Вечера на хуторе близ Питера

Деревня встретила парочку восторженным кудахтаньем кур, диким ором не по сезону мартовской кошки и запахом коровьего навоза. Деревенские еще долго поглядывали на более чем странную троицу. Бабушка божий одуванчик, рослый красивый парень с мрачным лицом, на котором было буквально выведено: «Отстаньте от меня все» и какой-то очень странный улыбающийся мужчина, который сразу шокировал всех местных своим поведением, ибо молодого человека, который читает встретившимся детям лекцию о средневековых обычаях жертвоприношений, собирает по его словам «красивый букетик» из сорняков растущих вдоль дороги, бегает за возницей дядей Славой с просьбой «покатать», и, наконец: пытается образумить собаку участкового, которая на него гавкает, в Васильково не встречали уже давно. Никогда, если быть точным. На все шокированные взгляды обитателей деревни, Ваня пытался улыбаться, крепко хватая уже собравшегося опять что-то разузнать Мирона, за руку. От начала деревни, до самого бабушкиного дома где должны были остановиться ребята, было относительно недалеко. И когда троица проходила местный колодец, им наконец предоставилась возможность освежиться. Несмотря на всю свою обиду на Ваню, (ведь Евстигнеев не позволил Фёдорову лезть на дерево за «птенчиками») Мирон тоже согласился на перерыв. — Давай я, — предложил Ваня, когда Мирон уверенно подошёл к колодцу и уже было собрался взяться за торчащую рукоятку. — Нет. Сам справлюсь! — Ну нет, этого я тебе точно не позволю. Ваня взял кусок металла в руки и уверенно крутанул, а колодец нещадно заскрипел. Когда уже порядочно уставший Ваня, намотал до конца всю веревку, то едва ли не закричал матом. — А у нас что, ведра нет с собой, да? — сплёвывая, спросил он. — Ой! Запамятовала совсем, милый! Ну… вы ведь потерпите до дома? Здесь рукой подать. — Баб Надь, вам ведро одолжить? Буквально из-под земли, вдруг появился какой-то местный паренёк с двумя вёдрами наперевес. — Серёжка! Да, выручи, пожалуйста, будь так добр, голубчик. Этот спаситель-голубчик улыбнулся, подавая разгневанному фотографу жестяную ёмкость. Тот кивнул, нацепляя сосуд на вертел. Когда, наконец, вся эта процедура с подниманием вёдер закончилась, Ваня понял, почему у большинства парней тут хорошая фигура. Вот тебе и спортзал каждый день! — Спасибо ещё раз, — улыбнулся Ваня, возвращая Серёже ведро. — Да не за что. До скорого. С этими словами парень развернулся и покинул компанию. — Я не понял! — гневно крикнул Мирон, — Ты чего, пялишься на этого Валеру?! — Серёжу… — робко исправила бабуля. — Неважно! — продолжал кричать Мирон. — Ничего я не пялюсь. Да ведь я даже в его сторону не смотрел! — разозлившись, доказывал Евстигнеев. — Смотрел! Да ещё и улыбался! Ух, я… Фёдоров уже было последовал за «Валерой», но Ваня схватил его за локоть. — Отпусти! Он у меня получит, ведроносчик недоделанный! Мирон начал усиленно вырываться из Ваниной хватки, но тот смекнув, что дальше так продолжаться не может, резко развернул Мирона к себе и напористо поцеловал, отвлекая. Бабушка широко улыбнулась и умилившись, сложила руки у щеки. — Эх, влюблённые… — зачарованно произнесла Баба Надя, глядя на целующихся. Когда компания миновала поле, Ваня понял, что выходные абсолютно точно полетели в пизду, когда счастливо улыбающийся Мирон полез обниматься с коровой. Корова в ответ на это угрожающе замычала, но счастливого Фёдорова это не смутило. Ласково именуя её «Бурёнушкой», Мирон начал упрашивать доярку Машку «подоить коровку», на что получил категорический отказ. Девушка грозно нахмурилась и гордо удалилась, ведя за собой и «Бурёнушку». — Она у нас девка-то хорошая была, да муж у неё пьяница. Вот она и обозлилась — Да что вы?! — участливо изумился Фёдоров, сожалеюще качая головой. Ваня цыкнул и удалился, не желая слушать историю про доярку Машку, у которой муж пьяница — увольте. Вместо этого он заозирался по сторонам. Мда, по словам бабы Нади, до дома оставалось ещё всего ничего и Ваня собрал в кулак все свои силы, которые у того уже были на исходе, ведь кругом разлилось только густое клеверное поле. — Что ты делаешь? — спросил Ваня, когда увидел, что Мирон принялся срывать яркие цветы. — Розе подарю — она их любит. — Розе? — переспросил Ваня. — Да. Так корову Бабы Нади зовут, — ответил Фёдоров и широко улыбнулся. Затем вдруг, как будто испуганно осмотрелся. — Баб Надь! Так, а что дальше было? Ну, когда Вовка Машу с Васей застукал?.. — Ох, и вспоминать, голубчик, не хочется. Такое началось, тако-о-ое! Ваня только глубоко вздохнул и надел наушники, чтобы не слышать всего этого непотребства. — Вань! Не прошло и минуты, как Евстигнеев ощутил, что кто-то дергает его за рукав. Ну как, кто-то… Ему ничего не оставалось, кроме как вынуть наушник и обратить свой взор на радостного Мирона, уже долгих секунд десять пытающегося что-то ему сказать. — Хочу фотосет! Вань, ты же фотограф! Хочу фотосет! С коровками! — Блять. Естественно, он ни за что на это не согласится. Вот еще.

***

Когда Ваня подошёл к очередной корове, собираясь её запечатлеть, к ней внезапно подбежал Фёдоров. — О, давай так! Фоткай-фоткай! — улыбаясь, поторопил Мирон, который встал плотнее к корове, раскидывая руки вдоль её массивного тела. Ваня цыкнул, но возражать не стал и заснял Мирона в обнимку с пятнистой коровой. — Мне эта больше нравится! — тут же переключился рэпер, подбегая к другому замученному животному. Ваня устало последовал за избранником. Когда фото было сделанно, артист принялся тискать корову. А судя по рассказам Бабы Нади, здесь где-то бродила одна из этих очаровательных мукалок, у которой был весьма скверный характер. Она даже как будто мычала по-другому, более злобно. Оставалось только надеяться, что корова, которой сейчас Янович норовит оторвать уши, не та самая корова-гроза поля. — Ай! Вань! Меня боднула эта чучела! Стоило Евстигнееву только отвернуться, на него тут же сваливались новые заботы. Чёрт, накаркал. — Сильно больно? — спросил он, обнимая мужчину. — Сильно! — обиженно отозвался артист, зло сверкнув глазами в сторону злыдни-коровы. Рудбой только вздохнул. Ну, хоть ужас с фотосетом закончился. Вернувшись в дом, Ваня попытался абстрагироваться от окружающего пейзажа, нарыв что-нибудь в интернете, но (вот сюрприз!) связи не было. Совсем. — Ну охуеть теперь! — он возмущенно бросил бесполезный телефон. — И что теперь делать? Выход нашелся спустя десять минут хождения по дому — книги, ну конечно! Удобно устроившись с одной из них на веранде, Ваня решил было, что вот теперь он отдохнет. — Помогите! — раздался истошный вопль, — Спасите! Убивают! Ване не составило труда понять, чей это голос. — Блять, — емко выразил он свое отношение к этой ситуации в целом. — Ванечкааа! Родной! Спаси! — голос удалялся все дальше и дальше, потому Евстигнеев резко захлопнул книгу, которую даже не начал читать и подорвавшись со стула выбежал на дорогу. Картина, представшая его глазам, удручала. Мирон со всех ног удирал от какого-то мужика, который бежал за ним, размахивая топором и что-то выкрикивая. Недолго думая, Ваня припустил за ними следом и, догнав мужика, налетел на него, сбивая с ног и садясь сверху. Топор отлетел куда-то далеко в сторону.  — Ты кто такой, сука? — спросил Ваня, пытаясь отдышаться. — Какого хуя ты за ним гнался? Отвечай, мразь! — Евстигнеев буквально полыхал гневом. — Да я, собственно, — мужчина попытался оправдаться, но был перебит Мироном, который уже успел подойти поближе и теперь осторожно выглянул из-за Ваниного плеча: — Он больше не будет на меня бросаться? — тихим и по-детски обиженным голосом спросил он. После этого, Ванино желание разбить мужику голову только возросло вместе с невероятным порывом прижать к себе любимого и оградить ото всех мирских опасностей. Но последнее он сделать никак не мог, а потому пришлось довольствоваться только первым. — Какого хуя ты за ним гонялся, падла?! — Ну я же говорю, — пролепетал мужчина, — а вы не слушаете… Этот ваш, — он покосился на невинно стоящего рядом Мирона, — парень спер у меня топор и хотел им мою Милку зарубить. Так я еле успел! А вы говорите… — Стоп-стоп-стоп, — Ваня явно не выкупал и не хотел выкупать происходящее, — какую еще Милку? Мирон и кого-то зарубить? Что за бред вообще? — Милка, корова моя, — почти отчаянно прошептал мужчина, — я не знаю почему, но он решил ее топором… — Не слушай его! — перебил говорящего Мирон, кладя руку Ване на плечо, — Я только хотел… Ваня схватился руками за голову — дурдом же. — Как же меня заебали эти коровы, кто бы знал! — вскричал он, поднимая глаза к небу. — Эм, может вы с меня слезете? Мужчина был явно заинтересован в этом вопросе. — А, ну да, простите, — рассеянно ответил Ваня, вставая. — А ты — за мной! Мирону оставалось только семенить следом за в конец рассерженным Евстигнеевым. — Баба Надя! — рассержено крикнул Ваня, едва они зашли в дом, — Мы уезжаем! — А как же… Свежий воздух тута, для беременных самое то! Гуси, уточки, коровки… — Не говорите при мне о коровах! — возопил парень, — Ненавижу! Он схватил сумку и вышел из дома, громко хлопнув дверью. — Что это с ним? — шепотом поинтересовалась баба Надя у Мирона. — Не знаю, — пожал плечами тот, — До свидания, баб Надь! — До свидания, милок, — кивнула бабуля, — Ты с детем-то приезжай! И парня своего привози! Роза вас ждать будет. — Обязательно! Мирон помахал рукой, выходя за калитку, где его уже дожидался порядочно рассерженый Ваня. — Ноги в руки и за мной. И главное, никаких коров! Мирон только кивнул, следуя за Евстигнеевым. Деревня Васильково вздохнула с облегчением.