренный из-за смеха. Нацу хотелось лаять, подобно дворовым собакам. Бросаться, крушить, кусать. Что-нибудь сломать. Но сегодня он, на удивление, был сдержан. Смотрел в небо и думал: надо идти домой. Даже не в гильдию, хотелось домой и немного подумать. Хмыкнул он про себя: Люси за такие слова решила бы, что он подхватил заразу, да и сам Нацу думал, что ему нездоровится, другого объяснения первое время он вообще не находил, когда стал замечать за собой подавленное настроение, необоснованное раздражение и упадок сил. Итак, дождь очевидно был его врагом, но он не спешил бежать от него, не хотел, чтобы кто-то вдруг решил, что он боится. Нет, думал Нацу, это был не его метод борьбы с врагами. Это не он должен бояться дождя, а дождь его. Очевидно. Ведь он легендарный Убийца Драконов. Он — сам Нацу Драгнил. Не так много людей нашлось бы в Фиоре, кто не слышал его имя и кто смог бы померяться с ним силами. Он был могущественным магом и умел хорошенько навалять по первое число тому, кто на это нарывался. И поэтому он вполне был уверен в том, что сама природа и стихия воды должны страшиться его гнева. А гневаться ему было на что. Нацу, как и все убийцы драконов, был собственником до мозга костей, не любившим, когда посторонние вторгались на его территорию и, тем более, покушались на то, что, по его нескромному мнению, принадлежало ему. Драконы ревнивы, опасны и безграничны в своей силе, особенно, если дать им хоть повод опасаться угрозы. И Нацу чуял угрозу, что надвигалась, нет, не из-за дождя и даже не из-за темных гильдий. На сей раз испытать его терпение на себе решил один безумный смельчак, давний знакомый Хвоста Феи и член союзной для них гильдии — Леон Бастия. Очередной маг созидания в жизни Нацу. Как будто одного Грея ему было не достаточно. Нацу говорил сам себе, что ничего не имел конкретно против Леона; он знал, что Бастия — парень неплохой, а также помнил, что он и его товарищи не раз помогали Хвосту Феи, за что Нацу был ему, конечно, благодарен, и сначала совершенно не возникал против него, ведь считал, что Леон и Грей должны общаться больше. Они почти что братья, общее детство, общий учитель. Нацу такое понимал, ну, думал, что понимал. До тех пор, пока Леон не поладил слишком хорошо с его друзьями. В особенности с его командой. И он, боже, он так часто захаживал в Хвост Феи, что иногда Нацу задавался вопросом, а бывает ли тот вообще в своей гильдии, помнит ли он еще о том, что все-таки состоит в гильдии Чешуя Змеи Девы? Он вообще видел метку на своей груди — вот Нацу видел (не по своей воле) и может поклясться, что там совсем не метка Хвоста Феи. Так какого же черта он ошивался у них в гильдии едва ли не каждый день? Хотел ли он наладить отношения с Греем, так это можно было делать не так навязчиво, думал Нацу. Хотел ли он покрасоваться перед девочками, так для этого тоже не обязательно раздеваться и выпивать именно в их стенах — на территории Нацу. Но сперва Нацу не понимал этого, веселился вместе со всеми, все было как прежде, так ему казалось. Но по прошествии месяца он стал замечать, что Леон на самом деле чувствовал себя в их гильдии уже как дома: он здоровался с его товарищами так буднично и лучезарно, а ему отвечали непременно тем же, Мира всегда знала, что ему налить, Эрзе он приносил иногда угощения, а Люси зачем-то обсуждала с ним свои книжки, да с таким упоением, что Нацу чувствовал себя в их обществе ненужным дополнением, о котором все забыли — он-то мало смыслил с литературе и не мог поддержать эту тему. Нацу понял, что ему не нравится Леон только после того, как тот позвал его команду на совместную миссию, а они, конечно, согласились — готовые ко всему, ищущие приключений. Справилась они тогда на отлично, получили хорошую выручку и благодаря стратегии Люси даже не разрушили весь город, как это бывало в лихие деньки. Но что-то такое витало в воздухе, чего Нацу не мог первое время никак понять. Он принюхивался, но не ощущал ничего подозрительного, кроме привычного запаха друзей и хвои лесов, через которые они пробирались к городку на окраине Фиора. Присматривался, но все было в порядке — яркое солнце, пыль на дорогах и витающий Хэппи над их головами. Но стоило прислушаться к своим драконьим инстинктам, как тут же он понял, что что-то не так. Леон улыбался, рассказывая какую-то историю об их заварушках в гильдии, но именно в этот момент интуиция Нацу вопила ему о том, что от этого человека стоит ждать подвоха. А интуиция Нацу никогда не подводила, конечно же. И потому он, подобно животному, присматривался с тех пор сильнее и был на стороже. Но ничего катастрофичного как будто и не происходило. Только Леон... Леона становилось в его жизни все больше. И даже не только в его — в их. Леон, на удивление, быстро сходился с людьми, что было присуще и самому Нацу, однако в данном случае ему не нравилась эта черта в парне, ведь из-за него Нацу, оставаясь все так же окруженным товарищами, начал чувствовать себя забытым и... брошенным. Не смешно ли? Да, действительно, невероятно глупо. Нелепым можно назвать хотя бы то, что Нацу всерьез решил, что его — великого Саламандра, всеми любимого и надежного товарища, проверенного годами и битвами — мог заменить какой-то обычный маг созидания, который даже не состоял в их гильдии. Однако Нацу замечал только то, что Леон быстро поладил со всеми членами его команды — даже со Скарлет — и выводы свои делал лишь исходя из этого, не видя всей картины. Нацу чувствовал себя словно домашнее животное, которое не радовалось появлению в семье нового любимца, так как понимал, что, чем больше питомцев будет, тем меньше любви и внимания достанется лично ему. И Нацу ревновал, какой же кошмар! А ревновал он очень сильно. Скучал по временам, когда они с Греем дрались по каждому поводу. Хотя к чему повод — и он был не нужен! Сейчас же Грей все больше времени проводил со старым другом, обсуждая ледяную магию, их общие тренировки и многое другое, что было незнакомо самому Нацу. Больше всего он скучал по Люси, которая никогда не уставала ему читать морали и нотации на каждом шагу, а еще всегда кормила его и возилась с ним, словно с ребенком. Не то чтобы Люси перестала все это делать — нет, просто теперь она "воспитывала" еще и Бастию, чтоб его, а тому даже словно бы это нравилось, он не думал сопротивляться и останавливать вошедшую во вкус заклинательницу. А Люси искренне считала, что без ее праведного слова они оба просто пропадут — возможно, так оно и есть. Нацу любил это в ней. Любил идиллию в их команде. Теперь же появился он, и Нацу скрежетал зубами. Ему казалось, что иногда Леон даже специально совершал всякие глупости, дабы привлечь внимание Люси и выслушать очередную порцию нравоучений. Нацу было до смешного злостно. Конечно, раньше ведь так делал только он. Он поправил слегка соскользнувший с его шеи шарф и остановился. Почувствовал на своем лице первые ледяные капли начинавшегося ливня, от чего поежился, но, к его удивлению, на этом все и закончилось, словно дождь передумал и решил немного повременить. Так или иначе, это совершенно не отразилось на его настроении — Нацу был раздражителен и хмур, а еще, что важнее всего, хотел есть. У него дома еды, скорее всего, не было, к тому же, Хэппи отправился на задание с Венди, Лисанной и Шарли, а потому дома его ждал лишь беспорядок и одинокие стены. В таких случаях (да и вообще, в любых случаях) Нацу решал наведаться домой к Люси, чтобы обворовать ее холодильник и заполнить стены шумом, насладиться девичьим уютом и ее очаровательной компанией. Но Нацу не пошел к Люси. На секунду подумал свернуть в сторону ее квартиры, но остановился недалеко от перекрестка, словно потерянный щенок, не знающий, где же он — его дом. И не понимал, что будет для него сейчас лучше. Опасался в глубине души еще и не застать Люси дома, ведь она могла торчать в библиотеке или в гильдии со своим новым другом. Нацу не знал, куда она направилась после задания и не хотел, в общем-то, проверять. Сделал глубокий вдох, но не успел выпустить из легких воздух, как, наконец, заметил его запах совсем неподалеку и напрягся всем телом. Нацу сокрушался, как же не почуял его раньше, но уже в этот момент навстречу из-за поворота вышел сам Леон. Выглядел тот слегка уставшим, но счастливым и, увидев Нацу, обратился к нему с улыбкой: — Нацу! Куда ты запропастился? Люси тебя обыскалась уже. Вот и та самая зараза, которую Нацу случайно подхватил. Он не ответил на это, казалось бы, искренне дружелюбие тем же, и Леон вскоре смог заметить его понурый и даже несколько враждебный вид. — Ты чего? Случилось что? — чуть повременив, спросил Леон, на что Нацу как-то нетерпеливо цокнул языком. — Какое тебе дело? Иди уже, иначе опоздаешь на свой поезд. Нацу тряхнул головой и уже собрался обойти Леона и все же пойти к дому Люси, но своим драконьим слухом он не мог не услышать короткий смешок за спиной. Нацу обернулся, посмотрел Леону прямо в глаза и сдвинул брови на переносице, якобы интересуясь, что именно смешного увидел его знакомый, но Леон не понял этого немого вопроса, либо напротив — понял, но из вредности решил не говорить ничего. В этот момент он казался вальяжным, уверенным в себе, в то время, как Нацу боролся с собой, чтобы не поджать голову к плечам — так по-детски и трусливо, как он не поступал многие года. И это ужасно бесило. Леон — не тот человек, которого он должен страшиться, но драконье чутье почему-то било тревогу. Он ни черта не понимал. Но Нацу пришлось озвучить свой вопрос: — Что смешного? Леон улыбнулся еще шире и как-то снисходительно на него посмотрел, словно насмехаясь над тем, что Нацу не понимает столь элементарные вещи. Нацу закипал и чувствовал, как температура тела повышается, он так держался, чтобы не набить этому кретину морду прямо здесь — отказывался от такой идеи даже не из жалости, просто не хотел объясняться потом перед сокомандниками и выглядеть завистником в их глазах. Нацу бы хотел вообще не думать и не замечать этого человека, но Леон не давал ему даже шанса позабыть, мелькая перед глазами едва ли не каждый день. И они были слишком разными, как сами их стихии, и если Грея он готов был терпеть и даже любил в некоторой мере, как друга детства, то Леон, он... был не настолько прямолинеен, как Грей. Он был не таким простодушным, не таким... Нацу просто не понимал его. А если он чего-то не понимал, ему это не нравилось. — Твое поведение забавляет меня, — легко ответил Леон, не стесняясь говорить в такой манере, будто бы он был лучше. Но он точно не был. Никогда не станет. Он — не Нацу. Ему с ним не тягаться. Так почему же он смотрел и говорил с ним так? — А что с ним? — с привычной для себя наивностью спросил Нацу, слегка приподняв брови, но про себя знал — его поведение действительно было подозрительным. Не знал он, заметили ли друзья, но этот змей уж точно был внимательнее многих. С ним в такие игры играть бесполезно, но Нацу — он зачем-то пытался. Неожиданно в этот момент Нацу вновь почувствовал капли дождя на своей коже и непроизвольно поднял голову вверх, бросая взгляд на небо, затянутое все такими же тучами, мрачными и тяжелыми. Но это не было его главной проблемой. Совсем нет. Он ощущал, что даже в этот момент Леон смотрел на него. Даже не шелохнулся, когда его самого чуть накрыло дождем. И встретив этот взгляд, Нацу увидел, что Леон разглядывал его весьма открыто, с задумчивым, непонятным ему выражением на лице. Он был абсолютно спокоен, расслаблен. — Скоро пойдет сильный дождь, — сказал он тихо, подразнивая. — Да неужели? — вспылил Нацу, скривив лицо, словно ему только что предложили прокатиться на транспорте. Леон же, будто не замечая колких нот в его голосе, просто улыбнулся в ответ вполне приятной улыбкой, добродушной такой, что даже Нацу, увидев ее, поумерил свой пыл и сделал глубокий вдох, дабы взять себя в руки. В этот момент ему на секунду всего стало стыдно за свое поведение. Этот человек ничего плохого ему не сделал. Он пытался убедить себя в том, что они не враги совершенно, даже больше — они ведь товарищи, их гильдии дружат, и ему не пристало портить отношения с одной из сильнейших гильдий в Фиоре. Вот только таких доводов хватало ненадолго, Нацу всегда тяжело было скрывать свои эмоции, он ведь — открытая книга. И потому совсем не удивительно, что Леон следом спросил: — Я тебе не нравлюсь? Вопрос был для Нацу очень неожиданным, так что на полминуты он застыл, выпучив глаза и обдумывая, что в подобных ситуациях стоит отвечать. Леон же, перекатываясь с пятки на носок и засунув руки в карманы брюк, терпеливо ждал ответ, и, о боже, он действительно ждал ответ. Нужно было что-то сказать. Нацу обожал валять дурака, когда рядом были друзья, он не боялся показывать себя придурковатым и наивным, ведь в этом и была его прелесть, но сейчас он отчего-то совсем не хотел выглядеть глупо, не хотел проигрывать в перепалке и считал не достойным лгать. Он хотел казаться уверенным. Сильным. Даже сильнее, чем был на самом деле. — Это так заметно? — хмуро переспросил Нацу, чуть сгорбившись. Он повторил следом позу Леона, убрав сжатые кулаки в карманы, только бы куда-то деть руки и только бы не пустить их в ход. Леон деловито хмыкнул, абсолютно довольный своей правотой. — Очевидно, конечно. — Ну что ж, я и не думал скрывать. Да, ты мне не нравишься. Леона это, казалось, совсем не огорчило, и он даже не переменился в лице, из-за чего Нацу загорелся желанием сказать что-нибудь еще — что-нибудь по-настоящему обидное этому парню, что смогло бы стереть с его лица эту насмешку. Но Нацу совсем не знал, какое едкое словечко вставить, дабы задеть за живое Леона. Он не знал его близко, да и, в целом, привык решать конфликты силой, а не словами. В этот раз он запретил себе такой подход. Но только в этот раз, думал он. Когда-нибудь он точно начистит рыло этому придурку. — Я ведь знаю, в чем дело. В очередной раз, когда Нацу собирался уйти и уже почти сделал шаг, Леон остановил его. В голове Нацу промелькнула шальная мысль, что ведь он специально провоцировал его и делал все, чтобы подольше задержать. Но для чего? Неужели Леон думал, что в битве сможет одолеть великого Убийцу Драконов? Он совсем рехнулся? — В чем же? — Это все из-за Люси, верно? — Нет, не верно. Но это было не так. А точнее, это была частичная правда, и они оба это знали, но Нацу совершенно не хотелось признавать этот факт перед ним. Только не перед ним. Он ни за что не сказал бы ему, что действительно ревновал. Что бесился от того, с какой легкостью Леон перетягивал на себя внимание его друзей, ладил с ребятами, находил подход к людям. Он бы не посмел произнести вслух, что не позволит ему забрать у него Люси. Нет, Нацу не любил ее в том плане, на который иногда намекали друзья и особенно Мира, но Люси это ведь... его Люси. Милая дорогая подруга, без которой ни одно приключение, ни одно путешествие не будет таким же замечательным и незабываемым. Ценным. Нужным. Его солнечная Люси, которая терпела выходки, заботилась, спасала, радовала изо дня в день. Она — его друг. Не Леону. Он не имел никакого права на нее. Именно Нацу однажды привел ее в Хвост Феи, и тем самым связал их судьбы тугой нитью, между ними попросту не мог вклиниться настолько нелепый и ненужный человек. Этот.. — Правда? — насмешливо спросил Леон, проведя по волосам одной рукой, желая скинуть мешающую чёлку в сторону. — Тогда в чем? — Ты в любом случае ошибаешься. Но это правда бесит, что ты вдруг неожиданно за ней увязался и постоянно ошиваешься рядом. Что тебе от нее нужно? А как же Джувия? Разве не за ней ты волочился? Чего ты добиваешься? — Действительно, чего же? — Леон игриво прищурился, притворившись задумчивым. Рассмеялся секундой позднее: — Ну же, Нацу, немного подумай. Нет, Нацу не настолько дурак. Все считали, что он вообще ничего не смыслил в любовных делах и даже не подозревал о том, что нечто такое существовало. Но все было не настолько плохо. Может, ему были непонятны все тонкости, но тем не менее очевидный интерес Леона к Люси сложно трактовать иначе. Поэтому, конечно же, он понимал, просто хотел услышать от Леона лично, чтобы укоренить свою к нему неприязнь. Так и случилось. Его словно облили ведром с помоями. Глядя в этот шальной взгляд, слыша задорные смешки Леона, который в двух шагах от него откровенно веселился и наслаждался ситуацией — Нацу не мог остаться равнодушным. Стиснув кулаки посильнее, он скрипнул зубами: — Лучше отвали от нее по-хорошему. Что, в Чешуе Змеи Девы уже не отсталость девушек, за которыми можно приударить? Почему именно Люси? — А почему бы и нет? Разве она не милая, не добрая, не красивая? Разве, — Леон с хитринкой прищурился, склонив говору, — тебе самому она не нравится, а, Нацу? Нацу зарычал от злости. — Заткни уже свою пасть, это не так! — Тогда что же ты так бесишься? — с искренним удивлением спросил Леон, словно совершенно не замечая того, что Нацу уже был на волоске от того, чтобы не пустить в ход свою силу. На этом стоило бы и закончить, потому что Нацу действительно очень хотел несколько раз врезать этому самодовольному парню, только не уверен был, смог бы он остановиться на нескольких разах. И потому держала его только мысль о том, что Люси может расстроиться, особенно если узнает, что она стала предметом их спора. Нацу и без того часто разочаровывал ее — не хотелось еще и такой неудачи. А Леон, он не скрывал наслаждения и был так воодушевлен их разговором, поэтому следом, не дождавшись ответа от Нацу, он понизил голос еще сильнее, переходя едва ли не на шепот, точно зная, что уж Убийца Драконов его услышит обязательно: — Разве что если ты хочешь занять ее место? Рассматривая веселье, что отражалось в уголках глаз Леона, Нацу некоторое время обдумывал его слова, совсем не понимая смысла. Ему потребовалась почти минута, чтобы осознать, к чему клонил этот парень, и когда до него, наконец, дошло, он вспыхнул почти в прямом смысле слова — как спичка. Не видел, но точно чувствовал, что покраснел всем телом — конечно же, от злости, не от смущения! И быстро выпалил: — Ты совсем идиот! Ничего я не хочу... такого! — Ладно, ладно, не закипай, я ведь пошутил! — все также смеясь, сказал Леон. — Не переживай, — добавил он, нацепив вдруг на лицо серьезность, — ты все равно меня не интересуешь. — Да как будто ты меня интересуешь! — поддавшись слегка вперёд, громко прорычал Нацу, чувствуя, как его неумолимо накрывает волна дикого жара. Его почти трясло от ярости и он действительно мог гордиться собой за то, что не набросился на этого мага в ту же секунду. Держал самообладание. Был почти что взрослым рассудительным человеком. Только сердце почему-то билось быстро, как от бега, отдавало в ушах и заглушало звуки. Нацу зажмурился и сплюнул. — Ты ужас какой странный. Кто такое говорит вообще? — Ну, мало ли, — Леон спокойно пожал плечами. — А вдруг, — ухмыльнулся лукаво он. Дождь резко усилился, и Леон впервые оторвал взгляд от Нацу, глянув в небо. — Я так, на всякий случай. Ну бывай, классно поболтали. И он направился быстрым шагом в сторону станции — плечи его были расслабленными, походка веселая. Нацу сплюнул еще раз, глядя ему вслед. Да ведь этот парень вообще не в себе, думал он. Но почему-то продолжал стоять и провожать его взглядом. Только когда дождь превратился в град, Нацу сдвинулся с места и переключил мысли на еду, которой вдоволь было в квартире Люси. Да, он сомневался, идти ли к ней. Но теперь понимал, что не хотел оставаться один, ему нужно было побыть немного у нее — либо весь оставшийся день. Он не собирался рассказывать ей о том, что случилось, да и вообще никому. Это было слишком непонятно для него. И Нацу просто решил, что нужно держаться от этого парня подальше.