Укрощение Рики

      Как только Омаки открыл входную дверь, к нему подбежал Аки.       — Я соскучился! — завопил он, обнимая ноги хозяина.       Блонди улыбнулся, взял мальчика на руки и поцеловал в щеку.       — Я тоже по тебе соскучился, хотя мы виделись всего лишь час назад.       — Господин Йоси! — воскликнул парнишка, заметив второго блонди.       — Привет, Аки! — с улыбкой отозвался тот. Ему нравился мальчишка, которого Омаки иногда приводил с собой к нему в магазин, хотя сорванец и ухитрялся время от времени обрушить полку-другую с товаром. Впрочем, Йоси не возражал против того, чтобы иногда прибраться после погрома: Аки был намного интереснее, чем большинство покупателей. — Ты сегодня командор?       На голове парнишки красовался шлем, на плечах — плащ-накидка, в руках он держал фиолетовый лазерный пистолет.       — Я командор Аки! — торжественно представился он.       — Я так и понял. Но ты же не собираешься застрелить меня из своего пистолета? — с опаской поинтересовался Йоси.       Аки захихикал.       — Он не стреляет.       — А выглядит совсем как настоящий! — признал блонди. — Это голограмма?       Мальчик захихикал снова.       — Он настоящий, только в нем нет этих… лазерных штуковин внутри. — Он растопырил пальцы рук, словно держал в них шар, по-видимому, символизировавший ту самую лазерную начинку, которая, к сожалению — или, наоборот, к счастью, — отсутствовала в его игрушке.       — А! — Йоси улыбнулся в ответ. — Ясно. Там нет лазерных штуковин. Ну, тогда я в безопасности.       — Зато я могу тебя облить! — завопил парнишка и неожиданно окатил блонди из пистолета струей воды.       — Аки! — возмутился хозяин и поставил сорванца на пол. — Твой вопль меня оглушил! И зачем ты облил Йоси? Только посмотри, он теперь весь мокрый!       — Простите, господин Йоси, — понурившись, пробормотал мальчик.       Йоси, не ожидавший водной атаки, удивленно посмотрел на свою тунику, но потом добродушно улыбнулся.       — Ничего страшного. Но, по справедливости, теперь я должен тебя облить.       Он наклонился с угрожающим видом и протянул руки вперед, словно собираясь схватить парнишку. Аки восторженно пискнул и бросился наутек.       Привлеченные шумом и воплями, в главный зал вошли Энью, Калан и Ру.       — Послушай, Ру! — сказал Омаки. — Я хочу, чтобы ты сегодня приготовил аристийский шоколадный пирог. Сможешь?       — Конечно, хозяин, — с готовностью ответил повар.       — М-м-м-м! — простонал Калан. — Я уже сто лет его не ел!       — Это мой любимый пирог! — объявил Йоси.       — Йоси останется у нас на ночь, — пояснил Омаки. — Ру, здесь как-то прохладно. Почему камин не горит?       — Я разожгу, — предложил Калан, широко улыбнувшись повару. — Ему ведь нужно пирог печь.       — Простите, хозяин, — сказал Ру, уставившись в холодный камин и чувствуя себя глупо. Он снова размечтался о… кстати говоря, о Калане и не заметил, что огонь погас.       — Чтобы такого больше не повторялось! — сказал Омаки с хитрой улыбкой. — Иначе мне придется тебя выпороть.       Ру перевел глаза на хозяина, не уверенный, дразнится тот или говорит всерьез.       Энью обиженно надул губы. Мало того, что Омаки даже не поздоровался с ним, он еще и пообещал отшлепать Ру — и отшлепать явно для развлечения, а не в наказание, как жестокий Ясон Минк.       — Я тоже хочу, чтобы меня отшлепали! — заявил он во всеуслышание, чем сразу привлек внимание хозяина.       — Ты правда этого хочешь, мой милый пет? — Блонди подошел к нему и взял за подбородок. — Ты абсолютно уверен?       — Ну, если вы собираетесь наказать Ру… — протянул ксеронец с некоторым сомнением в голосе.       — Ясно, — улыбнулся Омаки, и его глаза ехидно блеснули. Он наклонился и прошептал Энью в ухо: — Тогда я, возможно, отшлепаю тебя позже. Приходи вечером в мою спальню, пет.       — Слушаюсь, хозяин, — ответил Энью и весь затрепетал.       Йоси их разговоры привели в замешательство, и, чтобы отвлечься, он принялся восхищенно разглядывать главный зал. Обстановка казалась знакомой, но он не мог вспомнить, приходилось ли ему прежде здесь бывать. Взгляд блонди упал на лежавшую на столике почтовую капсулу, и он, как завороженный, сразу же направился к ней.       В этом контейнере… было что-то такое… что-то очень важное.       Йоси долго рассматривал капсулу, сдвинув брови. Омаки внезапно догадался, что привлекло внимание его старого друга, и с бьющимся от волнения сердцем не сводил с него внимательных глаз. Йоси взял контейнер в руки — и на него потоком хлынули обрывки воспоминаний: компьютер… какие-то расчеты… его вилла… он пишет… что-то строчит в дневник… но что? Что это за записи? Блонди мучительно искал ответ, чувствуя, что он жизненно важен, и ему казалось, что голова вот-вот расколется, как орех.       Йоси выронил капсулу, она упала на столик, и стеклянная столешница разлетелась мелкими осколками. Обхватив голову руками, блонди прошептал:       — Прости… Омаки!       Омаки немедленно подскочил к нему и усадил в кресло.       — Тебе не за что просить прощения. Не за что, дружище!       — Эта капсула… — начал Йоси, но замолчал, покачав головой.       Омаки не терпелось узнать, что именно вспомнил его старый друг, но он понимал, что тому нужно немного прийти в себя.       — Ру, принеси Йоси чаю, завари что-нибудь успокоительное.       — Да, хозяин.       — Успокоительное, Ру! — с нажимом повторил Омаки.       Повар кивнул и бросился на кухню. Калан и Энью покинули зал вслед за ним — почувствовав, что с гостем что-то неладно, они посчитали за лучшее оставить двух друзей наедине.       — Я разбил твой стол.       — К чертям стол! — отмахнулся Омаки. — Я всё равно собирался выбросить это старье. От него никакого толка — разве что сваливать на него всякий хлам.       Йоси оценил его юмор и улыбнулся.       — Ты хороший друг, Омаки!       Блонди был тронут — и взглядом, и речью Йоси так сильно напоминал себя прежнего, что Омаки не сразу сумел подобрать слова.       — Я всегда буду твоим другом, — произнес он наконец.       — Со мной происходит что-то странное.       Омаки кивнул.       — Да, я вижу.       — А ты знаешь, что именно происходит?       — Нет, Йоси, не знаю. Хотя, похоже… непонятно, как это вообще стало возможным… похоже, ты начинаешь… что-то вспоминать.       — Да, — горячо закивал Йоси, — я начинаю вспоминать. Но что я такое вспоминаю? Скажи, Омаки, что со мной произошло? Почему Юпитер… отняла мою память?       — Я расскажу, обещаю, в свое время, — мягко ответил Омаки. — Давай не будем сейчас спешить. Я не совсем понимаю, как у тебя могли сохраниться хоть какие-то воспоминания, и не хочу… форсировать события, а то у тебя совсем крышу снесет.       — Не надо ее сносить, — моргая, согласился Йоси. — Мне мой дом с крышей нравится.       Омаки улыбнулся.       — А вот и чай с печеньем! — объявил вошедший с подносом Ру.       Внимание Йоси тут же переключилось на него, блонди поднял голову и начал рассматривать выпечку.       — Печенье с шоколадным маслом! — воскликнул он в полном восторге.       Заслышав слово «печенье», в зал ворвался Аки, который всё это время отсиживался в шкафу, втайне надеясь поиграть с Йоси в прятки.       — Аки! — Омаки вскочил и подхватил его на руки, прежде чем мальчик успел наступить босыми ногами на битое стекло.       Аки с удивлением посмотрел на пол и, поняв, от какой опасности блонди только что его уберег, чмокнул Омаки в щеку.       — Я люблю тебя, хозяин! — сказал он с искренним чувством.       Растроганный Омаки крепко прижал его к груди и закрыл глаза. Остальные молча смотрели и лишний раз убеждались, как сильно привязаны друг к другу эти двое. Все понимали, что необходимость расстаться с мальчиком разрывает Омаки сердце — да и сами они огорчились не меньше, узнав, что Аки придется их покинуть. Проделки юного сорванца вносили оживление в этот дом, и теперь все станут по ним отчаянно скучать.       — Я здесь приберусь, — сказал Ру и опустился на колени, чтобы собрать осколки стекла.       — Я помогу.       Калан присел рядом с поваром, подарив ему улыбку, от которой у того сладко зашлось сердце. Ру улыбнулся в ответ, чувствуя, как к паху приливает горячая волна. То ли ему всё это мерещится, то ли Калан действительно с ним заигрывает…       — Я люблю аристийский шоколадный пирог, — шепотом сообщил бывший курьер. — Можно посмотреть, как ты его готовишь?       — Конечно, можно, — прошептал повар в ответ.       — Не стискивай меня так, весь воздух выдавишь! — не выдержал наконец Аки.       — Прости, мой сладкий! — Омаки разжал объятия. — Ты просто создан для тисканья. Очень трудно удержаться и не потискать тебя!       — А если стиснешь слишком сильно, вдруг моя голова от туловища отскочит?       Омаки расхохотался.       — Это тебе уж точно не грозит!       — Ну, тогда можно мне печенье?       — Можно, но только если будешь есть его на кухне.       Блонди поставил парнишку на пол, подальше от осколков, и вручил ему печенье.       Ру и Калан сложили крупные куски стекла в мусорный бак, после чего Ру дал команду роботу-пылесосу убрать мелкие. Довольный тем, что получил угощение, Аки послушно удалился на кухню и стал с нетерпением дожидаться, когда Ру начнет готовить шоколадный пирог. Йоси стремительно прикончил четыре печенья и выпил полторы чашки чая. Вдруг он поставил свою чашку обратно на поднос и заявил:       — Я устал.       — Хочешь лечь спать прямо сейчас, Йоси? — предложил Омаки. Было еще рано, но его старый друг и впрямь выглядел измученным.       — Да. Только у меня нет здесь кровати.       — Есть, конечно! Я тебе покажу. У меня хватает гостевых комнат. Идем, провожу тебя в спальню.       Йоси вздохнул, поднялся и поплелся за Омаки в гостевую комнату. Увидев кровать, он тут же завалился на нее прямо в одежде.       — Тебе не нужна… пижама, Йоси?       — Нет. Сил нет даже переодеться. Буду спать так.       — Ну, тогда… спокойной ночи, дружище!       — Спокойной ночи, Оми!       Омаки застыл на месте. Йоси не называл его так уже… да, собственно, с самой Академии. Это было особое прозвище, только для них двоих. Он тихо вышел и закрыл за собой дверь, ломая голову над загадками памяти.       Войдя на кухню, он обнаружил, что Аки стоит ногами на кресле.       — Мы будем печь пирог! — торжественно провозгласил парнишка.       — Йоси уже пошел спать.       Эта новость поставила мальчика в тупик. Он и не подозревал, что на свете существуют блонди, которые ложатся спать раньше него, а потому воззрился на хозяина с недоверием.       — А как же пирог? — спросил Ру.       — Отложим на завтра. Хотя ты можешь приготовить его сегодня, если хочешь. — Омаки повернулся к своему маленькому пету. — Вижу, ты уже съел печенье, Аки. Значит, пора в ванну.       — Я хочу помогать печь пирог! — завопил парнишка.       — Тише, Аки! — осадил его хозяин. — Ты мешаешь Йоси заснуть. Слышал, что я тебе сказал? Марш в ванну, сейчас же!       — Нет!       Сделав пару шагов вперед, Омаки схватил сорванца за руку и несколько раз крепко шлепнул по попе.       — Слушайся, Аки! Или мне взять лопатку?       — Не надо, — прошептал мальчик. Ягодицы загорелись огнем, и он сразу же вспомнил, каким болезненным бывает наказание.       — Тогда делай, что тебе говорят!       Аки вздохнул, сполз с кресла и потащился в ванную комнату. Омаки повернулся к Энью, который наблюдал за всей этой сценой, прислонясь к стене и скрестив руки на груди.       — Идем, пет! — скомандовал он с легкой улыбкой.       — Сейчас?       — Да, Энью, прямо сейчас.       Взяв пета за руку, Омаки повел его в спальню и запер дверь изнутри.       — Думаю, времени у нас вполне достаточно.       — Достаточно для чего?       — Чтобы тебя отшлепать. А потом трахнуть, быстренько и со вкусом.       — Вы же не собираетесь шлепать меня по-настоящему, да?       — Еще как собираюсь. А что? Ты ведь сам об этом просил, разве не так?       Омаки заметил, что Энью стало не по себе, и в глазах блонди замерцали озорные искорки.       — Да, но… — запинаясь, возразил пет, — я только хотел сказать: вы же будете шлепать меня не очень сильно, правда?       — Я отшлепаю тебя так сильно, как сочту нужным.       — А насколько это сильно?       — Это сильно.       — Но…       Энью отступил на несколько шагов назад и наткнулся на кровать.       — Видел бы ты сейчас свое лицо — словами не описать! — с улыбкой прошептал Омаки, приближаясь к пету. — Уже забыл наш недавний разговор? Я сказал, что, по моему мнению, ты заслуживаешь хорошей порки.       — Но… хозяин… может, лучше не надо?       Блонди засмеялся и уселся на постель.       — Отлично. Так даже интереснее. Давай-ка, заголяй свою задницу!       Энью выполнил приказ, смущенный тем, что, вопреки всем протестам, его собственный член горел откровенным энтузиазмом.       Состояние пета не укрылось от внимания хозяина. Стараясь подавить улыбку, Омаки твердой рукой перекинул Энью через колени и задрал халат ему на спину.       — Так значит, моему непослушному маленькому пету хочется порки? — прошептал он, дрожа от возбуждения.       — Нет… не очень, — нерешительно отозвался ксеронец.       — Разве не ты сам заявил об этом при всех? Теперь поздно идти на попятный, Энью. Ты хотел порку, и ты ее непременно получишь.       — Но вы же сами сказали: так даже интереснее, если я ее не хочу! — воскликнул совершенно сбитый с толку Энью.       — Интереснее, если ты хотел ее поначалу, но когда дошло до дела, передумал, — пояснил блонди. — В этом суть игры.       — Так вы всё-таки не будете меня шлепать?       Омаки рассмеялся.       — Конечно, буду. Обязательно буду!       — Мне такая игра совсем не нравится!       — Молчать, пет! — велел Омаки непререкаемым тоном, тщательно пряча улыбку. — В моем доме мы играем в те игры, которые нравятся мне. И тогда, когда мне этого хочется.       С этими словами блонди задал своему пету крепкую, основательную, душевную порку, чем привел ксеронца в глубочайшее уныние. Энью втайне надеялся, что блонди не станет бить в полную силу, но тот и не подумал сдерживаться. Пет пытался не кричать в голос, опасаясь, что его услышат Калан и Ру. Но в конце концов тяжелая рука блонди сломала его решимость, и он принялся умолять хозяина прекратить.       Омаки от души наслаждался каждой секундой: Энью так отчаянно извивался, его ягодицы так очаровательно зарумянились, а крики и всхлипы музыкой ласкали уши.       — Непослушный пет! — распекал его блонди, ухмыляясь до ушей.       Энью возмутила несправедливость хозяина. За что называть его непослушным, он ведь ничего дурного не сделал? Ксеронец попытался прикрыть ладонями свою избитую задницу, посчитав, что с него довольно. Но блонди это только распалило. Он схватил запястья пета и, заломив его руки за спину, продолжил угощать его крепкими ударами.       — Сдается мне, я шлепаю тебя недостаточно сильно, — заметил он и обрушил на ягодицы пета парочку особенно злых шлепков.       — Неправда! Ты шлепаешь меня очень сильно! — закричал Энью, мечтая о том, чтобы игра в наказание поскорее закончилась. — Даже сильнее, чем хозяин Ясон!       — Так значит, Ясон тоже тебя шлепал? — Омаки поднял бровь и задумался о том, что еще мог делать прежний хозяин с этим аппетитным ксеронцем. — А утехами соития вы с ним наслаждались?       — Чем? — растерянно всхлипнул юноша.       — Он тебя трахал?       — Да, — признался Энью. — Ай! Ой! Прошу, хватит, хозяин!       — И тебе нравилось, пет, когда Ясон тебя брал?       Ксеронец благоразумно воздержался от ответа и только вопил во всю силу своих легких — хозяин не прекращал охаживать его ягодицы ладонью.       — Отвечай, пет! — требовал он. — Тебе это нравилось?       — Да! Да, нравилось!       Внезапно Омаки почувствовал укол ревности. Он обрушился на Энью с новой силой, слушая его мучительные вопли и рыдания.       — Но с вами лучше, хозяин! — ухитрился прокричать пет.       Блонди был польщен и возбудился до предела, глядя на задницу своего пета, ярко-малиновую и такую беззащитную. Его рука замерла в воздухе, он поднял ксеронца со своих коленей и уложил грудью на край кровати. Облизав пальцы, Омаки ввел их в пета, и внутренние мышцы Энью крепко сжались в ответ.       — Расслабься! — нетерпеливо приказал блонди. — Я хочу тебя прямо сейчас. Не могу ждать!       Энью изо всех сил постарался выполнить приказ, но он был слишком сильно расстроен, и ничего не вышло. Ягодицы горели огнем, а поведение хозяина выводило из душевного равновесия. Почувствовав, что парень совсем приуныл, Омаки прижался к нему сзади и зашептал на ухо:       — Ну же, давай, Энью! Будь послушным петом. Обещаю, позже я доставлю тебе удовольствие — так, как пожелаешь. Позволю даже взять меня или наказать, на твой выбор. Любой каприз.       — Любой? — переспросил Энью с коварной улыбкой.       — Любой, пет. Поиграем по твоим правилам, только позже.       Обещание хозяина успокоило и вдохновило ксеронца, и он смог расслабиться, предвкушая будущую «игру». Омаки растянул его хорошенько пальцами и улыбнулся.       — Ну вот, хороший мальчик! — прошептал он.       Убрав руку, он избавился от своих узких кожаных брюк, медленно вошел в пета, со стоном преодолев тугое колечко мышц, и двинулся вглубь. Энью поморщился. Особенности ксеронской физиологии препятствовали насилию, но делали первые моменты секса болезненными, хотя и доставляли партнеру особое удовольствие.       — М-м-м-м… — промычал Омаки. — Ты такой горячий и узкий, пет!       Пару мгновений блонди наслаждался этой восхитительной теснотой, потом начал энергично вколачиваться в Энью, порыкивая при каждом движении и вонзая ногти в его бедра. Стоя на коленях позади ксеронца, он выпрямился, чтобы видеть, как его ствол вторгается между ягодиц, всё еще ярко-алых после хозяйской ладони. Не выдержав этого до безумия эротичного зрелища, он стремительно приблизился к пику, гораздо раньше, чем рассчитывал, но ощущения были невыносимо яркими, и он ничего не мог с собой поделать. Через несколько секунд он закричал в голос и излился, щедро наполняя семенем туннель своего пета.       — Пресветлая Астраджия! — пробормотал он, медленно выплывая в реальность. — Это был лучший трах в моей жизни!       Тут до них донесся дробный топот босых пяток — это Аки бегал по комнатам. Омаки вышел из Энью и вздохнул.       — Извини, пет, придется отложить остальное на потом, пока Аки не угомонится и не заснет.       — Да, хозяин! — жизнерадостно отозвался ксеронец.       Омаки не сдержал улыбку.       — А ты заметно приободрился. Не терпится сыграть в свою маленькую игру?       — Ага, — с ухмылкой признался Энью.       Блонди засмеялся и помог ему встать.       — Ты наверняка уже разработал целый план, да?       Пет кивнул, его глаза сияли.       — О боже! Боюсь, я надавал тебе слишком поспешных обещаний.       На лице ксеронца отразилось беспокойство — он испугался, как бы хозяин не передумал. Но Омаки, успевший уже натянуть кожаные штаны, снова рассмеялся.       — Не волнуйся, пет! — прошептал он, взяв Энью за подбородок и лаская его щеку подушечкой большого пальца. — Я никогда не отказываюсь от своих слов.       Все сомнения юноши рассеялись, и он расплылся в улыбке.       — Вам понравилось, хозяин? — промурлыкал он, прекрасно зная ответ.       — Конечно, понравилось, — прошептал Омаки и наклонился, чтобы его поцеловать. — Ты был необычайно хорош. Обещаю не шлепать тебя слишком часто. Хм, хотя… — по телу его прошла сладкая дрожь, — это меня очень взбодрило. Когда под рукой не будет Аки, придется время от времени шлепать кого-нибудь другого, просто чтобы напомнить, кто в доме хозяин.       — Шлепайте Ру, — предложил Энью.       Омаки расхохотался.       — Непременно скажу ему, что это была твоя идея.       — Нет, нет, не говорите! — взмолился ксеронец. — Я пошутил. А то он… возьмет да сунет мне в суп лягушку или еще что-нибудь мерзкое.       — Ну, хорошо. Но только потому, что шлепать Ру мне как-то не хочется. А вот тебя — другое дело!       Услыхав это заявление, Энью заметно скис, и блонди скрутил очередной приступ смеха.       — Посмотрел бы ты на свое лицо, пет! Ты такой… забавный.       — Хозяин! — заголосил Аки, совершенно позабыв про то, что Омаки велел вести себя тихо.       — Аки! — сердито зарычал блонди.       — Не наказывайте его строго! Мы ведь и сами тут расшумелись, — заметил пет.       — Неважно. Я велел ему соблюдать тишину.       Омаки встал и направился в главный зал, где и обнаружил маленького озорника. Он носился широкими кругами и непонятно с какой радости оглашал комнату странным гудением.       — Что я тебе приказал, Аки? — рявкнул хозяин, подхватывая мальчика на руки. — Ты мешаешь Йоси спать!       — Я аэромобиль!       — Ты что, плохо меня слышал? Ну-ка, успокойся, тебе уже спать пора! Заходи на посадку!       — Не хочу на посадку! — заверещал Аки.       Не вступая в дальнейшие препирательства, Омаки уселся в кресло и устроил парнишку на коленях кверху попой, после чего угостил парочкой крепких профилактических шлепков и положил ладонь на его маленькие ягодицы.       — Ну что, устроить тебе настоящую вечернюю порку, Аки? Может, пора достать лопатку, а?       Внезапно осознав степень опасности, мальчик обмяк и притих.       — Не надо!       — Это было последнее предупреждение. Ты меня понял?       — Да. Я буду слушаться, обещаю.       — Вот и хорошо.       Омаки приподнял его и усадил к себе на колени. Присмиревший сорванец прижался к его груди и вздохнул.       — А почему господин Йоси так рано лег спать? — спросил он.       — Потому что он устал.       — Это он разбил столик?       — Да, мой маленький.       — А он получит порку?       Блонди усмехнулся.       — Нет, Аки.       — Почему это? — возмутился мальчик: его самого хозяин бы непременно выпорол, если бы он разбил этот стол.       — Потому что Йоси уже взрослый.       — Значит, когда я вырасту, мне тоже можно будет всё бить и ломать? И ничего мне за это не будет?       — Это сложный вопрос, — быстро ответил Омаки.       — Но ты же сам сказал…       — Йоси не просто взрослый, он еще и блонди. Элита.       Аки призадумался.       — А я кто? — помолчав, спросил он.       — А ты, мое сокровище, однажды станешь моим петом.       — И зачем мне тогда ходить в эту школу — в Академию для литов?       — Затем, что хозяин Ясон желает, чтобы ты получил элитное воспитание, — ответил Омаки, чувствуя, что эта скользкая тема выбивает его из колеи.       — Но ты же сказал, что я буду твоим петом.       Блонди вздохнул и собрался с мыслями, прежде чем ответить:       — Вот, что я имел в виду, Аки: я мечтаю, что однажды ты станешь моим петом. Но хозяин Ясон желает, чтобы ты воспитывался как элита и позже сам решил, кем хочешь быть.       Мальчик снова углубился в размышления, склонив голову на грудь хозяина.       — А смогу я стать командором, если буду петом? — поинтересовался он.       — Нет, — тихо ответил Омаки. — Пет принадлежит хозяину. Если ты станешь петом, то будешь принадлежать мне.       — А-а-а… — разочарованно протянул парнишка и принялся теребить ремешки на кожаной жилетке блонди. — А если я стану литом, то буду принадлежать сам себе?       Омаки молча улыбнулся и поцеловал Аки в макушку, стараясь сдержать нахлынувшую волну чувств. Немного справившись с собой, он ответил:       — У тебя еще много времени впереди, чтобы поразмыслить о том, кем ты хочешь стать.       — А как это вообще — быть петом?       — Ты ведь и сам знаешь, кто такой пет. Вот, скажем, Энью — он пет. Это… слуга, который доставляет хозяину удовольствие… особенными способами.       Мальчик впервые представил себе картину своего будущего с хозяином. Между судьбой пета и его собственными устремлениями — стать великим полководцем и подчинить себе всю Амои — зияла бездонная пропасть. В то же время он очень любил блонди и хотел доставлять ему удовольствие.       Окончательно запутавшись в своих противоречивых желаниях, парнишка принялся сосать палец.       — Аки! — прошептал хозяин с ласковым упреком. — Ты ведь не младенец, чтобы палец сосать. Ты у меня уже большой мальчик, неужели забыл?       — У меня голова болит, — пожаловался Аки.       Встревоженный Омаки пощупал его лоб.       — Жара у тебя, похоже, нет, — с облегчением вздохнул он. — Значит, просто головная боль? Давай-ка поглядим, чем тут можно помочь.       Он встал с кресла, отнес мальчика в ванную комнату и нашел обезболивающее. Аки проглотил таблетку, выпил целый стакан воды и склонил голову на плечо блонди.       — Я устал, хозяин. Спать хочу.       — Отлично.       Омаки отнес его в спальню, удивляясь резкой перемене в настроении парнишки — прежде он никогда сам не просился в постель. Блонди мучился сомнениями, не слишком ли рано он завел весь этот разговор и не слишком ли сильно смутил мальчика.       Уложив Аки в постель и укрыв одеялом, он ненадолго присел на край кровати и большим пальцем помассировал висок парнишки.       — Аки, — прошептал он, — мое самое большое желание… чтобы ты был счастлив. Просто живи и наслаждайся своим беззаботным детством. Не нужно пока беспокоиться о будущем.       Мальчик улыбнулся и с умиротворенным вздохом закрыл глаза. Наклонившись, Омаки поцеловал его, но не покинул комнату, пока Аки не погрузился в сон.

***

      Оди открыл дверь. На губах его играла шаловливая улыбка.       — Прошу, входи! — произнес он с шутливым поклоном. — Чувствуй себя как дома.       — Благодарю, — ответил Таи, возвращая ему поклон. — Прошу прощения за опоздание. Хотелось… перед визитом принять душ.       — Мог бы принять душ и здесь, вместе со мной, — дразнясь предложил Оди. — Но это неважно. Главное — ты пришел. Что будешь пить?       — Белое вино, пожалуйста.       — Особенные пожелания?       — У тебя есть «Белое Икарийское»?       — Хм… Думаю, да. — Оди открыл бар и осмотрел бутылки. — Вот оно! Нашел.       Таи улыбнулся.       — Превосходно.       — Так ты у нас ценитель вин, значит? — заметил Оди, откупоривая бутылку. Раздался звонкий хлопок. — Утонченный вкус, куда уж мне до тебя!       — А ты что пьешь?       — Бурбон.       Таи передернуло.       — Фу!       — Надо полагать, от бурбона ты не в восторге? — засмеялся охранник.       — Нет. В смысле… я не хотел тебя обидеть… О вкусах не спорят и всё такое, — быстро поправился повар.       — Никаких обид. Я неотесанный дикарь и горжусь этим.       — Как-то сомнительно. Дикари, наверное… хлещут стаут или что-нибудь в этом роде.       — Ну, хорошо, тогда я побуду дикарем в другом смысле. — Оди передал гостю вино и загадочно улыбнулся. — Ты еще пожалеешь, что пришел сюда сегодня. Сейчас я тебя свяжу и грубо надругаюсь!       Таи нервно хихикнул, не зная, стоит ли принимать всерьез его угрозу. Охранник расхохотался.       — Побаиваешься меня, да? Ты что, и правда думаешь, что я могу применить силу?       Ком в горле мешал Таи говорить, и повар глотнул вина, глядя на Оди поверх бокала большими глазами.       — Ты такой очаровашка! — пробормотал тот. — Мне на самом деле хочется завалить тебя прямо здесь и сейчас. Нет, нет, успокойся! Я этого не сделаю.       — Я рад.       — Ты рад? — расхохотался Оди. — Ну, насиловать тебя я, может, и не стану… Но как насчет поцелуйчика?       — В смысле… прямо сейчас?       — Прямо сейчас.       Таи прикусил губу, чувствуя себя неуютно — ему казалось, что события развиваются слишком быстро.       — Что за дела? — возмутился Оди. — Ты даже не хочешь меня поцеловать?       — Дело не в этом, — оправдывался Таи.       — Вообще-то, — приближаясь, сказал Оди, — там, на кухне, ты так охотно мне отвечал…       Повар инстинктивно отступил назад, не выпуская из рук бокала.       — Ты меня боишься, — упрекнул его охранник.       — Не… немножко, — сознался парень.       — Ты что, мне не доверяешь?       — Ну… просто… мы в твоей комнате, совсем одни. На кухне… всё по-другому.       — И в чем разница? — Оди подошел совсем близко и принялся целовать шею Таи.       — Там… на кухне… нет кровати.       — Так вот что тебя так пугает! — прошептал Оди, покусывая мочку его уха. — Боишься, я затащу тебя в койку и попользуюсь? Ты разве не понял, что я дразнился?       — Я не был уверен…       — Я всего лишь хочу поцелуй. Пожалуйста, можно мне один несчастный поцелуй, а?       Таи сглотнул, чувствуя, что близость Оди его возбуждает. Когда руки охранника прошлись по его телу, он задрожал и у него вырвался стон.       Оди довольно улыбнулся.       — Так-то лучше!       Он забрал у повара бокал с вином и поставил на столик, потом придавил аристийца к стене. Прильнув к нему всем телом, он начал целовать юношу.       Таи показалось, что пол уходит у него из-под ног. Он обмяк и сполз бы вниз по стене, если бы его не прижимало тело партнера. Язык Оди не спеша исследовал его рот чувственными, уверенными движениями. Повар понимал, что, захоти охранник большего, он не сможет ему противиться. Когда Оди оторвался от его губ, глядя на него шалыми глазами, Таи был почти разочарован. Он хотел продолжения, каким бы оно ни было.       — Вот видишь? Всего лишь поцелуй. Я примерный мальчик.       — А если… я не хочу, чтобы ты был примерным мальчиком? — прошептал Таи и бросил на него соблазнительный взгляд.       Оди почувствовал, что его сердце внезапно перестало биться.       — Что? Ты о чем это?       Повар внезапно оробел.       — Сам не знаю…       — Так ты меня дразнишь, Таи? — Оди нахмурился и погрозил ему пальцем. — Ах ты, безобразник!       — Извини!       — Ничего… страшного, но теперь… придется тебя наказать.       — Наказать меня? — Таи в восторге округлил глаза.       — Да, негодник! Но я еще не решил, что с тобой сделаю. — Он склонил голову к плечу и поскреб подбородок. — Думаю… ты заслужил небольшую порку. — Его губы медленно раздвинулись в хищной улыбке, и он принялся расстегивать ремень.       — Ты же… просто шутишь, да?       — Вот еще! Я должен втолковать тебе, что не следует дразнить людей. Особенно меня. Дурные наклонности нужно давить в зародыше. — Оди вытащил ремень и схватил Таи за руку. Глаза охранника сверкали. — Ну вот. Давай-ка сделаем всё как положено! — Он подвел парня к дивану. — Постой! Ты заслуживаешь порки по голой заднице. Ну-ка, снимай штаны!       Таи хихикнул и подчинился. Оди заставил его наклониться и лечь грудью на спинку дивана, после чего угостил ремнем — не слишком больно, но достаточно, чтобы придать веса своим словам. Поначалу охранник воспринимал это как невинную игру, но, увидев Таи в столь манящей позе, начал подумывать о развлечениях совсем иного рода.       — Ой! — вскрикнул повар и улыбнулся.       Наказание пришлось ему по вкусу, и он был слегка разочарован, что удары прекратились. Но когда он попытался выпрямиться, Оди вернул его в прежнее положение.       — Не двигайся! — велел он и всем телом прижался сзади.       — Что… что ты делаешь? — всполошился Таи.       — Просто поддерживаю тебя. А сейчас… я хочу, чтобы ты пососал мой палец. — Он поднес палец к губам юноши и слегка нажал.       — Зачем? — удивился аристиец.       — Сделай, что я прошу.       Таи выполнил приказ, чувствуя себя довольно глупо.       — Ну а теперь… раз уж ты меня так бесстыдно дразнил, я могу себе кое-что позволить, ты так не думаешь?       — Не знаю, — с беспокойством ответил Таи.       — Зато я знаю. Один палец, Таи. Я введу всего лишь один палец, хорошо?       — Это как? — вскрикнул перепуганный повар.       — Тише! Расслабься.       — Даже не знаю, — повторил Таи и резко вдохнул, когда Оди потянул его бедра на себя и погладил его член. — О-о-ох… — простонал он, не в силах сдержаться.       — Да, — прошептал Оди, — вот так! Тебе понравится, обещаю!       Он принялся целовать шею парня, продолжая ласкать его член, и вниз по спине Таи поползли мурашки.       — Ты готов, Таи? Сейчас в тебе окажется мой палец.       Повар затаил дыхание, почувствовав, как палец Оди медленно вторгается в него и начинает двигаться вперед и назад. Его член в умелой руке охранника затвердел, как камень. Вцепившись в спинку дивана, Таи тонул в волнах удовольствия и, хотя ощущения были непривычными, в целом процесс ему нравился, и тело с готовностью отзывалось на ласки партнера. Сам того не замечая, он начал задыхаться и постанывать.       Эти звуки заставляли сердце Оди сладко замирать, и ему до боли хотелось взять аристийца прямо на месте. Он был почти уверен, что парень не окажет сопротивления, и всё же остался тверд в своем решении не торопить события.       — Оди! — вскрикнул Таи. — Я сейчас кончу!       — Да, — взволнованно прошептал охранник. — Кончи для меня, Таи! Не сдерживайся.       Эту просьбу повар выполнил не задумываясь и заголосил так громко, что Оди чуть не расхохотался. Он услышал, как Аскель и Фрейн барабанят в стену, выражая возмущение по поводу шума, и сделал мысленную зарубку на память при случае надрать задницу одному из них, а лучше обоим сразу.       Оргазм Таи был таким сокрушительным, что мир для него перестал существовать — прежде он никогда не испытывал столь безумного наслаждения. Струйка его семени нарисовала на темной обивке дивана замысловатый узор. Оди, довольный такими достижениями, теперь мечтал о собственной разрядке. Он развернул партнера лицом к себе и спросил:       — Ну как, понравилось?       Таи, на время утративший дар речи, молча кивнул.       — Тогда окажи ответную услугу и доставь мне удовольствие ртом.       — Так же, как ты сделал на нашем первом свидании?       — Да. А потом… я хочу, чтобы ты порадовал меня кое-чем еще. Согласен?       — Я пока не готов, — нервно дернулся повар.       — Да я не о том! Я имею в виду… кое-что другое, очень интимное. Ты можешь сделать это… своим языком.       — Э... — выдавил Таи и замолчал, теряясь в догадках.       Оди улыбнулся и погладил его по щеке.       — Ты и правда сама невинность? Совсем не понимаешь меня?       — Совсем.       — Ну, тогда, возможно, стоит отложить это до лучших времен.       Таи нахмурился.       — Так о чем ты, всё-таки? Объясни, о чем речь, и тогда уж я сам решу, стану я это сделать, или нет.       Оди подался вперед и заглянул ему прямо в глаза.       — Я хочу, чтобы ты вошел в меня своим языком.       — То есть, поцеловать тебя, да? — Таи озадаченно сдвинул брови.       — Не в губы. Ну… в смысле, не только в губы, но и в другие места тоже. Чтобы твой язык был внутри меня. В моей заднице.       — Хм…       Таи зябко повел плечами, удивленный такой просьбой — ни о чем подобном ему и слышать не приходилось. Строгое воспитание ограждало его от любых проявлений сексуальности, ведь жрецу необходимо хранить чистоту и тела, и помыслов. Парень сглотнул и глубоко задумался.       — Тебе противно, да?       — Вовсе нет! — повар горячо замотал головой. — Я просто… не ожидал. Почему… почему ты хочешь, чтобы я это сделал?       Оди улыбнулся.       — Потому что это очень приятно, Таи. Я покажу тебе, если хочешь.       — Спасибо, не надо, — быстро ответил аристиец.       — Уверен, ты скоро передумаешь. Но подожду, пока ты сам об этом попросишь. Ну, что скажешь?       — Вообще-то, — прошептал Таи, — я так не умею.       — А чего тут уметь? Просто засовываешь язык внутрь и двигаешь им по кругу.       — Ну, ладно.       — Правда?! — Оди выпучил глаза. — Ты серьезно?       Таи кивнул.       — Тогда… нам будет удобнее на кровати. И еще… ты же не станешь возражать, если мы оба полностью разденемся?       Повар, и без того уже полуобнаженный, решил, что не будет большой разницы, если избавиться и от остальной одежды.       — Идет, — кинул он.       Оди счастливо просиял, взял его за руку и отвел в спальню.       — Давай, я тебе помогу, — прошептал он и начал освобождать Таи от рубашки. Он пожирал глазами тело парня, с удовлетворением отмечая его налитые мускулы и прекрасно развитую фигуру. — Как тебе удается поддерживать такую форму? Спортом занимаешься?       — Плаваю, — ответил повар. — На Аристии купался каждый день. И еще бегал по пляжу.       — У тебя обалденное тело!       Стащив с себя рубашку, Оди отбросил ее в сторону, и Таи восхищенно охнул — перед его взором предстал рельефный торс, и грудные мышцы заиграли, когда охранник принялся расстегивать брюки.       — У тебя не хуже, — прошептал повар. — Ты… ты такой красивый!       Его простодушие вызвало у Оди улыбку. Он выпрямился, полностью обнаженный, и положил ладони на бедра, открыто демонстрируя себя.       — Красивый, говоришь?       Таи кивнул.       — Еще бы! — Он потрогал плечи охранника, восторгаясь мощными бицепсами, провел ладонью вниз по животу, к паху, потом спустился еще ниже, на бедра. — Я никогда не видел… более красивого мужчины.       Польщенный и одновременно возбужденный, Оди притянул его к себе и поцеловал. Больше всего ему хотелось швырнуть парня на постель и грубо овладеть им, но силой воли он держал в узде свои страстные желания. Таи собирался ублажить его другим способом, и пока что этого довольно.       Он взял руку юноши и положил на свой твердый член.       — Погладь его, — прошептал он на ухо аристийцу. Тот выполнил просьбу, и по телу охранника пробежала волна приятной дрожи. Он прикрыл глаза, потом снова открыл их и повел Таи к кровати.       Оди лег и протянул руку повару. Тот осторожно взобрался на постель — он немного нервничал оттого, что оказался полностью обнаженным в кровати с другим мужчиной.       — Обещаешь, что не тронешь меня? — спросил он.       — Обещаю, я тебя не трону… пока сам не захочешь.       Таи кивнул и улегся с ним рядом. Оди потянул его на себя и начал жадно целовать, лаская ладонями спину и ягодицы. Он стискивал и раздвигал мягкие полушария, а его напряженный до боли член жаждал разрядки.       — О, Таи! — простонал он, закусив губу.       — Что мне сделать?       — Поцелуй мою грудь. Потом — живот. Целуй всё ниже и ниже, пока не доберешься до члена, и немного полижи его.       — Так?       Таи принялся покрывать тело охранника нежными, легкими поцелуями, медленно продвигаясь к указанной цели. Оди отозвался на ласку низким стоном и запустил пальцы в волосы юноши. Обычная выдержка внезапно изменила ему, и он подтолкнул голову Таи вниз.       — Пососи его! — взмолился он.       Повар внял его мольбе и принялся лизать и посасывать головку, хотя его движениям явно недоставало уверенности.       — Открой рот пошире, — подсказал Оди. — Теперь возьми его в рот.       Таи выполнил его инструкции и едва не подавился.       — Извини, — смущенно пробормотал он.       — Ничего, научишься. Попробуй снова.       На этот раз получилось немного лучше, и повар сумел вобрать в себя член примерно до половины.       — Вот так хорошо, — подбодрил его Оди и немного приподнял голову, чтобы лучше видеть парня. — Очень хорошо, Таи. Теперь подвигай языком.       Таи подчинился, охранник застонал и откинулся назад.       — Святые яйца! Превосходно, любимый мой!       Удивленный этим ласковым обращением, повар на миг застыл и растерянно посмотрел на партнера.       — Не останавливайся! — взмолился Оди. — Продолжай, еще немного!       Юноша послушно продолжил. Издав серию протяжных грудных стонов, охранник наконец его остановил.       — Хорошо. Теперь вспомни, о чем мы говорили. Продвигайся языком вниз, а я подержу свои ноги, чтобы тебе было удобнее.       Оди взял себя за бедра и подтянул их к груди, полностью открываясь для ласк. Таи начал медленно вылизывать его промежность, продвигаясь к анусу, и охранник задрожал от возбуждения.       — Да, здесь, Таи! — шептал он. — Полижи меня здесь. А теперь… засунь кончик языка внутрь.       Таи выполнял всё беспрекословно, его язык пробрался через узкое колечко мышц, и Оди снова застонал в экстазе.       — Погладь мой член другой рукой, Таи! И прошу, не останавливайся!       Повару было так приятно доставлять партнеру удовольствие. Он прилежно следовал указаниям и не прерывался ни на миг, чувствуя, как по телу охранника пробегают волны сладостной дрожи.       — Теперь чуть поглубже, — задыхаясь, потребовал Оди. — О да! Вот так… именно… о боги… о-о-о…       Он издал пронзительный страстный вопль. Потрясенный Таи вытащил из него язык и в полном изумлении смотрел, как партнера выгибает дугой от наслаждения. Ничего прекраснее аристиец в своей жизни еще не видел.       Оди расслабился, открыл глаза и улыбнулся юноше.       — Это было… даже слов не подберу! — Он поманил парня к себе. — Иди сюда, мой ангелочек!       Таи приблизился к нему, и охранник заключил его в крепкие объятия.       — Останься со мной до утра, — прошептал он. — Скажи, что не уйдешь. Я не хочу, чтобы ты уходил.       — Хорошо.       Таи улыбнулся и уютно прижался к нему всем телом. Он и не помнил, чтобы когда-нибудь в жизни испытывал такое счастье.

***

      Рики метался по постели и что-то невнятно бормотал, иногда выкрикивая имя Ясона. Но гораздо чаще он звал Гая — что действовало на блонди, как красная тряпка на быка — и какого-то неведомого Кея.       Поначалу Ясон никак не мог понять, что за птица этот Кей. Потом блонди вспомнил: так звали монгрела, который положил глаз на вотчину Катце. Именно его не было в тот день, когда Рики поставил зарвавшихся «Бизонов» на место, и, если блонди не изменяла память, он и Гай теперь были партнерами.       Но почему Рики постоянно зовет этого Кея? Вместе с беспокойством и ревностью в душу Ясона закралось подозрение, что у пета, возможно, еще сохранились какие-то чувства к Гаю… и он считает Кея своим соперником.       Чему тут удивляться, по большому счету? Рики, в конце концов, провел целую неделю с этим Гаем. Что странного в том, что он питает привязанность к своему бывшему?       Ясон попытался взглянуть на всё это со стороны. Кто такой Гай? Всего лишь монгрел. Глупо ревновать к какому-то несчастному полукровке… И всё же именно этим блонди сейчас и занимался — он ревновал. Безумно, бессмысленно и горько.       Он просидел у постели своего любимца до рассвета. Проснувшись среди ночи, Рики попросился в туалет. Блонди на руках отнес его в ванную комнату. У монгрела не осталось сил, чтобы сопротивляться, и он молча уронил голову хозяину на грудь. В туалете Ясон помог пету облегчиться, придерживая рукой его член. Будь Рики здоров, он от стыда провалился бы на месте, но пет так ослаб, что был признателен за любую помощь.       — Спасибо, — пробормотал он, когда блонди подхватил его и понес обратно в спальню.       — Не за что, любовь моя! — ласково ответил хозяин. — Тебе что-нибудь принести?       — Ты ведь гладил меня по волосам, да?       — Да, пет.       — Мне понравилось.       Рики закрыл глаза и замолчал, потратив последние силы.       — Вот так, засыпай, — сказал Ясон и снова уложил его в постель.       Сам он присел рядом на кровать и принялся гладить волосы пета, как тот и просил. Он обрадовался, что Рики наконец начал произносить осмысленные фразы — слишком уж страшно было слушать его бессвязный бред.       Монгрел затих и провалился в глубокий сон. Ближе к рассвету хозяин заметил, что жар спал. За всю ночь первый блонди Амои ни на минуту не покинул своего больного пета и ни на миг не сомкнул глаз. Он не верил ни в какие божественные силы, способные повлиять на судьбы обитателей этой планеты, но сегодня неожиданно для самого себя обратил молитвы к мирозданию, умоляя кого-то более могущественного, чем он сам, хранить его возлюбленного Рики и вернуть ему здоровье и силы.