Две недели

Нами ушла, оставив Зоро наедине со своими мыслями и несколькими неоткупоренными бутылками сакэ, которые очень скоро опустели. Легче не стало, спокойнее – тоже. – Опять пьёшь? Зоро поднял голову: ну надо же, сам явился. – И что? А ты опять с сигаретой. Санджи стушевался на секунду, но тут же решительно выщелкнул сигарету из пальцев. Тлеющий свёрток табака полетел в море, и Зоро невольно усмехнулся: ещё одна жертва на благо их отношений? – Зоро, какого чёрта? – сложив руки на груди. Не заняты курением, теперь не знает, куда их деть – Этот вопрос к возмездию относится или к поцелую? – он поднялся на ноги и отряхнул брюки. – Ты уж извини, но ни за то, ни за другое я прощения просить не стану... – Да и хрен бы с ним, с возмездием этим, – кок нарочно выделил голосом слово, – и так понятно, что ты варвар из позапрошлого века... – Это я-то варвар? – Зоро сделал шаг вперёд, и теперь они стояли буквально в паре десятков сантиметров друг от друга. – А кто нянчился с тобой, перепуганным до смерти, кто тебя обнимал и по голове гладил – тоже варвар? – Да кто тебе сказал, что я нуждался в твоей заботе? – ТЫ! Кок вздрагивает, и Зоро вдруг снова видит в нём не язвительного циника, а испуганного мальчишку с большими голубыми глазами. Мальчишку, которого хочется утешить... Зоро трясёт головой, пытаясь избавиться от навязчивого образа, и сжимает в кулаки руки, а то мало ли что они могут выкинуть, в такой-то ситуации... Санджи отворачивается. – Я тебя ни о чём не просил! – Просил, – тихо произносит Зоро, и Завитушка снова смотрит на него из-под чёлки. – Умолял. Ты не видел своё лицо, Санджи: твои глаза умоляли. И там, у сектантов, и потом... Я тебе нужен. Твоя радость от моего появления сегодня утром показала это яснее любых слов. – Замолчи! Зоро поджал губы, ожидая продолжения. – Ладно, забыли, – Завитушка взъерошил волосы. Всё ещё не знает, куда деть руки – Но может, объяснишь мне свою... напористость тогда, после разговора... Зоро оскалился. – Под "напористостью" ты имеешь в виду то, что я тебя поцеловал взасос и облапал везде, куда только дотянулся? Даже в неуверенном свете луны было видно, как покраснел кок. – Я не... – А зря, – жёстко оборвал его Зоро. – Потому что я тебя люблю. Недоумённый взгляд. – И? – Не как накама. – А как кого? Зоро сощурился. – Завитушка, ты идиот? Или просто так удачно прикидываешься? Трахать я тебя хочу! Взгляд Санджи изменился настолько резко, что до Зоро моментально дошло, что он только что ляпнул. – Санджи, я... – он протянул к нему руки, но кок в ужасе отшатнулся. Зоро скрипнул зубами, но любовь свою всё-таки поймал: нельзя было отпускать его вот так, ничего ему больше не сказав. – Санджи, – он прижал его к себе и зашептал на ухо: – Санджи, прости меня, я не так выразился. Я хотел сказать, что люблю тебя не только как накама – ты значишь для меня гораздо больше. Я понял это за время двухлетней разлуки: я полюбил тебя уже давно. И сейчас люблю, и это чувство всё нарастает... Санджи не сопротивлялся, и Зоро позволил себе ослабить хватку: хотелось взглянуть в его глаза. Санджи не стал отстраняться и пробормотал ему куда-то в плечо: – Я понял. Ты любишь меня так, как мужчина обычно любит женщину. Зоро скривился. – Был бы ты женщиной, я бы на тебя даже не взглянул. Санджи слабо хмыкнул. – Так ты вообще мальчиков предпочитаешь? Зоро не нравилась такая формулировка, но: – Да. – Понятно, – Ну наконец-то тебе понятно! – Я слышал о таких отношениях. Да и окамы на том острове за мной понятно зачем бегали. – Вечно за тобой какие-то извращенцы по островам скачут. – А сам-то? – Я – другое. – Ой ли? – Санджи поднял голову и взглянул на него. – А не ты ли сказал, что отыметь меня хочешь? – И что тут удивительного? Я же не импотент. Санджи снова хмыкнул. – Я заметил, – Зоро вопросительно поднял бровь, и Санджи неохотно добавил: – Тогда, утром, во время поцелуя... Зоро ухмыльнулся. – Чего ж тогда ночью отношения со мной полез выяснять, логичный ты наш? – Ты же сам сказал, что ты – "другое"! – Это я только сейчас сказал. Или... – Зоро взял Санджи за подбородок, вынуждая его взглянуть ему в глаза. – Или я для тебя тоже "другое", а, Завитушка?.. Кок промолчал, и довольный этим Зоро целомудренно поцеловал его в лоб. – Спокойной ночи тебе. Подобрал пустые бутылки и ушёл не оглядываясь. Пусть это блондинистое чудо, так неожиданно подарившее ему надежду на взаимность, само разбирается в своих чувствах. А Зоро лишь постарается не слишком надеяться. * * * Со времени этого разговора прошла неделя. Неделя, в течение которой Санджи ни разу не оставался наедине с Зоро дольше, чем на минуту. Он никак не мог решить, как ему вести себя с этим чокнутым мечником, заявившим, что он любит его. Но он позволял Зоро приходить перед сном, позволял ему целовать себя в лоб и желать спокойной ночи. Ритуал занимал не больше минуты, но в эту минуту они были одни в целом мире. Санджи пугало это ощущение, слишком интимным оно было, не дружеским, но иным. Санджи перестали пугать честно высказанные намерения Зоро и начали ужасать собственные неопределённые чувства и аморфные ощущения. Ему нравилось быть с Зоро. Ему нравились эти ежевечерние "минуты", а воспоминания о заботе Зоро, пока Санджи был в госпитале, приятно грели душу. Подозрительно приятно. После того разговора Зоро не сделал ни единого шага в сторону Санджи, лишь следующим вечером тихо пробрался на кухню, чтобы пожелать ему спокойной ночи и поцеловать в лоб. Это и превратилось в еженощный обычай. И только. Порой Санджи думал, что этой минуты ему слишком мало... * * * Но времени на размышления у него было немного: сегодня ведь день рождения Нами-сан, а значит, придётся весь день готовить, чтобы накормить хорошенько эту прожорливую компанию. Зоро он не видел с самого утра, но ему вызвалась помогать с ужином сама Робин-чан, так что Санджи затолкал свои не в меру странные мысли куда поглубже и целиком погрузился в готовку и непринуждённое общение с Робин-чан. Вечером Санджи так набегался, таская туда-сюда тарелки с едой и грязную посуду, что как-то умудрился пропустить момент, когда его доблестная команда, возжелавшая отметить двадцатиоднолетие Нами-сан на палубе, а не на кухне, успела наклюкаться в зюзю. Упились абсолютно все, даже Луффи с Чоппером. Даже устойчивую к алкоголю виновницу торжества угораздило выпить столько, что она теперь еле стояла на ногах, а, когда Санджи кинулся ловить её, запнувшуюся о ножку низкого столика, она как упала ему на руки, так сразу и уснула. Санджи вздохнул, покорно отнёс Нами-сан в её каюту и вернулся за Робин-чан. Остальные перебьются. Судя по их довольному сопению во сне им и так неплохо Взгляд задержался на Зоро. Он сидел, привалившись спиной к борту корабля, и спал, запрокинув голову. Неудобно, наверное Санджи тряхнул головой: не желал он сейчас об этом мечнике думать и мозги сам себе трахать. Сегодня праздник, день рождения Нами-сан, все наелись, напились и теперь спят. И Зоро тоже спит. Всё хорошо. Санджи чуть тарелки из рук не выронил и через столик сам не навернулся, когда Зоро внезапно открыл глаз, нащупал рядом с собой полупустую бутылку сакэ и в момент прикончил её. Он пил жадно, большими глотками, а потом просто отшвырнул её в сторону и заснул снова. Эта сцена кое-что напомнила Санджи. Ты жадный, Зоро. До всего жадный Он вспомнил, как горячо Зоро целовал его неделю назад здесь, на палубе. Как много голода было в этих поцелуях, как много неудовлетворённости в поверхностных касаниях... Воспоминания ярким румянцем обожгли щёки Санджи, он даже прижал к ним ладони, чтобы убедиться, что он всего лишь покраснел, а не загорелся. Иногда Санджи не хватало опыта или дальновидности, чтобы понять ситуацию, но он никогда не имел привычки врать самому себе: если отбросить его тогдашнюю обиду на Зоро и его вечное "я люблю женщин!", то... ему понравилось. Он ведь сбежал тогда от Зоро не потому, что боялся его дальнейших действий, а потому, что испугался реакции своего тела на уже сотворённое с ним. Но сейчас его тело явно взяло верх над мозгом, иначе как он мог бросить всё и подойти к спящему Зоро? И не просто подойти к нему, а опуститься на колени, взять его лицо в руки и поцеловать. Самому скользнуть языком в его рот и позволить себе тихо застонать от удовольствия... Санджи почти не испугался, почувствовав, что ему начинают отвечать. Он сейчас чувствовал себя так хорошо, так правильно... Руки Зоро обхватили его, притянув ближе, и Санджи окончательно почувствовал себя на своём месте. Он осмелел и скользнул губами по щеке Зоро, спускаясь на шею. Провёл языком по ключицам и слегка лизнул нежную кожу за ухом. И вдруг услышал хриплый шёпот: – Санджи... Прекрати... Иначе я тебя прямо здесь... Он рывком отстранился и еле подавил в себе желание отползти подальше. Впрочем, сбежать бы всё равно не получилось: пальцы Зоро слишком цепко держали его запястье, а открытый глаз наблюдал за ним слишком внимательно. – Зоро, мне больно. – Прости, – Зоро перехватывает его руку по-другому, а запястье целует. – Мне не хотелось бы, чтобы ты сбежал... после всего, тобою сделанного. Я люблю тебя, Санджи, и за свои поступки надо отвечать. Была не была – Я готов ответить за свой поступок. На лице Зоро промелькнуло удивление. – Правда? А ты точно понимаешь, что я имею в виду? Я люблю тебя, Санджи, – он придвинулся ближе. – И я хочу тебя. – Я понял. Я согласен. Удивление Зоро сменилось искренним изумлением. – Что, вот так сразу? – Не сразу. У меня целая неделя была на раздумья. А сейчас ещё и момент удачный. – Ясно. Тогда идём, – Зоро подозрительно легко для пьяного человека поднялся на ноги и потянул Санджи за собой. – Куда? – В мою каюту. Или ты и правда предпочёл бы любиться прямо здесь? И Санджи... – пристальный взгляд. – ...у тебя сейчас последний шанс отказаться. Когда мы переступим порог моей каюты, я уже не остановлюсь... как бы сильно ты меня об этом ни просил. – Эй, а откуда такая уверенность, что я буду снизу? – Санджи сам не понял, зачем это вякнул, ведь быть "сверху" он в любом случае не собирался. Зоро рассмеялся. – Это же очевидно, Завитушка. Даже если забыть о том, что ты девственник, из нас двоих ты более гибкий, а я более выносливый. Считай, это судьба, – Зоро толкнул дверь в свою каюту и взглянул на Санджи. – Это твой последний шанс. – Такое чувство, что ты сам боишься, – хмыкнул Санджи и первым сделал шаг... * * * Его бросило к стене. Жёсткие руки вцепились в бёдра, сдёрнули брюки и схватили нежные ягодицы, оставляя тёмные синяки на бледной коже. Санджи задохнулся и попытался вырваться, но Зоро зарычал как зверь, у которого попытались отнять добычу, и Санджи притих под его жадными прикосновениями. Казалось, Зоро был везде: сверху, сбоку, вокруг. Только не внутри. Санджи и сам не заметил, как оказался полураздетым, раскрасневшимся, гортанно стонущим на кровати под Зоро, который был всё-таки не так сильно пьян, каковым хотел показаться – очень уж внимательно его глаз порой поглядывал на Санджи: украдкой, думая, что тот не смотрит. При этой мысли Санджи слабо улыбнулся и закрыл глаза: пусть Зоро смотрит сколько хочет. С закрытыми глазами ощущения обострились, и Санджи чуть не дрожал от удовольствия. Он скользнул ладонями по груди Зоро, перешёл на плечи, заставив его скинуть с себя державшийся уже только на честном слове халат. Ладони Санджи спустились вниз и забрались под харамаки. Санджи ощутил, как под его пальцами напрягся живот Зоро и изменилось его дыхание. Как же сильно он меня хочет... Санджи снова попытался выползти из объятий Зоро – ненадолго, лишь чтобы окончательно стащить с себя уже сдёрнутые до колен брюки – но его снова не выпустили. – Не отдам. Никому тебя не отдам, – прошептал Зоро и сжал его крепче. Санджи пробежался пальцами по коротким зелёным волосам, надавливая на затылок, заставляя Зоро склониться ещё ниже, чтобы горячо прошептать на ухо: – Раздень меня. – Уверен? – хриплым голосом спросил Зоро, и Санджи рассмеялся. – А, если я скажу "нет", ты остановишься? В сером глазу замелькали лукавые огоньки. – Нет, и я тебя об этом предупреждал. Я не остановлюсь, – Санджи вздрогнул от прикосновения прохладного воздуха к обнажённому телу. – Иначе мы никогда этого не сделаем, кок-истеричка. – Ты кого истеричкой назв... – Санджи запнулся, когда почувствовал в себе смазанный чем-то холодным палец. Ощущения были странными. Очень странными. Но боли не было, даже когда Зоро добавил ещё два пальца. Да и дискомфорта особого не было. – Как ты? – второй рукой Зоро взъерошил Санджи волосы, открывая всегда спрятанный за чёлкой глаз. – На удивление хорошо. Зоро улыбнулся. – Я рад. Но учти – утром будет хреново, ведь это специальная смазка с обезболивающим эффектом. – Да? – Санджи слегка поёрзал. – А чувствительность она мне не отобьёт? Зоро склонился к нему и провёл большим пальцем по нижней губе. Санджи приоткрыл рот, показывая кончик языка. Зоро судорожно выдохнул. – Не отобьёт. Чтобы отбить тебе чувствительность, пришлось бы не одну бочку смазки израсходовать. – На что ты намекаешь? – Санджи скользнул языком по пальцу Зоро. – Вот на это, – неожиданная пустота внутри, а потом... – О, – Санджи моргнул. Правильно. Тогда больно не было. Больно стало теперь. Санджи часто-часто задышал, а Зоро всё продолжал погружаться в него. – Да какой же он у тебя?! – не выдержал Санджи. – Большой, – Зоро лаконичен. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он остановился и Санджи смог наконец выровнять дыхание и осознать, что боль отступила. Осталось только ощущение непривычности всего происходящего с его телом. – Ай! – Зоро сделал толчок, и Санджи вскрикнул от неожиданности. Зоро тут же замер. – Нет, нет, продолжай, – Санджи улыбнулся. – Это я просто вскрикнул, ты же... Ай! Зоро ухмыльнулся. – Я понял. Снова было больно, но Санджи не думал об этом – он смотрел на Зоро. Глаз закрыт, на лице – чистая сосредоточенность, а руки держат ноги Санджи широко разведёнными в стороны. Всё-таки прав был он, говоря о своей выносливости и о гибкости Санджи, который сейчас смотрел на своего... любовника и понимал, что сам бы столько не продержался и на его месте уже кончил бы раз десять. Санджи не сразу понял, когда боль ушла совсем, но он сразу ахнул, когда острое наслаждение пронзило его тело. Зоро открыл глаз. – Здесь? Понятно. Теперь удовольствие накатывало на него каждый раз, когда Зоро толкался внутрь. Санджи тихо вскрикивал и подавался ему навстречу – само как-то выходило, невольно. А Зоро улыбался, глядя на него, и Санджи безумно хотелось врезать ему, стереть со смуглого лица эту самодовольную ухмылку. Но врезать он ему всегда успеет, а сейчас не до того, сейчас Зоро подхватывает его на руки и сажает к себе на колени, умудрившись при этом не выскользнуть из него (Хотя это неудивительно – с его-то размером); сейчас они обнимаются и яростно двигаются в унисон друг другу. Санджи кажется, что он вот-вот задохнётся, но он не останавливается, чувствуя приближающийся пик. Зоро утыкается лбом ему в плечо, и золотые серёжки позвякивают в такт толчкам. Санджи вдруг понимает, что отныне перезвон серёжек станет для него самым бесстыдным звуком в мире и всегда будет напоминать об этих минутах безумства. Зоро резко опрокинул его на спину и навалился сверху. У Санджи на секунду вышибло воздух из лёгких, и он вцепился в плечи Зоро. Тот склонил голову набок и поцеловал худую руку. Санджи вздрогнул, когда шершавые губы коснулись его кисти. – Тебе жарко? Ты горячий. Санджи усмехнулся. – Ты тоже, знаешь ли, не ледышка. Зоро вернул усмешку и ладонью скользнул по ягодицам Санджи, приподнимая его тело на весу и толкаясь глубже, до упора. Приглушённые всхлипы Санджи превратились в громкие крики. Неожиданно жёсткая рука зажала ему рот. Санджи удивлённо распахнул прикрытые было от удовольствия глаза. – М-м-м! – Замолчи! – прорычал Зоро. – Ты, чёрт побери, сам не понимаешь, насколько ты соблазнителен! Санджи сощурил глаза. Ладно же, он ему покажет, как мешать чужому удовольствию. Он закрыл глаза и начал стонать нарочито чувственно, совершенно бесстыдно. Зажавшая рот ладонь не давала кричать, но она не могла сдержать стоны, вырывающиеся из груди. Зоро рыкнул, схватил Санджи за запястья и прижал его руки к постели, а сам впился в уже покрасневшие губы, жёстко целуя, подчиняя Санджи себе, вынуждая его выгнуться дугой от удовольствия, захватившего его, казалось, от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах. Судорога прошла по всему телу, и Санджи расслабленно откинулся на подушку. Несколькими мгновениями позже к нему присоединился и Зоро. Так вот что такое секс... Вот это полное сумасшествие, когда ты уже не помнишь, где ты и кто ты; это тепло другого человека рядом, очень-очень близко; эта сладкая истома после пика наслаждения и тяжесть чужого тела на себе... К слову о лежащих сверху телах – тяжело ведь. Но Санджи не стал сталкивать с себя Зоро – слишком хорошо ему было сейчас, слишком много приятных ощущений доставил ему этот человек, этот мужчина... Мужчина. Санджи закрыл глаза: ему не стыдно, да и чёрт с этим, если уж на то пошло. Главное, что сейчас ему так хорошо и так сильно хочется спать... * * * Осознание пришло утром. Санджи проснулся на два часа раньше обычного и в первые секунды после пробуждения чувствовал себя абсолютно счастливым человеком... пока не обнаружил у себя на талии чужую руку и не вспомнил всё, что произошло прошлой ночью. Он отчаянно покраснел, рывком сел на кровати и закрыл лицо руками. Ё-моё, что ж теперь делать! Хмурый спросонья Зоро положил ему руку на плечо, одним движением опрокидывая Санджи на постель. Навис сверху и, взглянув в испуганные глаза, задал только один вопрос: – Жалеешь? – Нет. – Вот и не парься об этом, – Зоро улёгся рядом и притянул Санджи к себе. – Но учти: ты теперь мой. Санджи моргнул. – То есть ты меня ещё...? Зоро оскалился. – Обязательно. Каждую ночь. Санджи поёжился – вполне в духе Зоро сказать такое. А он от своих слов не отказывается. Никогда. – Люблю тебя, родной мой, – прошептал Зоро и поцеловал его в лоб. Санджи опустил глаза, не зная, как ему реагировать на такое, ещё более интимное признание, но Зоро и не ждал от него какой-либо реакции, а просто крепко прижал его к себе. – Мой. Никуда не отпущу и никому не отдам. – Чёртов собственник, – фыркнул Санджи, устраиваясь поудобнее и обнимая Зоро за шею. – А ты как думал? Ты влип, Завитушка... * * * То, что он влип, Санджи в полной мере осознал только через неделю. Неделю, в течение которой Зоро его не трогал. Вообще не трогал, ага – боялся, что не выдержит, сорвётся и навредит Санджи. И сколько он его не убеждал в том, что его тело полностью восстановилось после первого раза и у него уже давно ничего не болит, Зоро оставался непреклонен. Неизвестно, сколько бы ещё продолжался этот добровольный бойкот, если бы в тот злополучный вечер Санджи вкрадчивым голосом не напомнил Зоро о его обещании его "каждую ночь...". Одна эта фраза моментально сорвала все предохранители, и Санджи чуть не отымели в углу собственной кухни. Почему кухни? Так ведь у Зоро появилась милая привычка помогать ему по вечерам с уборкой. Почему чуть не отымели? Так потому, что, пока Зоро прижимал Санджи к стене, заведя ему руки над головой, на пороге кухни появился Луффи. Санджи аж передёрнуло, а Зоро, обернувшись и увидев капитана, лишь нехотя отстранился и, захватив со стола бутылку сакэ, молча вышел из кухни. А у Санджи даже не нашлось слов его остановить. Вообще не нашлось слов – стоял там и хватал ртом воздух как выброшенная на берег рыба. Ну и что мне теперь делать? На ум приходило только одно – догнать Зоро и дать ему хорошего пинка. Но это потом – сейчас-то что делать? Лицо Луффи приняло выражение обиженного ребёнка. Санджи опешил. – Его ты обнимаешь, а меня нет. Я завидую. Санджи чуть не пробило на нервный смех, когда после этих слов Луффи подошёл к нему. – Луффи... Боюсь, ты не совсем так понимаешь... Он встал перед ним и слегка улыбнулся. Странной, немного коварной улыбкой – совсем нехарактерной для него. И обнял. Обнял с такой теплотой и нежностью, что у Санджи сердце защемило. – Всё я понимаю, – непривычно взрослый тон. – Я понимаю больше, чем ты думаешь... Санджи, – слегка отстраняется. Непривычно взрослый взгляд. – Я очень люблю вас обоих, и если ты думаешь, что моё отношение к кому-либо из вас изменится из-за того, что вы теперь вместе... то ты дурак, Санджи. В груди вдруг стало легко-легко, и он запрокинул голову и от души рассмеялся. И правда, какой же он дурак... Санджи чмокнул Луффи в макушку и улыбнулся ему. И слышалось в этой улыбке очень тихое, но очень искреннее "спасибо". – Обещаю отныне обнимать тебя каждый день, Луффи. Благодарю за твоё благословение, капитан...