Две недели

Санджи обещал себе, что уж сейчас-то этот идиот у него так просто не отделается. Капитан безмозглый. Какой чёрт его дёрнул сунуться в самое опасное изо всех возможных мест? (В который раз уже.) Санджи всхлипнул. Кого он обманывает? На этот раз место было ещё более пугающим, чем всегда, перекрывая даже привычный для Мугивар критерий опасности. Это был остров с установленными повсюду клетками из кайросеки. Это был остров, населённый чертовски сильными людьми – сильными физически и духовно. Это был остров, сплошь испещрённый каналами, в которых текла морская вода. Это был остров, населённый сектантами, считавшими, что люди, съевшие Дьявольский фрукт, прокляты самим Ками-сама и подлежат истреблению. А в их команде четыре человека с такими способностями, и троих из них видно сразу: говорящий олень и ходячий скелет – без комментариев, а капитан как всегда не удержал в жопе шило и на остров предпочёл спуститься побыстрее и с помощью Гому-Гому. Идиот. И он сам – идиот. Увидел, как на запястьях не успевшего вкурить, что происходит, Луффи щёлкнули наручники, и бросился за ним. Вместе с этим топографическим кретином, да — ещё одним идиотом. Только вот никто из них тогда не ожидал, что эти люди окажутся неслабыми противниками. Санджи ахнуть не успел, как потерял сознание от сильного удара по голове. Последнее, что помнил – валяющийся в глубоком обмороке Луффи и что-то орущий ему, Санджи, Маримо. Очнулся он от неприятных ощущений затёкшего тела. Он сидел на полу с пристёгнутыми над головой руками. Ноги тоже были сцеплены похожими наручниками. – О, пришёл в себя! Ну что, как состояньице? Санджи оценил обстановку: шестеро дюжих мужчин и он, скованный по рукам и ногам. Чёрт побери... – А всё-таки странный он, – протянул один из них. – После моего удара и в наручниках из кайросеки ещё и очнуться умудрился. Вон то резиновое чудовище ещё в себя не пришло, а болтливый олень, по ходу, вообще сдох... – Ублюдки, вы что с ними сделали?! – Санджи рванулся вперёд, только усилив этим боль в пережатых конечностях. – Что с Луффи и Чоппером? – Эвона как брыкается. Слушайте, ребят, а может он... того? Не Проклятый? — спросил в пустоту другой мужик. – Да как же не Проклятый, если все остальные Проклятые, а он с ними путешествует? – всплеснул руками третий. – А что, все прям Проклятые, да? – Ну-у... Насколько я знаю, кроме него из пойманных ещё никто не очнулся. Глаза Санджи расширились. Значит, не только Луффи с Чоппером, а все?.. Вся их команда? И Нами-сан с Робин-чан – тоже?.. – А вы точно их всех поймали? – спросил самый важный на вид мужик. Остальные усердно закивали. Слишком усердно. – Ладно. Тогда я пойду посмотрю на остальных, а вы пока приготовьте всё для казни... – Есть, монсеньор! – бодро отрапортовал тот, кто по своим словам вырубил Санджи, Луффи и Чоппера. – А с этим пареньком что делать будем? – ткнул он пальцем в сторону Санджи. – Тоже казним. Он нечист хотя бы потому, что путешествовал с Проклятыми. – Хм. А может... – Никаких "может"! – рявкнул "монсеньор" и одарил всех убийственным взглядом. Даже Санджи вздрогнул – чёртов ублюдок явно обладал Королевской Волей. Чужие глаза остановились на лице Санджи, и в них мелькнуло странное выражение – что-то знакомое, но неуловимое. – Он нечист! Казнить!!! – заверещал "монсеньор" ещё громче, и Санджи поморщился. – Мы поняли, сир. Будет сделано, – мирно ответили ему, и визгливый хрен с Королевской Волей наконец-то убрался с глаз долой. "Так, самый опасный противник ушёл, – подумал Санджи и слегка посучил ногами. — Может, и получится выбраться и спасти леди..." – А куда это ты собрался, а, Златовласка? Санджи опешил. Это его, Куроаши но Санджи, только что назвали именем принцессы из детской сказки? Один из похитителей протянул руку и коснулся волос Санджи. Тот отпрянул. "Что здесь вообще происходит?" – М-м-м, мягкие. Как шёлк меж пальцев, ей-ей. – Ты говоришь как чёртов поэт, Костерук! – заржали остальные. Мужик развёл руками, вместо одной из которых у него и правда был костяной протез. – Что поделать, музыку слова во мне ничем не задушить... – Но он и правда красивый, – задумчиво промолвил другой. – Жалко будет такого казнить. Санджи заморгал. Он – "красивый"? Волосы "как шёлк"? "Жалко казнить"? Да что за чёрт! Осознание наступило, когда Костерук склонился над ним и рванул ворот тонкой рубашки, в то время как кто-то другой расстегнул цепи, сковавшие его ноги. Его ноги свободны! – Получайте, извращенцы хреновы! Но ему только и удалось, что пнуть пару из них в причинное место, прежде чем Костерук окончательно разорвал на нём одежду, оголив живот и грудь, а ещё один мужик перехватил сильные ноги и прищёлкнул языком: – А хорошая растяжка. Слышь, парень, ты ведь уже делал это, не так ли? И тут до Санджи дошло окончательно. Его сейчас изнасилуют. Его будут касаться мужчины. Санджи унизят и втопчут в грязь его честь. Если они решат добить его окончательно и позволят ему жить после всего этого – он не сможет больше никогда взглянуть в прекрасные глаза меллорин. В чистые глаза Луффи. Ощущать себя на равных с Маримо. Маримо... Он даже взглядом Санджи не удостоит, если узнает. С него сдёрнули брюки, а вырваться всё не удавалось: лодыжки будто бы в клещах зажали, чуть не до хруста в костях. Санджи рванулся вперёд, чуть не выворачивая руки в запястьях – нет, он не позволит, лучше убейте, убейте сразу, иначе его накама никогда не примут еды из его рук! – Вот же ж строптивая Златовласка, а! – Костерук схватил его за подбородок и сжал скулы, вынуждая Санджи приоткрыть рот. – Тебе же явно не впервой, с такой-то внешностью. Небось отбоя от поклонников нет, а? – он склонился к лицу Санджи, чуть не касаясь его. – А целуешься сладко? Костерук только отвернулся на секунду, чтобы бросить второму небрежное "Ноги держи крепче!", как Санджи ударил его головой в висок. Противник даже не шелохнулся, только широко ухмыльнулся: – А ты горячий, как я посмотрю. Люблю таких, с характером. Санджи брыкался как только мог, и Костерук подозвал ещё одного человека. Вдвоём те двое сумели развести ноги Санджи в стороны так, чтобы Костерук устроился меж ними. Нет... нет... Щекам горячо, а перед глазами всё плывёт. Талию обвила холодная рука – не нежная ручка Нами-сан, благодарящей его за вкусный коктейль, не гибкая рука Луффи, возжелавшего, чтобы Санджи немедленно приготовил ему много-много мяса на косточке, не дрожащая рука прячущегося за него Усоппа... Санджи закрыл глаза. Теперь так уже не будет. Ничего не будет. Прощайте, ребята. Я вас люблю * * * Сказать, что Зоро охренел, – это ничего не сказать. Луффи и чёртового кока сцапали в две секунды прямо на его глазах, а он даже не мог им помочь, потому что был занят разделением на части нескольких самонадеянных придурков, решивших, что высокого мужчину с тремя катанами и убийственным взглядом поймать получится так же легко. Но свою долю неприятностей они Зоро добавили, не без этого: их бравую команду во главе с капитаном успели куда-то утащить под шумок, и Зоро потерял определённое время, разыскивая своих накама. Легче всего нашлись девушки, а благодаря сообразительности Нами и освободить их оказалось довольно просто. Робин посоветовала разделиться и искать Мугивар всем и сразу, но Нами заявила, что без неё никуда не пойдёт. На том и порешили, только Робин на прощание пожелала Зоро "верного пути". Он взбесился не на шутку, но промолчал. Между прочим, эти два года он у Михоука не только владению мечом учился! Но полуподвальное помещение, в котором держали Мугивар, и в самом деле было построено чёрт пойми как, и Зоро остановился перед очередной дверью. И тут его голову словно стрелой пронзило. Кто-то рядом испытывал глубокое, всепоглощающее отчаяние. Зоро аж похолодел: прежде ему никогда не приходилось слышать, как умирала сама душа. А сейчас ещё и была высока вероятность, что отчаивалась душа кого-то из его накама, родного для него человека. Воля Наблюдения и бьющаяся в агонии душа вели его получше всяких карт и компасов. Вот эта неприметная чёрная дверь – то, что нужно. В обычном состоянии он бы просто прошёл мимо и не заметил её, но сейчас – не то. Сейчас за этой дверью находится душа – душа, что даже не зовёт на помощь: настолько велико её отчаяние, что убило саму Надежду. – Что за... Чёртов кок. Лежит на полу, руки скованы над головой, одежда разорвана, голые ноги раздвинуты, над сжавшимся от отчаяния телом нависает какой-то мужик с костяным протезом и здоровой рукой расстёгивает ширинку брюк... Зоро мог сложить два и два. Единственный видимый глаз кока взглянул на него, и в нём отразилось такое облегчение и счастье, что Зоро стало не по себе. Это что нужно было сделать, чтобы довести их гордого кока до такого?!.. – Санджи? – его голос был ровным. Ровным и со сталью в нём. – Санджи, скажи: они тебе что-нибудь сделали? – Э-э... э-а-а... – Понятно. Сейчас разберусь. * * * Санджи никогда не был так рад видеть Зоро. Он вообще никого никогда не был так рад видеть – разве что в детстве корабль на горизонте, когда они со старым хреном три недели на острове помирали. Мелкий баклажан, тогда он и не знал ещё, что есть на свете вещи и пострашнее смерти – даже такой ужасной, как смерть от голода. Когда шмякнулась о стену слетевшая с петель деревяшка, Санджи поднял взгляд, уверенный, что прибыл ещё один насильник – эти ненавистники "Проклятых" прямым текстом сказали, что отымеют его всей компанией. Если монсеньор не помешает, конечно. А Санджи не надеялся даже на прибытие монсеньора, который повелел бы немедленно его казнить, не то что на прибытие накама. – Санджи? Это имя. Его имя, да. Вот только он его нечасто произносит. Почти никогда не произносит, на самом-то деле. Сигнал опасности: непорядок. – Санджи, скажи: они тебе что-нибудь сделали? Он смотрит внимательно: это точно Зоро? Ему кажется, что это не он, он уже ни в чём не уверен, ведь он пытается ответить ему, а получаются только невнятные звуки Почему он не может говорить, он же умеет говорить, он же человек, он же взрослый... – Понятно. Сейчас разберусь. * * * Ему хватает минуты. Ровно шестьдесят секунд, чтобы уничтожить пять жизней. Не так уж и мало времени ему понабилось-то. Тренироваться надо лучше. Но нашинковал он их будь здоров – кок и то бы обзавидовался. Если бы видел. Но он сидел, склонив голову на грудь, и рыдал. Тихо, но так, что обнажённые плечи вздрагивали при каждом всхлипе. Зоро быстро обтёр мечи о непонятно для чего висящие здесь занавеси – нормально почистить он их и потом успеет – и начал искать ключи от наручников. Обнаружились они быстро – как раз рядом с остатками ублюдка, что держал левую ногу Санджи. Зоро скосил глаза: на лодыжках кока наливались огромные синяки, слишком заметные на бледной коже. Зоро стиснул зубы. Эти твари слишком легко отделались: в содеянном он и сотой доли того, что испытывал, не выразил. Но он не был таким идиотом, чтобы напуганного до невменяемости Санджи ещё и добивать зрелищем расправы – и так гораздо более кровавой, чем обычно. Ключ легко скользнул в предназначенное для него отверстие, и руки Санджи оказались на свободе. Зоро осторожно взял хрупкие кисти в свои широкие ладони. И на запястьях синяки оставили, ублюдки... Он бы точно сделал с останками этих дряней что-то нехорошее, если бы в этот момент худые руки не обхватили бы его шею, а чужие губы не прижались бы к его губам. Хотя нет – с останками этих ублюдков и правда нужно было сделать что-то нехорошее, раз они довели Санджи до такого состояния. Зоро отстранился и осторожно расцепил отчаянно сжимавшие его плечи руки. По лицу Санджи катились слёзы. – З-зоро... Зоро... ЗОРО! – и он снова схватил его за плечи и прижался к груди. – Всё хорошо, Санджи, – на секунду выпустив его, Зоро снял свой длинный халат, чтобы завернуть в него дрожащего накама, который тут же в очередной раз вцепился в него скрюченными в судороге пальцами. – Ш-ш-ш, всё хорошо, – Зоро прижал его к себе и коснулся губами светловолосой макушки. – С Нами-сан и Робин-чан всё в порядке, они сейчас освобождают остальных. Мы все вместе пойдём на "Санни", и там тебя осмотрит Чоппер. А Брук заварит нам своего фирменного чаю... * * * Перед Зоро стояла дилемма: вернуться на "Санни" и вместе с дрожащим в его объятиях коком ждать, пока девчонки освободят остальных, или идти к ним на помощь. Зоро взглянул на Санджи и понял, что второй вариант отпадает: кок явно был не в себе и хватался за него как утопающий за соломинку, крепко и отчаянно. Значит, оставалось только вернуться на "Санни". Он не прогадал: все накама были на месте, хоть они с Нами и не договаривались о дальнейших действиях. Рыжая ведьма первая заметила его: – Зоро! – удивлённо моргнула. – И... Санджи-кун? – Собственной персоной, – хмыкнул Зоро и перехватил кока поудобнее. – Все в сборе? Если да, то валим отсюда да поскорей. Объяснения потом, всё потом, – властно добавил он, увидев вопрос в глазах Нами. Она кивнула и убежала к стоящему за штурвалом Фрэнки, по дороге поймав Чоппера и несильным пинком запустив его в сторону Зоро. Он улыбнулся: эту женщину ничто не изменит. – Зоро, что с Санджи? – Чоппер уже принял свою двуногую форму и обеспокоенно рассматривал кока. – И почему он голый? – спросил как всегда вынырнувший из ниоткуда Луффи. Услышав его голос, Санджи повернул к нему заплаканное лицо. Тот опешил. – Луффи... Луффи! – и кок снова разрыдался. Робин попыталась утешить его, и Зоро справедливо полагал, что этому любителю меллорин должно было полегчать как минимум, но приближение Робин к Санджи дало совершенно неожиданный эффект: их, надо полагать, бывший Эро-кок впал в истерику, дико задрожал и чуть не забрался Зоро на голову, спасаясь от протянувшей к нему руку Робин. "Он её не узнаёт, – осознал Зоро, и эта мысль напугала его до чёртиков. – Он не узнаёт свою накама, свою меллорин..." – О... – она прижала руку к груди. – Интересно. Усопп, подойди сюда, пожалуйста. Эксперимент удался. Или не удался – как посмотреть. Проверить, узнаёт ли кок прочих накама, им удалось: не узнаёт. Но вот чтобы успокоить Санджи, Чопперу – которого он, к слову сказать, тоже не узнал – пришлось вколоть ему большую дозу успокоительного. – Неси его в лазарет, – велел хмурый Чоппер. – Сейчас будем разбираться. Зоро был не из тех, кто вечно ходит вокруг да около: оставшись наедине с Чоппером и спавшим мёртвым сном коком, он рассказал всё, что видел, умолчав разве что только об учинённой им самим расправе над неудавшимися насильниками. Чоппер в ужасе прижал руки ко рту и поспешил как следует осмотреть Санджи, чтобы убедиться в том, что Зоро всё-таки пришёл вовремя. – Он в порядке, – облегчённо выдохнул Чоппер. – Я не обнаружил никаких физических повреждений, кроме раны на голове и синяков на запястьях и лодыжках. – Зато психически он здорово повредился, – мрачно заметил Зоро. Чоппер опустил глаза. – Будем надеяться, что нет. Он же узнал тебя и Луффи. – Зато не узнал одну из своих обожаемых меллорин. И не факт, что узнал бы вторую... Чоппер ничего на это не сказал и, вернувшись в свою обычную форму, начал нашёптывать себе под нос: – Ему надо будет пропить курс успокоительных... и пусть пока побудет здесь... никаких отрицательных эмоций... и никаких приключений... Громыхнула дверь. Зоро хмыкнул: а вот и приключения пожаловали. – ЧТО ТАКОЕ С САНДЖИ, ОН УМРЁТ?! К удаче Луффи, кок даже не дрогнул во сне, иначе Чоппер точно применил бы "Стронг Пойнто" по отношению к собственному капитану. А так он отделался дополнительной шишкой на макушке. …После рассказа Зоро Луффи долго молчал. Необычайно долго. Встревоженный Чоппер постучал копытцами у него перед глазами, но уставившийся в одну точку взгляд своего направления не изменил. – Чоппер... Скажи, с ним всё будет хорошо? Оленёнок бросил грустный взгляд в сторону Санджи, а потом взглянул на Луффи и необычайно твёрдым голосом заявил: – Санджи – сильный. Он справится. Зоро подошёл к кровати и склонился к спящему коку. – Слышишь? – прошептал он. – Чоппер верит в тебя. Возвращайся, мы ждём тебя. Санджи... * * * Неизвестно, то ли это слова Зоро вкупе с непоколебимой верой Чоппера подействовали на него, то ли просто кончилось действие снотворного, но Санджи очнулся уже к вечеру. Просидевший весь день у его постели Зоро не сразу осознал, что произошло. – Где я? – Санджи удивлённо уставился на него. – Зоро? – Тсс, – он пересел на край постели. – Я здесь, с тобой. – Что ты со мной как с душевнобольным разговариваешь?! – рассердился Санджи. – И что вообще происходит, почему я в... – он осёкся, и Зоро почти физически ощутил, как разум Санджи заполонил страх. Кок сжал край одеяла так, что пальцы побелели, и мелко задрожал. Он вспомнил. – Зоро... – он скрипнул зубами, услышав этот надтреснутый голос, который никак не мог принадлежать всегда такому самоуверенному Завитушке. – Зоро... что они со мной сделали?.. – Ничего. Только оставили пару синяков на руках и ногах, – Зоро осторожно взял Санджи за запястья. – Вот, видишь?.. – Зоро... Они точно больше ничего не сделали?.. – Точно, – Зоро улыбнулся, и Санджи неуверенно ответил ему на улыбку. – Они никому ничего не сделали. Не успели. Санджи судорожно вздохнул и прикрыл глаза. Зоро долго смотрел на него изучающим взглядом, прикидывая, стоит ли сейчас об этом спрашивать, ведь кок явно ещё не отошёл от происшествия, но Санджи сам развеял его сомнения, открыв глаза и спросив: "Что?" – Это я тебя должен спросить, – нарочито спокойно заметил Зоро. – Что это было? Санджи непонимающе моргнул. – Когда? – Ты поцеловал меня там, Завитушка. – Ох... – Санджи стремительно покраснел, из чего Зоро заключил, что он всё помнит, просто, когда он узнал, что ничего страшного не произошло, эпизод с поцелуем, видимо, был спешно затолкан куда-то в глубины памяти. – Если не хочешь говорить – не говори, я не настаиваю. Спишем всё на твой полнейший шок... – Нет! – в голосе Санджи послышались истерические нотки. – Я в сознании был! И в здравом уме... просто... – он взглянул на Зоро исподлобья. – А ты не будешь смеяться? Зоро хмыкнул. – Я не буду смеяться, я буду пугаться. Ты ли это передо мной, Завитушка? – Заткнись! И только попробуй сказать что-либо, пока я буду говорить! Да и после того, как закончу, – тоже!.. Через пару минут Зоро взял Санджи за руку и осторожно пожал худые пальцы. "Ты собирался что-то сказать? Так говори!" Санджи набрал побольше воздуха в грудь и выпалил как на духу: – Я девственник. Нецелованный. И я боялся, что меня... что со мной... Что мой первый поцелуй – он будет насильно и что меня... Зоро устал слушать этот бессвязный лепет – основную мысль он и так уловил - и молча зажал Санджи рот. Кок опустил глаза и не попытался отнять ото рта чужую ладонь, а Зоро вскоре почувствовал влажные капли на своих пальцах. Чёрт, я его ещё и расстроил. Он вздохнул, придвинулся поближе к Санджи и аккуратно вытер ему глаза. Длинная чёлка сбилась набок, и Зоро слегка вздрогнул: очень уж непривычно ему было видеть оба глаза кока, да ещё и так близко. Большие голубые глаза, широко раскрытые от удивления. Так вот какой ты настоящий... Санджи. И тут Зоро понял, что ему не сдержаться. Сам виноват, Завитушка, – не черт целовать человека, который любит тебя уже два года... Слегка улыбнуться, взять его лицо в руки, наклониться и коснуться его губ. Они тёплые и нежные, совсем непохожи на мужские. Но и на женские вряд ли похожи – скорее, на губы отрока. Совсем не вязалось это с образом взрослого курящего парня, вечно ругающегося мастера боя ногами. Похоже, он всё-таки не зря это сделал: Санджи не отстранился. И тогда Зоро позволил себе скользнуть языком в его рот. А Санджи ответил ему, чуть откидывая голову назад и робко касаясь запястий Зоро. Они целовались осторожно, словно языки их были острыми, и они боялись поранить ими друг друга. Зоро не устраивала такая гипернежность, но он не хотел напугать Санджи, не хотел, чтобы он думал, будто Зоро может причинить ему вред... в том или ином смысле. Он с сожалением отстранился от вожделенных губ и необычайно ласково для себя прошептал: – Ну вот. По крайней мере, ты теперь не будешь бояться. Он уже поднялся с кровати, когда Санджи схватил его за рукав халата. – Зоро! – он обернулся. – Спасибо. Ты мне очень помог. И тогда, и сейчас. Правда. – Всегда пожалуйста. Зоро тогда ещё не знал, что эта обычная вежливая фраза станет настоящим пророчеством...