Две недели

Зоро считал, что поступил правильно, оставив кока наедине с капитаном, и никакой даже самый сильный пинок не мог его переубедить. А удар Санджи хиленьким вышел, на троечку. Зато последовавший за ним секс вышел на пятёрочку, и глаза Санджи блестели от удовольствия, а Зоро вдруг понял, что ради блеска этих глаз он сделает всё, действительно всё. На секунду стало страшно. Понимает ли вообще это дремлющее в его объятиях существо, какую власть над ним имеет? Зоро не боялся, что Санджи может заставить его совершить нечто ужасное – ужасное именно по его, Зоро, шкале ценностей – но пугал сам факт подчинения. Зоро с детства никто был не указ, и только в девятнадцать лет он добровольно отдался под командование Луффи. Теперь ему двадцать один, и у него появился ещё один командир, ещё более могущественный, чем первый. Можно попытаться сбежать, скрыться, но трусом Зоро никогда не был – напротив, всегда встречался с опасностью лицом к лицу. И к Санджи тогда он пришёл бы сам, не опереди тот его... Зоро улыбнулся: да уж, Санджи тоже трусом не был. – Ты чего не спишь? Улыбаешься... Вспомнил что-то хорошее? Зоро лежал на спине, и внезапно нависшее над ним вопросительное личико Санджи вдруг показалось ему очень забавным. – Угу. Очень хорошее: вечер, когда ты пришёл ко мне на палубу. Санджи хохотнул. – А ведь с той ночи только две недели прошло, ты в курсе? – Так мало? А столько всего произошло... – Угу, – Санджи положил подбородок на грудь Зоро и кокетливо взглянул на него из-под чёлки. – Например, я курить бросил... – О да, это настолько эпично, что затмевает тот факт, что я признался тебе в любви, и мы уже два раза трахались. Санджи вздохнул и слез с него. – Нет у тебя чувства юмора, Маримо, не-ту. Зоро повернул голову. – Не смей. – Что – не сметь? Заявлять, что у тебя нет чувства юмора? Так это ж правда. – Нет. Называть меня не по имени – не смей. Не после всего, что между нами было. Санджи виновато улыбнулся. – Прости. Кажется, это не у тебя чувство юмора отсутствует, а у меня чувство такта... Зоро перевернулся набок и чмокнул любимого в макушку. – Не кори себя. И давай спать. Санджи кивнул и с улыбкой раскрыл объятия. Зоро замер на секунду, а потом с готовностью растворился в ощущении любимого человека рядом. Что ж, может, это и плен, но плен слишком сладкий, чтобы от него отказаться. * * * Шли дни, и Санджи расцветал на глазах. Зоро раньше никогда не видел его таким счастливым и справедливо считал себя причастным к этому. Ведь именно он приложил руку (и, прямо сказать, не только руку) к тому, что их кок теперь чуть ли не танцевал по палубе, разнося коктейли. Кстати о коктейлях: если раньше Санджи заботился только о комфорте девушек, то теперь Луффи не приходилось тонко намекать ему "Санджи, жара, хочу мороженое", потому что он сам теперь предлагал охлаждающие десерты в жару и горячий глинтвейн в холод. Предлагал всем: и мужчинам, и женщинам. В первый раз Усопп с непривычки перепугался и чуть не выстрелил в Санджи, решив, что он не он, а какой-то в высшей степени коварный враг, однако удар лакированного ботинка по голове быстро заставил его признать в нём родного накама. Зоро был рад таким переменам. Рад не для себя, но для самого Санджи. Он не растерял своей галантности и по-прежнему был учтив и обходителен с дамами, по-прежнему восхищался их красотой. Но он теперь не умирал от кровопотери, видя полуобнажённую девушку, а, если учесть его редчайшую группу крови, это означало, что он по сути избавился от одной из своих личных смертельных опасностей. Он стал более сосредоточен в бою и более не отвлекался ни на чужих, ни на своих девушек: Нами с помощью своего климатакта как-то раз наглядно показала ему, что она вовсе не нежная беспомощная принцесса, каковой он её всегда считал. А Робин с прежней милой улыбкой на лице взяла в захват шеи всех присутствующих врагов и одновременно свернула их. На лице её при этом не доргнул ни один мускул, и Зоро подумал, что понадобься ему помощник там, на острове N., он не колеблясь бы выбрал Робин. И он был уверен: она не откажет. В общем, жизнь налаживалась, и Зоро чувствовал себя почти счастливым. Почему "почти"? Потому что одно до боли невыносимо любимое им создание так и не сказало, что же оно к нему чувствует. Зоро понимал, что так выгибаться под другим человеком, не чувствуя к нему ничего, просто невозможно, но... Его просто бесило это самое "почти". * * * Летние острова как назло попадались один за другим, но Санджи это даже веселило: такой простор для кулинарных экспериментов! В Новом Мире, как выяснилось, очень любили мороженое, и Санджи, который и сам был поклонником этого незамысловатого лакомства, собрал уже толстую тетрадку невиданных рецептов, не уставая радовать своих накама всё новыми и новыми видами этого десерта. Ребята ели и нахваливали, и только одному человеку было наплевать на его усилия – Зоро. Он не любил сладости и никогда не ел их, делая исключение только для фруктов, да и то не всех. Сколько Санджи ни упрашивал его хотя бы попробовать, тот упорно отказывался, и в конце концов он прекратил свои попытки. Да пофиг на этого неотёсанного мечника с дурным вкусом – встречайте новый шедевр Санджи! Рецепт он позаимствовал у поваров очередного летнего острова, который славился как раз таки своей кулинарией. Ничего особенно сложного в приготовлении не было, требовалось лишь точно рассчитать пропорции ингредиентов: ягод редкого сорта вишни, растущего только на острове поваров, да сиропа, приготовленного из одного фрукта оттуда же (хотя и не столько редкого). Ну, и всякие добавки по вкусу повара. Санджи объяснили, что каждое такое мороженое уникально, двух одинаковых просто не случается, ведь в каждую порцию повар вкладывает новую частичку своей фантазии, своей души. Санджи раздал накама по большому вафельному рожку, наполненному холодным лакомством, и пожелал есть осторожно, ведь у этих ягод, словно специально созданных богами для приготовления мороженого, имеется одна интересная особенность: они сохраняют холод вокруг себя. Мороженое с ними всё-таки тает, конечно, но в два-три раза медленнее, чем обычное. Собственно, именно поэтому Санджи так и полюбился этот рецепт – он сам очень любил мороженое, но эта его дурацкая привычка медленно его есть... Большая порция мороженого быстро превращалась в сладкую лужицу, и удовольствие терялось. Однако Санджи слишком понадеялся на чудесные ягоды: рожок был достаточно крупным, и даже они со своим эффектом холодильника не выдержали медлительности Санджи, и мороженое начало активно таять. Мугивары сидели на палубе, одновременно наслаждаясь прохладным лакомством и ясным днём. Зоро тоже был на палубе – дремал на свежем воздухе в тени деревьев Нами-сан. Да-да, Санджи должен был признать, что он отвлёкся на Зоро, и это тоже сыграло свою роль в его долгой трапезе. – Вот чёрт! Санджи принялся облизывать макушку мороженого Слева, справа, сверху. У Санджи с детства были чувствительные зубы, и это, как ни странно, помогло ему стать хорошим поваром: он умел подбирать ингредиенты так, чтобы, взаимодействуя друг с другом, они не вредили зубной эмали. И именно поэтому он никогде не кусал мороженое, а только облизывал его. Он не сразу заметил, как с другой стороны рожка отвалилась часть бортика, и мороженое стало капать ему на руку. Да ё-моё! Проведя губами по костяшкам пальцев и собрав сладкую жидкость, он принялся вылизывать открытый бочок мороженого [я сама щас кончу! *-*], поддерживая рожок второй рукой. Его пальцы окрасились фиолетовым, и Санджи рассмеялся: так забавно смотрелись тёмно-синие ягоды на сиреневом фоне с бордовыми прожилками сиропа – будто бы ребёнок, рисуя, случайно смешал разные краски. Он начал торопливо облизывать пальцы, как вдруг поймал на себе тяжёлый взгляд Зоро: судя по всему, тот уже давно не спал. Санджи радостно помахал ему рукой и поспешно снова сунул пальцы в рот, недумевая, почему Зоро так странно на него смотрит. Но стоило ему понять природу этого взгляда... Санджи скосил глаза на свои же пальцы в своём же рту, а потом задумчиво посмотрел на мороженое. И рассмеялся мысленно, поняв, как он выглядит со стороны. Да ты пошляк, Зоро!.. Ладно же, если хочешь, я тебе подыграю... * * * Одному только дьяволу морскому ведомо, что выдернуло Зоро из сладостной дрёмы именно во время этого чёртового поедания этого чёртового десерта. Первым, кого он увидел, был Санджи (что естественно – наши глаза сами ищут объект, который мы сейчас хотим видеть больше всего), и он творил что-то... невообразимое. Только спустя пару минут до Зоро дошло, что это он так извращённо мороженое ест, оказывается, а не пытается заочно, на расстоянии десяти метров, довести его до оргазма. Удивление, промелькнувшее в глазах Санджи, подтвердило догадку Зоро, и он успокоился (насколько вообще можно было успокоиться в его состоянии), но тут этот блондинистый чёрт расплылся в понимающей улыбке и хитро подмигнул ему. Зоро стало не по себе, а в следующий миг Санджи, держа рожок одной рукой, полностью взял в рот мороженое, мучительно медленно выпуская его обратно и снова облизывая [я кончила *О*]. Зоро забыл как дышать и всё не мог оторвать взгляда от этого зрелища, которое Санджи проигрывал вновь и вновь. Что ж ты творишь-то, идиот... Тут же вся команда, и девчонки с Чоппером тоже... Этот эротический показ нужно было прекратить немедленно, но Зоро всё смотрел и смотрел, пока Санджи не прикончил наконец-то треклятое мороженое и не облизал один за другим все десять пальцев, не забыв покрутиться язычком вокруг каждого. У Зоро чуть перед глазами не помутилось. Санджи бросил на него быстрый взгляд, робко улыбнулся и направился в сторону кухни. Зоро чертыхнулся и поднялся на ноги, намереваясь последовать за ним. За свои поступки надо отвечать, Санджи... * * * У Санджи горели щёки. Они и сам не ожидал, что может вести себя таким совершенно бесстыжим образом, да ещё и прилюдно. А ведь с тех пор, как Зоро решительно притащил его в свою каюту и заявил, что отныне он будет жить здесь, прошли всего две недели. Две недели плюс две недели. Санджи усмехнулся, ополаскивая руки от липкости почившего мороженого, как вдруг его схватили за ворот рубашки и встряхнули пару раз как нашкодившего кота. – Идём-ка со мной, Эрот недоделанный. Я влип Зоро приволок его в свою – теперь уже их – каюту, отпустил изрядно пострадавшую рубашку Санджи, закрыл дверь и привалился к ней спиной, сложив руки на груди. – Можно было бы и поаккуратнее, между прочим, – проворчал Санджи, поправляя смятый воротник. Зоро нехорошо ухмыльнулся. – Тебе тоже. Шаг вперёд, подсечка, и Санджи падает на колени. Не совсем, конечно, "падает" – Зоро придерживает его, уберегая от повреждений, но сути это не меняет: Санджи оказывается перед ним на коленях. – Ты сам напросился, – серьёзно произносит Зоро и распахивает полы халата, под которым ничего не оказывается. Ну как "ничего" – одежды в смысле. А так очень даже "чего"... Санджи понимал, что к этому всё и шло и он и правда сам напросился, но удивлённый вздох из груди всё же сдержать не смог – раньше ему не доводилось видеть член Зоро так близко. "Я готов ответить за свой поступок" – промелькнула в голове собственная фраза, и Санджи улыбнулся. Осторожно коснулся всё ещё влажными пальцами горячей плоти, наклонился и взял в рот. Ощутил, как Зоро вздрогнул, и, сжав губы чуть сильнее, стал двигать ими вперёд-назад, то почти полностью вбирая член в рот, то почти выпуская его. Как мороженое Санджи мысленно прикинул, с каким лицом он теперь будет предлагать мороженое своим накама и чуть не подавился. С никаким, видимо. На затылок опустилась тяжёлая рука, словно говоря: не отвлекайся. Санджи обхватил рукой основание члена, а сам стал уделять особое внимание головке, раз за разом облизывая нежную кожицу и осторожно надавливая на неё языком. – Чёрт, не знал бы – ни за что не поверил, что ты в первый раз подобное делаешь! – прохрипел Зоро. Санджи на минуту отвлёкся от своего занятия и игриво взглянул на любовника из-под чёлки. – Мне принять это как комплимент? – А сам как думаешь? – Ну-у... – движение рукой по всей длине ствола, и у Зоро чуть не подкашиваются ноги. – Я думаю, что ты уже готов кончить, – он похабно улыбается, наклоняется и всасывает головку. Это предел Зоро. Санджи послушно проглатывает не такую уж и неприятную на вкус жидкость. "Не мороженое, конечно, но и не касторка", – усмехается он, вытирая губы тыльной стороной ладони. А вот подняться на ноги, оказывается, сейчас не так легко: колени затекли, и Санджи приходится приложить определённые усилия, чтобы разогнуть суставы. Зоро же, в то время как он поднимается на ноги, сползает вниз по закрытой двери и тяжело, рвано дышит. Санджи смеётся. – Видел бы ты себя со стороны – таким беспомощным кажешься. – Я не кажусь... – Зоро прокашливается, избавляя свой голос от несвойственной ему хрипотцы. – Я такой сейчас и есть. – А ещё – откровенный, – подсказывает Санджи. – Да. И откровенный. Санджи снова смеётся и не замечает, как Зоро рывком поднимается на ноги и бросается на него словно хищник. И вот Санджи уже лежит под ним на кровати, непонимающе хлопая глазами. А Зоро склоняется ниже и шепчет ему на ухо: – Продолжим? У Санджи по всему телу разбегаются мурашки от этого горячего шёпота, и он вдруг понимает одну очень важную вещь... – Зоро. – М? – Я тебя тоже. – Что? – То, что ты мне всегда говоришь, – в сером глазу мелькает понимание. – Теперь я уверен: я тебя тоже. Губы Зоро изгибаются в такой счастливой улыбке, что Санджи не знает, куда деться от нахлынувшей на него нежности. Пальцы Зоро, до того сжимавшие запястья Санджи, переползают выше и переплетаются с его пальцами. Зоро утыкается ему носом в изгиб шеи, и Санджи медленно выдыхает, глядя в потолок и ощущая всем тело близость любимого. Он абсолютно и совершенно неприлично счастлив. * * * Наступающее утро захолодило босые ступни, и Санджи недовольно поджал ноги, пряча их под одеяло. Открыл один глаз, взглянул на большие настенные часы. Чёрт, снова его угораздило проснуться на два часа раньше обычного... Пять часов. Там рассвет, наверное, вовсю, вот и в комнате светлеет, да так быстро. Санджи вздыхает, понимая, что теперь уже вряд ли уснёт, и тихо выбирается из объятий Зоро. Оборачивается: спит как ни в чём не бывало. Санджи целует его в щёку и идёт одеваться, не замечая, как на губах Зоро расцветает улыбка. Утро немного ветреное и прохладное – как-никак они держат курс на осенний остров. Санджи опирается локтями о борт и смотрит на восток, туда, где восходит солнце. Линию горизонта увидеть невозможно, она словно потонула в тёплом золотистом сиянии. Тёплом, несмотря на осенний ветер. Санджи смотрит туда, в солнечное марево, и думает, что оно чертовски напоминает ему любовь. Вот летят в твою сторону ледяные порывы, а ты – ты их не ощущаешь, потому что тебя защищает нечто золотисто-тёплое. Санджи чувствует: его защищают. Он защищает. Тот, кто, если понадобится, может разрезать сам воздух. Слышит лёгкий перестук каблуков, оборачивается и открывает рот, чтобы поприветствовать Робин-чан, но она вдруг закрывает ему рот ладонью. – Ничего не говори, прошу. Такое прекрасное утро не для слов. Мудрый взгляд голубых глаз, и Санджи кивает. Ты права, Робин-чан... Она улыбается и убирает руку. Санджи снимает пиджак, накидывает его на плечи Робин и слегка приобнимает её. Они вместе смотрят, как солнечное марево разгорается ярче. Две пары голубых глаз встречают зарождение нового дня и новых двух недель.