Через пять рук, шестому на поруки

Если так подумать, то мне не хватает опытности. Да, черт возьми, мне вообще ее очень и очень не достает! Я заблудился на дороге жизни. За завтраком часть семьи, состоящая из Альбуса, миссис Уизли и меня, конечно же, обсуждает поездку. Ну, что я могу сказать… Серьезный настрой миссис Уизли угадывается сквозь добрую улыбку и сталью отливает в теплых глазах. Италия. До поездки десять дней, считая это утро. Сам отпуск на восемь дней. О мистере Поттере: «Он занят, но постарается вырваться, чтобы провести время со своей семьей» (авторство, конечно же, его жены). Джеймс вообще-то тоже под вопросом, но, в отличие от отца, он уже изъявил бешеное желание поехать и меня прихватить с собой хоть в чемодане. А я… Нет, отдохнуть — это, конечно, здорово, и наверняка забавно будет посмотреть, как Альбус обгорит, а Джеймс будет периодически скрываться с глаз (гу-ле-на!), но… Нет, не хочу это произносить. Днем мы с Альбусом выходим в город — торчать в доме вдвоем откровенно скучно, а миссис Уизли вышла на работу. Сначала мы просто шатаемся по улочкам и лавочкам, но потом все же уходим подальше от шумихи. — Знаешь, тут недалеко живет Эмма… — мечтательно протягивает Альбус. — Эмма? Кто такая эта Эмма? — Она наша сокурсница, — мечтательность из голоса не уходит, — только с Хаффлпаффа. — Я с ней не знаком. И лица вспомнить не могу — вероятно, серая мышка. — Это здорово. — Почему? — Потому что теперь я знаю, что она точно хорошая девчонка, если с таким, как ты, не водится, — смеется, а я в шоке… Невероятно! Он пошутил! — Ты с ней, похоже, не особо общаешься, раз делаешь выводы из таких фактов… Но знаешь, где живет… Нравится тебе? Кивает и отворачивается. — Пора обратно, а то к ужину не вернемся. — Ка-а-ак? Может, все-таки попробуем к ней завалиться? Вдруг на чай пригласит? — Да иди ты… — Альбус явно не рад. — Домой пора. Я все-таки следую за ним, но не спросить не могу. — А почему ты с ней не познакомился? — Ну, если честно… то спасибо Джеймсу, он столько раз меня перед ней дураком выставлял… Она на меня и не посмотрит. — Мда, а я думал, он только меня дебилом в чужих глазах делать любит. — Ох уж этот Джеймс. — Да он идиот. Сближаюсь с Альбусом и закидываю свою руку ему на плечо. — Давай так пойдем, товарищ мой по джеймсовым розыгрышам и приколам. Он смеется и… у него классный смех! * * * — Ага, а у меня был перец во всех учебниках. Заколдованный, между прочим! — Ну… Он как-то на меня заклинание чесотки метнул! Все так смеялись, бр-р! — меня аж передергивает от воспоминаний о чужих насмехающихся ртах. — У меня тоже такое было! Я два часа не мог перестать чесаться, пока Помфри пыталась помочь… — Два часа? Ого! А мне она сразу помогла… Видимо, на тебе он использовал усовершенствованное заклинание! Вот в таком духе и проходит наша беседа, пока мы идем домой. В гостиной обнаруживается виновник наших бед. — Ну и где вы были? — окидывает нас взглядом с головы до пят. — И чего ты вы такие веселые? На стриптиз ходили? Кто вас пропустил? — Глупости не говори, Джеймс, — усмиряет брата Ал. — Ой, ой, и правда, какой вам стриптиз, — хохочет, — наелись сладкого в кафе-мороженом, где вам подарили по шарику, вот вы и светитесь. — А где шарики тогда? — настроение не то чтобы упало, но как-то перестало быть воодушевленным. — Держась за руки, вы загадали желание и отпустили их вверх для исполнения мечты… — шутит-смеется. — Скорпиус, скажи-ка мне, что ты загадал? — Отстань… — хочется уйти, Джеймс слишком злой. — М-м, наверное, стать таким же большим, как я! А ты, Альбус… избавить мир от насилия и болезней! Мы с Альбусом одновременно кривимся, но продолжаем стоять, как истуканы. Джеймс поднимается с дивана и быстро оказывается за нашими спинами. — Ладно, голубки, я сегодня натрахался, спать хочу, — Альбус закатывает глаза на эту реплику, — так что пойду, пожалуй, а тебя, Ал, мать ждет в библиотеке, — видимо, атата хочет сделать. И довольно быстро, прежде чем уйти, Джеймс отвешивает подзатыльник Альбусу, а я получаю поцелуй в затылок. И с истеричным смехом он взбегает вверх по лестнице. И это до него я должен дорасти? Да никогда! * * * Друг общается с матерью, Джеймс, по всей видимости, спит, а я немного голоден. Логично, что я оказываюсь на кухне, сам не помня, как шел сюда. Нет, по шкафчикам с едой я, пожалуй, лазить не буду, могу и ужина дождаться, но вот уже пять минут пялюсь на приоткрытую дверцу буфета под самым потолком. Вот кто не закрыл, а? Домовиков позвать или… Сам я не дотянусь, но вот если поставить стул и встать на него... В общем, стоя на стуле на самых носочках, немного пыхтя, тянусь к верхнему незакрытому шкафчику. Потолки, как в мэноре, на них только любоваться! И все равно не получается — чтобы дотянуться, мне нужно встать одной ногой на металлический прутик в спинке стула, а второй опереться на ручку одного из нижних шкафчиков. Так я оказываюсь в очень неустойчивом положении, зато дотягиваюсь! Вдруг меня обхватывают за талию крепкие руки, я вздрагиваю от неожиданности. Джеймс или мистер Извращенец? — Я даже не хочу спрашивать, почему ты делаешь это сам, — голос глубокий, низкий… Мистер Поттер простудил горло? — Просто потому, что я могу сделать это сам. — Но ты ее так и не смог закрыть до конца, Скорпиус, — ехидно так. — Мне почти удалось! Если бы вы не пришли и не… — …и не предотвратил твое падение и встречу головы с полом, то у меня были бы крупные неприятности! — прерывает он. — Почему это? — Ты знаешь, сколько потребуется бумаг, чтобы доказать, что твои мозги на полу — следствие того, что у тебя было не все в порядке с головой? Я вообще-то спрашивал, почему я обязательно должен был упасть и расквасить себя башку. И, черт, я не псих, у меня нет таких проблем! — У меня все в порядке с головой. Отпустите меня, наконец! Что вы там держитесь? Он еще сильнее сжимает меня, до выдоха со свистом. — Отпустить, чтобы ты потерял равновесие и упал? Для чего я тебя спас тогда? — О, так вы меня спасли? Как принцессу? — что я несу? — Ты ассоциируешь себя с девушкой, Скорпиус? Это Джеймс тебя надоумил? — Не нужно придавать такое значение шуткам, — я пробую хотя бы хихикнуть, но что-то даже простой вдох не выходит! И неудобно разговаривать, когда он сзади и сжимает тебя похуже тисков. Ох уж этот мистер Поттер. — Так тебя отпустить, Скорпиус? — Ну конечно же! Мне не нравится торчать в таком положении. Секунд десять ничего не происходит, а потом я чувствую, что мистер Поттер лишь приблизился еще больше. И где там его голова? На уровне моей попы? Замечательно! Я начинаю заливаться краской. — Попроси. — Что? — я, кажется, ослышался? — Попроси меня опустить тебя на пол. — А еще что? Я вообще-то не просил вас меня хватать, так что, будьте добры, выпустите ребенка из объятий. И это срабатывает сразу же. Тело расслабляется, когда под ногами оказывается твердая земля, а с боков почти исчезает ощущение чужих рук — необычно это, держало в напряжении не хуже высоты. — Спасибо, мистер Поттер. — А вот попросить отпустить язык не повернулся? — он обхватывает себя за предплечья, и тихо добавляет: — И про возраст напомнить всегда рад. — Что вы там бубните? — Ну вот что? Что я могу сказать на замечание о возрасте? Подождите, пока я дорасту до ваших лет? — Я уже ответил, что спасать себя я не просил, так что вы просто лапали меня. Он с минуту смотрит на меня, не мигая, а потом на всю кухню раздается красивейший, искренний смех. — Только не говори, что ты не шутишь… А-ха-ха… Скорпиус! — Только не говорите, что я не прав. И просто прошу вас, не трогайте меня больше. У него вторая волна смеха, а у меня… отличное настроение! Конечно же, я подыгрываю ему, но выгляжу при этом предельно серьезно. — Я никогда тебя не трогал! — продолжает улыбаться. Вот! Вот как к нему можно подобраться! Через наивность, детскость… Через мой главный недостаток. — Врете. Вы меня сейчас трогали. — Папа? Папа тебя трогал? Мы оборачиваемся — с сонным измученным лицом в дверях стоит Джеймс. — Тебе послышалось, — мистер Извращенец выходит с кухни, а сын преданно семенит за ним. И все же я слышу негромкое «Ты его трогал?» Нет, нет, меня это не касается. * * * Больше ничего запоминающегося не происходит. Разве что мистер Поттер показушно динамит меня, как в первые дни. Отврат. Я засыпаю в кровати Альбуса, пока он пересказывает недавно прочтенную книгу. Ах да! До поездки девять дней. * * * Самое ужасное, бабское, удивительно приторное имя на земле — Мишель. Если бы меня таким именем назвали родители, я бы удавился, когда еще и на ногах стоять бы не умел. М-и-ш-е-л-ь. Безвкусное, непоэтичное, простецкое имя. Дурной тон представляться именем Ми-шель. Короче, убейся, Мишель! Фу! И это я к тому, что одного вечно улыбающегося недоаврора зовут именно так. Утром завожу о нем разговор с Альбусом. — Авроры иногда приходят сюда, я видел, — я как раз возвращаюсь с зубной щеткой в комнату Ала. — Что? Обычно отец не разрешает… А, наверное, Мишель. — Мишель? — переспросил я, хотя расслышал. — Гм, а почему ему можно? — Он стал помощником отца недавно. Прикольный парень. Мишель, оказывается, нередкий гость в этом доме. Печально. А еще Джеймс сегодня дома, о чем он кричит до самого обеда, а мистер Поттер… выстраивает по новой между нами одну из разрушенных до этого стен. Он со мной не разговаривает, взгляд снова либо отвлеченный, либо поверх моей головы. Он много общается с женой и уделяет Алу больше времени, чем обычно. А вот с Джеймсом они так не подначивают друг друга. Бывает, пересекутся взглядами, но промолчат. Поссорились? Прежде чем мистер Извращенец уходит на работу (к Мишелю!), миссис Уизли целует его в губы (довольно показушно, кстати, и без страсти) и говорит: «Едешь или нет, а бумаги на Скорпиуса сегодня сделай». * * * — Ну, Скорпиус, что случилось? — Джеймс не отлипает от меня битый час! Даже в комнату мою без стеснения заперся. — Ничего, отстань уже, — отодвигаюсь от него, а он все равно придвигается и обхватывает мою руку. — В чем дело, сладкий? Скажи, и, если что, я перестану надоедать… — напевает елейным голоском. — Врать меньше надо было. — Врать? — о, нормальный голос вернулся. — Скорпиус, посмотри на меня. Джеймс садится впереди меня, и заглядывает мне в глаза. Серьезный. — А что, нет, что ли? Ты наврал про отца, про семью, про уход из этой семьи. Я одного не могу понять — зачем? Жует губы и отпускает меня. — А, так вот в чем дело. Но я не врал, Скорпиус. — Ага, ага, ты пошутил, очень смешно! — Мерлин, не кипятись, а? Ты усвой, что в этом доме никто тебе правду не расскажет, кроме меня, — ложится на спину. — Матери с какой стати тебе говорить? Альбусу… Альбус — это отдельная личность, он мало что знает, он еще маленький. — Хочешь сказать, что ты один говоришь верно? — Да, я не считаю, что мне нужно что-то скрывать, и я умею принимать мир таким, какой он есть. Не окружая себя иллюзиями, — в словах плещется праведный гнев. — Но… — Никаких «но», я, может, и злобненький немного, и приставучий, но я хорошо к тебе отношусь. Если бы я шутил или врал, я бы тебе рассказал через пять минут. Слова настолько искренние, громкие, их нельзя не услышать, им нельзя не внять. — Все равно настроение испорчено. — Ну, я знаю, как тебе его поднять, — Джеймс поднимается и обхватывает меня руками так, чтобы шепнуть в самое ухо: — Сходим в Министерство? Увидишь, где ошиваются Авроры и мой отец. Как тут устоять? И Джеймс снова хороший. * * * Мы добираемся быстро, спасибо Джеймсу, и впускают нас безо всяких заминок (и тут спасибо Джеймсу). — Кто-то на заданиях, многие сидят по кабинетам. О! — показывает рукой на компанию из трех авроров. — Эти только что вернулись, бытовое дело. Он здоровается с этими ребятами, у одного из которых обгорелая дыра в плаще, а другой, кажется, и вовсе ранен. — Как видишь, женщин здесь не очень много, опасно все-таки. — А твой отец где? — интересно же. — Дальше по коридору. Давай мы зайдем к нему, а потом я тебя свожу на учебный полигон. Я киваю, он берет меня за руку — сразу к отцу… которого не оказалась на месте. — Мишель? — да, тот самый паренек просматривает какие-то папки, стоя у стола. — А где отец? — Он на проверке… А что такое? — и, заметив меня, он расплывается в улыбке. — Привет, Скорпиус, я Мишель, приятно познакомится. Ох, не нравится мне он! — А откуда ты, Мишель, знаешь мое имя? Помощник мистера Извращенца смущается, но заглянувший и позвавший аврор его спас. — Упс, мне пора! Пока, Скорпиус, до встречи, Джеймс… — приглаживая на ходу волосы, он отправляется за дверь. — Слащавый парень, — озвучиваю свои мысли. — Кто бы говорил! — Джеймс хохочет и сам подходит к столу. Нет, все-таки не похоже, чтобы здесь сидел мистер Извращенец, как-то слишком бездушно тут, нет почерка. И я замечаю дубовую дверь, видимо, за ней и… — Я не смогу вывести тебя на учебную без разрешения отца. — Жалко… — Не парься, устрою завтра показное шоу, — улыбается. * * * Мы решаем немного прогуляться, Джеймс угощает меня мороженным и ужасно смеется, когда мне подают розовый шарик. Домой приходим, опоздав на ужин. От ходьбы у меня чуток «тянет» ноги. Хороший день, добрый, да и Джеймс был ласковым и теплым, в отличие от хмурого-ночью-вернувшегося Извращенца. До поездки восемь дней.