Через пять рук, шестому на поруки

Спускаюсь по лестнице, в ногах слабость, а в горле все пересыхает, когда я вижу Джеймса. Он одет немного небрежно, но видно, что старался. Белая не классическая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и джинсы. — Отлично выглядишь, — делает комплимент. Мерлин, я же так девчонкам всегда говорю. Даже как-то стыдно стало. Я не девушка, чтобы так со мной. — Спасибо, — голос подвел. — Куда пойдем? — Куда пожелаешь, — пытается взять мою руку, а с лица не сходит улыбочка. Никуда, но если надо, то туда, где риск наткнуться на знакомых сводится к минимуму. И где вообще людей мало. * * * Парк. Темнота. Деревья. Полная луна как бы говорит мне: "Ты и он…" Мы проходим мимо небольших компашек с пивом, тусклых фонарей, хриплого смеха, ярых споров. И, ясное дело, парк маггловский, небольшой, и вообще не центральный. Хорошо, что на нас не обращают внимания, да и Джеймс меня не обнимает. А то, что тут магглы, пережить можно. Хоть я и не в восторге, отец так вообще бы пришел в ярость, но сейчас у меня проблема поактуальнее — парень. Который серьезно вздумал стать моим парнем. Я вежливо намекал целых десять минут, что мы здесь просто гуляем, и мне, мол, ничего не нужно от него, а согласился я потому, что… эм… ну не суть, в общем. Объяснение моему странному поведению оставим на потом (а лучше на никогда). И вот терпению пришел конец. — Джеймс, я… Ты только не злись, ведь я... понимаешь… — Ты быстро с Алом спелся, круто, — он перебивает меня снова. — Спасибо, так… — У него мало друзей, хотя парень он славный, — витает в темном небе. Ау! Я здесь! И я хочу сказать! — Джеймс, ты классный. Не думал, что скажу такое, но… — Скорпиус, хватит. Не думай об этом. Что? О чем? Да он даст мне сказать сегодня нормально? — Пойми, не важен пол или возраст, совершенно не важно социальное положение, да и привычки тоже... Все это мелочи, если речь идет об этом. — О чем об этом? — подозрительно, однако. — О любви, дурачок, — хватает мою руку и крепко сжимает. — Не важно, какая она, если это любовь. Люб… люб… любовь? Что?! Какая любовь еще тут? — Джеймс, подожди… — мотаю головой, но руку не хочется вырывать. Уж слишком сильная хватка и горячая ладонь. Приятно знать, что ты кому-то нужен. Он смотрит на меня, и улыбается так… нежно? Черт. От этой мягкости язык прилипает к небу намертво. — А почему ты думаешь… Ну, то есть, когда ты понял что я тебе нравлюсь? — только и могу выдавить из себя. На самом деле, мне сейчас очень хотелось бы быть в любом другом месте. Например, дома, в своей кровати, накрывшись одеялом с головой или вообще под землей. Но я в парке, и тут стало еще темнее. — Ты мне всегда нравился. Увидел и сразу понравился, так бывает, — говорит настолько просто словно совсем не стесняется. — А почему ты только прикалывывался надо мной? — А если бы я подошел к тебе и признался, ты бы меня понял правильно? Я покачал головой. — Ну вот. Я не думал, что смогу когда-нибудь побыть с тобой. А тут ты в моем доме, совсем близко. Я решил не упускать шанс. — Если бы я тебе сильно нравился, ты бы еще в школе начал ко мне приставать, не боясь осуждения. — Я боялся твоего осуждения, Скорпиус, — сказал и рассмеялся. — Сначала пытаешься меня отшить, а потом жалуешься, что я раньше не был настойчив. Лицо покрылось пятнами стыда. И правда, чего это я. — Ты… ну, про отшить… Думаешь, я пытаюсь тебя отшить? — Да, чувствую. Потому что ты боишься. — Извини, ты хороший, но я не могу, — признаюсь, я ведь честный. Джеймс хмыкает и отпускает мою руку, отчего мне становится холодно и неуютно. Я ежусь. — Мы разговаривали с отцом на эту тему. В груди что-то резко сжалось, и тело покрылось мурашками. Они разговаривали обо мне. Гарри Поттер говорил обо мне! А почему нет? Я живу в его доме, я человек. Почему обо мне не поговорить? Что-то с ним моя самооценка упала резко. Да кто он такой вообще? Я же… Он же… мистер Поттер. Так, все, успокаиваюсь! — И что он сказал? — Мерлин, голос дал петуха! — Ты чего так разнервничался? Ну вот, уже Джеймс заметил мою реакцию на его отца. Не удивительно. — Просто важно его мнение. — Тебе важно мнение моего отца? — пауза. — Не думай о нем. Он, конечно, не очень тебя балует вниманием, но это оттого, что он занятой вечно. — Ммм, понятно. — Ну и тебя он не очень любит, — шепотом. — Как? — Да что у меня с голосом?! — Да не заморачивайся! — отмахивается. — Нет, подожди. Почему твой папа меня не любит? — А он обязан? — искренне удивляется и добавляет с напущенной подозрительностью. — Скорпиус, да что с тобой? Ты в него не влюбился часом? — Нет, — это прозвучало настолько холодно и быстро, что даже мне смешно стало от фальши. А уж Джеймсу… Прямо расхохотался. — Нет так нет. — Так о чем вы говорили? — Ну, отец просто считает, что ты мне не пара, — беспечно пожимает плечами. — Это еще почему? Что во мне не так? — Эгоистичен, капризен, очень прилипчив и наверняка надоедлив. Вероятно, коварен, и совершенно точно привереда, — загибает пальцы, цитируя «папочку». — Да забей, блин. Для папы вообще идеальных людей не бывает. — Но я же… — …такой симпатичный! — хохотнул. — Расслабься, он просто тебя не знает, как знаю я. Я схватил Джеймса за руку и мне снова стало хорошо и уютно, будто не было удара под дых. * * * Возвращаемся домой в полночь, нас встречает полумрак и тишина дома. Копошимся в коридоре, я прохожу внутрь, стараясь не шуметь, в отличие от того же Джеймса, который вышагивает, как на параде. — Да никто еще не спит, — говорит в полный голос. Киваю, хотя в темноте он наверняка этого не видит, и все равно как можно тише поднимаюсь по лестнице. — Пока! — шепчу напоследок. Не знаю, сказал ли он мне что-нибудь в ответ, так как я очень быстро скрылся в своей комнате. Слава Мерлину! Безумно хочется спать, я очень устал. И мысли о Джеймсе… С ним уютно, давно я не чувствовал хоть какой-то заботы, и в то же время с ним как на иголках, я ведь вижу его совсем не дружеские чувства. И не братские. Мое положение в этом доме постоянно приводит лишь к одному результату — раздражению. Все слишком мило и тепло на уровне корки и холодно в сердцевине. Не принимая душ, чищу зубы и укладываюсь в постель. И начинается… В одном боку колет, в другом ноет, спине неудобно, в животе жмет. Беспокойство тоже начинает одолевать меня — что делать с Джеймсом?! Я, мало того, что не отшил его, так еще и подкрепил надежду. Это все мистер Поттер виноват! Как он посмел так говорить обо мне?! Если он совсем не знает меня. Грубиян. Проблемы с Джеймсом перекочевывают на задний план, как только в голове селится злость на мистера Поттера. К которому я так хорошо относился. Которого я… Понятное дело, тут уже не до сна, меня разбирает злость и детская обида. Поднимаюсь с кровати, открываю дверь и, не надевая тапок, босиком выхожу из комнаты в коридор. Одному мне невыносимо, нужно с кем-нибудь поговорить. С миссис Поттер? Ну да. С Джеймсом? У него есть свой интерес. Сразу к Мистеру Поттеру? Хочется. Очень. Но я же с ним буду истерить, как девчонка, — обидел ведь. Направляюсь в комнату Альбуса, и тут до меня долетают голоса. Один из говорящих — мистер Поттер. Точно. На цыпочках подкрадываюсь к приоткрытой дубовой двери. — …опять дома? Мистер Поттер. Становится немного страшно, я оглядываюсь по сторонам. Лишь бы меня, шпиона, никто тут не заметил. — Ага, — это уже Джеймс. — А как же тренировки? Сдался он тебе! Мне захотелось чуть больше открыть дверь, чтобы впервые увидеть свободно болтающего отца Альбуса, но тогда придется подтолкнуть дверь. А это опасно. Приходится тупо прижимать ухо к едва прикрытой двери. Полноценного «шоу» не будет, довольствуемся только озвучкой. — Пап, ну нравится. Не трогай его. А тренировки… Наладится со Скорпиусом — вернусь к занятиям. — Твое дело, — недовольно. — Но с такими темпами у тебя пузо отрастет, — нифига себе, он еще и поддевать умеет! Хотя… ожидаемо. Плохой мистер Поттер. — Ой, прекрати, не появится. И раз уж зашла об этом речь — мне до твоей фигуры все равно не дотянуть. — Не подлизывайся. Это все потому, что я работаю над собой. Чего и тебе желаю. Слышатся приближающиеся шаги, и я сразу же даю деру. Залетаю в ближайшую комнату. Оглядываюсь и понимаю, что мне везет, как сукиному сыну, — я на месте. — Что? — в полутьме с кровати раздается голос Альбуса. — Я к тебе. Не спится, — иду к нему по мягкому ковру. — Ааа... А что случилось? — зевает и выползает на одеяло. «Я был с Джеймсом на свидании, пока ты там в галерее цветочки нюхал да разглядывал. А он ко мне приставал! И я, кажется, не могу его отвадить». Но вместо всего этого я плюхаюсь рядом с ним и начинаю совсем другую чушь нести: — Твой отец про меня гадости говорит! — хочется зажать себе рот рукой или побиться головой о стену. — Эээ... Ты пришел ко мне ночью, чтобы сказать, что мой папа... Что? Гадости? — протирает глаза. — Да! — меня не остановить, я слишком обижен, ведь я так раним. — Он сказал Джеймсу, что я эгоист, прилипала, надоеда, сама коварность, привереда полная и… еще я капризист! — Тише ты! Если не хочешь, чтобы Джеймс здесь нарисовался, он же полуночник, — затихает и обдумывает мои слова. — Капризист? — недоверчиво. — Ну... капризен, в общем, — щеки заливает краска. «Капризист», блин. Мне только словари лексические составлять. — А тебе не все равно? — Нет. Альбус, твой отец обо мне плохого мнения, хотя даже не разговаривал со мной ни разу. Это нечестно! — У меня уже голова кружится, Скорпиус, я не врубаюсь, — проводит рукой по волосам. — Ну не его ты любимчик, чего заводиться— то? Он ничего дурного тебе не… — Альбус, — прерываю его. — Почему он так со мной? И вот тут понимаю, что действительно ляпнул лишнего. Будто под хмелем и разбалтываю то, что до языка доходит, а разум не успевает догнать. В оцепенении смотрю, как рот Альбуса удивленно открывается, а на лице появляется выражение замешательства. Это длится максимум две секунды, но для меня время растягивается как в омнинокле в замедленной съемке. — Устал. Спать хочу, — вылетаю за дверь, как будто одеяло на кровати было раскаленной сковородкой и ошпарило мне зад. Прислоняюсь к ближайшей стенке и перевожу дух. Надеюсь, Альбус не пойдет за мной, а еще что он не настолько умный, чтобы догадаться… о чем? Стоп, чего я испугался? Черт, я перестаю себя понимать. Ну и пофиг, утро вечера мудренее. Нужно поспать. Глядишь, утром уже туман развеется. Перестав размышлять, делаю шаг по коридору и застываю. Шум воды. В этом доме практически у каждой комнаты своя ванная комната, а сейчас кто-то пользуется «общей». Любопытство — это моя сильная, ну и она же слабая сторона. Мне просто стало интересно, поэтому я, словно кошка, подхожу к двери и приоткрываю ее немного… просовываю голову в проем… взгляд выхватывает: вода по сильным рукам, вода по красивой спине… объект разворачивается, и вода льется по накаченному прессу… Меня самого с силой хватают, дергают назад и закрывают дверь перед моим носом. — Папа любит здесь вечером душ принимать. Так что, если слышишь шум воды, советую не заглядывать, а то тебя превратно понять могут, — снисходительно улыбается. — Я... — теряюсь, но быстро беру себя в руки. — Мне просто интересно стало, кто это в нее мыться ходит. Разворачиваюсь и с невозмутимым видом ухожу, хотя от стука сердца даже уши заложило. Также уверенно захожу в свою комнату, ложусь в кровать, накрываюсь одеялом с головой. И стараюсь медленно, медленно расслабится. Во мне будто пружина сжалась. «Успокойся, Скорпиус, не думай, не надо», — мантра действует, и меня отпускает. Засыпаю. Только сейчас я понял: самое интересное в этом доме происходит во время подготовки ко сну. Кстати, о сне… «Эгоистичен, капризен, очень прилипчив и наверняка надоедлив. Вероятно, коварен, и совершенно точно привереда», — говорит мне мистер Поттер. Мистер Поттер с голым торсом говорит мне…