Через пять рук, шестому на поруки

— С-спасибо, — говорю, не оборачиваясь, и вытаскиваю баночку питьевого йогурта. Кажется, банановый. — Почему ты еще не ложился в кровать? Закрываю дверцу холодильника и опускаю взгляд на шорты, которые совсем не для сна. — Эм, мы ищем в библиотеке книжку, — поворачиваюсь наконец и вижу его, стоящего в дверном проеме. Хоть это и не тот самый призрак, но мистер Поттер ничуть не меньше здесь не нужен. — Мы? — Да, я и Альбус, — отчего-то хочется добавить «Извините», но это какое-то неправильное желание. Быть вежливым со взрослым, с Главой Аврората? Ха! А потом я замечаю, что он и сам не одет для сна, более того, он будто готов для выхода на улицу. Брюки, рубашка, мантия в руках… — А вы куда-то уходите? Теперь уже он опускает взгляд, чтобы посмотреть, во что одет, и ничего не отвечает. Что-то, кажется, не так… — С вами все хорошо? — спрашиваю, ни на что особо не надеясь, возможно, вообще просто из вежливости, как то самое «Извините». — Скорпиус, скажи мне, как далеко ты зашел сегодня с Джеймсом? И после этого к щекам приливает жар. Становится стыдно, жарко, и подумалось, что стоит снова открыть холодильник просто для прохлады. — Далеко, только недостаточно, — делаю несколько шагов к выходу из кухни, а заодно и к мистеру Поттеру. — Я еще ничего не понял до конца, но уже ясно, что иду в правильном направлении… — В правильном направлении? — это звучит сурово. — Я прошу тебя, не совершай ошибок, Джеймс не тот, кто тебе нужен, и Джеймсу на самом деле не нужен ты. Я подхожу к нему совсем близко, и он вместо того чтобы допустить мой второй внезапный поцелуй, отодвигается и накидывает мантию на плечи. — Куда вы? — хватаю за мантию и чуть не роняю йогурт, который из первоначального помощника становится помехой. Скорей бы выпить его. — Срочный вызов, — и он собирается вот так вот оставить меня, хотя я уже успел немного возрадоваться своей удачи. — А можно я с вами? — действую не из наивности, но может вдруг… — Нет, конечно, — вырывает мантию из моих пальцев, но я хватаю еще раз: — Ну пожалуйста! Я, может, аврором стану, — тяну ткань. — Ты? — удивляется и со слишком большой долей иронии в голосе добавляет: — Какой из тебя аврор, ребенок? Даже не думай об этом. — Поздно, — пожимаю плечами, — давно думаю… Но если вы так не хотите меня видеть под своими началом в будущем… А я обязательно буду претендовать на место рядом с вами, конечно же, — кажется, он бледнеет. — Так что лучше сегодня ночью показать мне прелести всей вашей профессии. Он молчит несколько секунд, и я принимаю победу раньше, чем слышу: — Переоденься и скажи Альбусу, что идешь спать. Мне все еще не верится в происходящее, когда я, попивая йогурт, говорю Алу, что отправлюсь спать. И мне все еще не верится, когда я напяливаю брюки и кофту, едва не дрожа от радости. Прихватываю мантию и спускаюсь вниз в темноте, зная что он ждет там, в этой самой темноте. — Чуть дольше, и я бы ушел без тебя, — бурчит мистер Поттер, пропуская меня первым через парадную дверь. Я лишь улыбаюсь на это недовольство и смотрю, как мистер Поттер запирает семью в стенах дома, на ключ. На улице прохладно, свет фонарей придает таинственности, полная луна сияет, затмевая звезды, ветер не без свежести, и я даю сто к одному, что мой спутник ничего из этого не заметил. — Подойди ко мне ближе, — говорит мистер Поттер и, хватая за руку, прижимает к себе. Я словно прислонен к скале… А мы уже перемещаемся в пространстве. Чертова трансгрессия едва не выворачивает желудок, и я держу глаза закрытыми до тех пор, пока под ногами снова не появляется твердая почва. — Где мы? — шепчу, когда мистер Поттер не только отпускает, но и сразу отдаляется — Где я? Это ведь уже не Лондон. Равнина, темнота и ни одного фонарного столба, неподалеку лес, и в свете луны и звезд замечаю тени построек — это одноэтажные и двухэтажные бараки. Вдруг слышится рычание зверя… А потом еще одного. — Это вообще Англия? — еле поспеваю за ним, — мистер Поттер, пожалуйста… — Тс-с-с, — не сбавляя хода, оборачивается и прижимает указательный палец к губам. А как мне молчать? Рычание чередуется с воем, и мы словно идем на эти звуки, к этим баракам. Пугливо озираюсь по сторонам, а лес вдруг озаряется, словно кто-то гигантским огненным мечом замахнулся. — Держу узду! Держи! — доносится оттуда же, а затем крики ужаса. Проходим мимо нескольких построек, а затем я замечаю, что навстречу двигается человек в плаще с накинутым капюшоном. Аврор? Или я уже в опасности? — Доброй ночи, мистер Поттер, — говорит незнакомец, когда мы приближаемся. — Все спокойно. Раздается собачий лай, и волки, подхватывая, завывают снова, один за одним… Меня промораживает до костей, хотя даже ветра нет. — Так уж спокойно? Никто даже не вырвался? — спрашивает мистер Поттер и не сбавляет хода, а незнакомец разворачивается на месте, и теперь мы оба еле поспеваем за «Извращенцем». — К счастью, — с него спадает капюшон, и я вижу почти квадратное лицо с крупным носом. — Но ночь только начинается. Мистер Коллет во втором доме, если вы захотите… — Спасибо, — отрезает мистер Поттер и даже не добавляет «мистер кто-то там». Наверное, потому что даже имени этого аврора не знает. Заходим в один из домов мы уже вдвоем. Двухэтажный, небольшой, внутри пахнет сыростью, хотя, возможно, так пахнет лес. Камин разожжен на первом этаже, но мистер Поттер сразу поднимается по лестнице наверх, а я за ним. Тут стоит платяной шкаф, кровать в углу, и есть небольшое окно. Да уж, аврорские условия. — Вы собираетесь спать? — едва не хмыкаю, смотря, как мистер Поттер избавляется от мантии, кидает ее на стул, который я не сразу заметил. — Вы же говорили, что срочный вызов. Мистер Поттер ухмыляется и, похоже, считает это исчерпывающим ответом. — Серьезно, вы говорили, что это срочный вызов, но на деле «никто даже не вырвался», — припоминаю слова в точности. — Так какого черта вы притащились сюда? Стаскивает покрывало с кровати и складывает, чтобы спрятать в шкаф, и только после этих нехитрых действий говорит: — Я просто не мог спать дома, — говорит так спокойно и сдержанно, будто на деле ничего ужасного не ляпнул. — Ха? Как это так? — Знаешь, Скорпиус, такое происходит со взрослыми людьми иногда… — садится на самый край постели и объясняется: — После определенного возраста человек осознает, кто он… Любящий спать только в своей постели и любящий быть где угодно, только не там. — И вы, конечно же, второй тип? — спрашиваю, и мистер Поттер разводит руками, предлагая мне ответить на этот вопрос самому. — Спускайся вниз, Скорпиус, ночуешь на диване. — Словно и не приоткрывал мне душу. — Ага, уже бегу. Вы слышали эти рычания, вой? Я готов спорить, в лесу как минимум один дракон! — я вспоминаю «Держи узду!» и словно слышу те крики еще раз. — Я не буду спать один в комнате. — Ох, знаешь, если бы тебе не было пятнадцать, я бы подумал, что это уловка, — усмехаясь, качает головой, наивно полагая что это все-таки не уловка. А я диких зверей не боюсь, я вообще никого и ничего не боюсь уже. — Но у тебя нет выбора. — Нет выбора? — складываю руки на груди. — О чем вы? — Мне нужно навестить Коллета, — цокает языком в конце, словно мне по носу щелкает. — Так что все равно будешь спать один. — А может, вы просто возьмете меня с собой? Он смеется. Подумать только, мистер Поттер заливается смехом и поднимается, намереваясь свалить, по-видимому. — Возьмите меня с собой! Почему нет? Вы будете там пить? Курить? Говорить о задницах? Почему мне нельзя? — не отступаю от него ни на шаг, и даже мантию не снимаю, потому что намереваюсь покинуть этот чертов крохотный дом. — Мат и пошлости я прекрасно переношу, алкоголь пить не буду, хотя не сказал бы что про… — Замолчи, — прерывает, когда мы спускаемся вниз. — Я не беру тебя, потому что ты маленький. Тебе пора спать. — Нет, мне… — Ты маленький, Скорпиус, — и захлопывает дверь перед моим носом, поэтому говорю я уже пустоте: — Я взрослый. Пытаюсь открыть дверь и догнать его, но замок не поддается, хотя я не слышал, чтобы он вообще защелкивался. Почему я тогда не могу открыть чертову дверь, если меня даже не запирали? Дергаю бесполезную ручку опять и злюсь от новой неудачи. Вспоминаю про окна, но ни одно из них на первом этаже также не поддается. Пребывая в жутком раздражении, сдаюсь, и с отчаянием тяжко выдыхаю. Не собираюсь устраиваться на диване, хоть и камин здесь приятно потрескивает, лаская слух. Ухожу наверх, раздеваюсь до трусов и плюхаюсь в кровать, которую мистер Поттер расстелил словно для меня. Или все же подготовил к своему возвращению? Да пофиг, кто опоздал… тот опоздал, в общем. «Я просто не мог спать дома». Почему он так сказал? Пытаюсь придумать побольше причин, а мысли крутятся только возле одной… Что, если Джеймс вообще мне не врал? И все то, что он мне рассказывал о мистере Поттере, все же правда? О, Мерлин! Тогда… * * * Слышу, как хлопает злополучная дверь, слышу чужие тяжелые шаги по лестнице, не внушающей особого доверия, ведь она трухлявая, чертовски трухлявая. Притворяюсь спящим, чтобы Извращенец не решил выставить на первый этаж, а пожалел. — Ты не спишь, — кажется, он абсолютно уверен. Блин, ну как так? — Откуда вы знаете? — смысла дальше притворяться нет. — Откуда? — Весь секрет в глазах, — кидает мантию, расстегивает бляшку ремня, и это выглядит так, будто мой отец пришел выпороть любимого и единственного Скорпиуса. Но мистер Поттер не отец. Не мой, по крайней мере. — В ваших глазах? Не знаю, почему и отчего, но мистер смеется, а в его руке оказывается кожаный, только что снятый ремень. Такой добрый смех и такая грубая, сильная рука. — Не в моих, — говорит после веселья, — а в твоих. Когда человек притворяется спящим, веки подрагивают время от времени, потому что сохраняется активность глаз. — М-м-м, ясно, — зеваю. — До чего скучная лекция, я прям в Хогвартсе. — Хм? Для тебя даже это лекция? — складывает ремень вдвое и вешает на спинку стула наконец. — Пожалуйста, не иди в авроры. И тут же смехом заливаюсь я. Натягиваю одеяло на голову, задыхаюсь там и все же смеюсь и смеюсь. «Пожалуйста, не иди в авроры». Мне больше нравятся «шутливые» слова Джеймса: «Представляешь, у меня отец почти педофил, да еще и гей». — Я точно стану рукой… Ну или пальцем, да хотя бы мизинцем правосудия, — откидываю одеяло, когда перестаю биться во внезапной истерике. — Работа не пыльная, важная, да еще и «господин Начальник», господин «большая шишка» в наставниках. — В наставниках? — переспрашивает, не веря, что я это произнес. — Какой я тебе наставник, Скорпиус? — Хороший, — хмыкаю, наблюдая, как брюки мистера Поттера также оказываются на стуле, и вот он уже в одних трусах стоит и не торопится лечь ко мне поближе. — Очень даже хороший. «Хочешь его? По-прежнему хочешь его, а?» Блин, заткнись, Джеймс. — У тебя что-то не то в голове, Скорпиус, — устало говорит мистер Поттер и садится на кровать. Сгорбился весь, я вижу его спину «колесом», широкие понурые плечи. Наверное, он и правда устал. Да и эта его фраза… «У тебя что-то не то в голове, Скорпиус». Не особо понимаю, к чему он ее относит. Возможно, даже к словам Джеймса, крутящимся в мыслях, как на вертеле, но ошибаюсь, когда слышу в голосе уже даже не усталость, а опустошенность: — Аврорская работа беспощадна ко всем. Не важно, куда ты поднимешься и чем будешь заниматься. Улаживанием семейных драм или бесконечными отчетами, подбором кадров… Если даже тебе повезет наткнуться на запутанное дело, со временем оно превратится в муку. — Это продолжение лекции? — в наглую не собираюсь с ним унывать. — Я знаю, чего хочу, стану вашим помощником, вместо этого Мишеля, и буду смотреть на ваше тухлое лицо день за днем. Мог бы заинтересоваться моим амбициями, но его цепляет другое: — Тухлое лицо? — оборачивается, и вот теперь я узнаю грозную мордашку. — Ты сейчас по жопе получишь. «Иди, он тебя оттрахает, ты в его вкусе». — Ха! Тухлое-тухлое, а ведь сколько можно повторять, — вскакиваю на колени и принимаюсь объяснять дураку: — У вас столько власти, и вы полностью безнаказанны! Творите, что хотите, вы закон! Вас никто и никогда не посадит, вы можете творить все, что угодно, — я размахиваю руками. — Если бы я был на вашем месте, я бы… Я бы… — на этом месте стопорюсь, и это занимает буквально несколько секунд. — Я бы брал взятки, деньги бы греб лопатами, имел бы, кого хотел, и да, я бы трахал… — Успокойся, ребенок, — взгляд мистера Поттера стал совсем суровым, а я и не заметил, когда. — Как же хорошо, что ты — не я. — Пф-ф-ф, — отмахиваюсь, а нервное возбуждение никак не проходит. — Вы просто не знаете, что делать со своей свободой. Жалкое зрелище… — Что? — хмурится и, честное слово, он прямо сейчас воспользуется этой свободой и убьет меня. — Лучше молчи, Скорпиус. — Не пугайте меня, не боязливый, — отмахиваюсь и чувствую, как губы сами по себе кривятся в усмешке. Зря я это, зря. — Вот бы трахнули меня, все равно ничего за эт… Успеваю только моргнуть, как под стопами уже холодный пол, а перед носом — закрытая дверь. Лихо он меня из комнаты вышвырнул. — Мистер Поттер, ну извините, ну я больше так не буду! — а сам попутно ломлюсь, но дверь не поддается. — Пожалуйста! Я сам не знаю, зачем это ляпнул… «Иди, он тебя оттрахает, ты в его вкусе». А вот и нет, Джеймс, видишь, все очень нелегко, но я хотя бы попытался. Дал намек, послал сигнал… — Какая разница, — молочу в дверь и затихаю с последним стуком. — Какая разница, я все равно потрахаюсь! Раз не вы, тогда точно Джеймс! Он-то меня за дверь не выставит, как щенка… Шмыгаю носом и утираюсь тыльной стороны руки. Обидно. С последней надеждой дергаю дверь, и она неожиданно поддается. — Не делай этого, — мистер Поттер лежит в постели на моем месте, оно, наверное, еще было теплое, когда тот его занял. — Это станет ошибкой. И многими ночами… — Хватит этой мудрости старика, — задираю нос. — Вы вовсе и не старик. Мистер Поттер хмыкает, а я топчусь на месте, не зная, можно ли мне лечь или это так, просто впустили для пары слов? В конце концов, ногам становится холодно до жути, и я быстро заваливаюсь в кровать, хоть это и не моя половина, не нагретая, но все же постель. — Теперь будем спать, хоть вы даже зубы не чистили, — устраиваюсь поудобнее, поправляю подушку, — и можете все-таки потрогать меня, не такой уж я и костлявый, вы удивитесь… Свет моргает несколько раз, прежде чем погаснуть, и наступает тишина с волчьим воем, а затем едва доносящимися криками. — Уж точно один дракон-то есть, — шепчу, и мистер Поттер говорит, только совсем не по делу: — До рассвета остался час. Ну или еще сутки, это ведь зависит от того, как считать, верно? Поворачиваюсь набок, не спится совсем, чума, совсем не спится в эту ночь, так бывает? Похоже, бывает. — Это все потому, что вы поздно пришли, — и сам же догадываюсь, — из-за того, что не хотели приходить вообще, да? Конечно да, конечно, не хотел. Если бы ему было со мной рядом уютно, он бы тогда и не уходил вовсе. Понемногу начинаю его понимать, и все же слишком медленно, чтобы хоть как-то использовать себе на пользу. — Может, стоит тебя прямо сейчас домой вернуть? — размышляет тихо, но не двигается, не поднимается и не встает, чтобы меня за шкирку выкинуть в очередной раз да за дверь. — Нет, не надо возвращать, или я сразу к Джеймсу пойду, — больше его это не пронимает, судя по всему, поэтому продолжаю откровенно: — И все ему расскажу. — О-о-о-х, — похоже, я его доконал. — Ладно, оставайся до утра. — Ха, спасибо, — вот теперь можно расслабиться нормально, но не заткнуться. — Только я правда молчать больше не стану и все расскажу наконец. — Что все? — это упрек в голосе? Вопрос задается с упреком или мне мерещиться? — Все, что происходит между нами. — Но ничего не происходит, Скорпиус. Все происходит в твоей голове. — Вот это уж точно с упреком, с холодным, неприятным, и это заставляет артачиться: — Вы лжете, если и в моей голове, то и в вашей. -Мерлин, нет же, мир так не работает! — злится, наверняка накаляется и распаляется там внутри, но потом слышу фырканье, мистер Поттер все-таки тормозит себя, добавляя гораздо спокойнее: — Не тревожь мою жену выдумками. «Мою жену». — А кто говорит про миссис Уизли? Джеймсу расскажу. И он поверит, у вас с ним достаточно плохие отношения для этого. — Не плохие, а напряженные, — выдыхает тяжко, — и да, он поверит. Только толку? В чем смысл для тебя, Скорпиус? Или ты настолько ребенок? Ох, все-то он любит меня неразумным выставить. Ну конечно, смысл есть, и он в том, что: — Вы потом жалеть будете. С сыном рассоритесь и будете жалеть, что на самом деле не сделали ничего. — Детское мышление, — выносит вердикт, который могу оспорить: — Да нет, старики все время хоть о чем-то, да жалеют. — Так все-таки старикан? — словно с улыбкой задает вопрос, по крайней мере, мистер Поттер улыбается в моей голове. — Я… Я не знаю, — заминаюсь в неготовности однозначно ответить. — Иногда вы говорите, как… — Понял, понял, — и, кажется, он намеревается уснуть. Стоит ли напомнить еще раз, что я все расскажу? Еще раз попытаться напугать, ментально прижать к стенке или все же он мне «не по зубам»? Пока думаю, время идет, желание отрыть рот угасает с каждой секундой, ведь понимание того, что кроме очередной глупости, не вылетит ничего, только возрастает. Но и ни о каком сне речи не идет, для меня лично точно, так что еще делать, если все же не говорить? Что еще делать, если не признаваться? — Я поцеловал Джеймсу член. Мистер Поттер молчит, но я всей шкурой чую, что уснуть он теперь тоже никак не сможет. Напрягся весь, а дыхание ровное, и даже не повернулся ко мне, но это напряжение… — Мне не понравилось, — пододвигаюсь едва-едва поближе к нему, — но, наверное, потому что это был Джеймс. Могу до него дотронуться, могу протянуть руку и ощутить под пальцами теплую кожу или мягкое одеяло. Но могу — не значит делаю. Что-то очень весомое, нечто невероятно строгое останавливает меня, и это не мистер Поттер. Быть может, та самая разница в возрасте, а быть может нет. Может, дело не в цифрах, а в позиции? Дело в башнях, с которых мы смотрим на вещи. И если я смотрю на все с гигантской дылды, пробившей верхушкой облака, то мистер Поттер срубил башню под своими ногами почти под корень. Наверное, и правда в этом дело, он уничтожил все возможности, а я придумываю их, выглядывая вдалеке. В этом дело, и больше ни в чем другом. — Скорпиус… — зачем-то зовет по имени, и вслед за этим ничего больше не следует. Удобный момент, чтобы пододвинуться еще ближе и примостить голову на подушку Мистера Поттера. На самый край этой подушки, но в данном случае край — это так много! Сейчас наиболее удобное время, чтобы поцеловать мистера Поттера. Сделав, решившись на это, все бы длилось дольше и происходило бы менее скомканно, чем тогда. Да, решившись, я бы получил больше, и… Вздрагиваю, когда чужие пальцы обхватывают подбородок. Практически не сжимают, никакой силы в них нет, но и освободиться, отодвинувшись, не могу. А может и могу… Сначала губы опаляет теплое дыхание, а потом их и вовсе захватывают в плен. Горячий, но до невозможности, невероятности, до полной невозвратности скупой. Скупой, как заметки в книгах, словно солнце, пробивающееся через небо тучное. Я знаю, что поцелуй мистера Поттера может быть гораздо горячее, поцелуй мистера Поттера может быть по-настоящему жарким и невыносимым, только почему он его таким не делает? Ласкаю кончиком языка его сжатые губы, мысленно умоляю о безумном продолжении, умоляю быть раскованнее. А ведь он правда раскованнее, мистер Поттер наверняка уже и не такое видел, а может и делал… Кто знает, от чего мистер Поттер такую усталость на спине носит? Поцелуй углубляется, и я не выдерживаю, обнимаю, буквально обхватываю его плечи, словно тону, и при всем желании ему меня от себя не отвадить. Хотя, если бы он хотел, он меня бы сам не обнимал. Чужие руки не обхватывали бы за талию, к себе ближе не прижимали. Слюны во рту скапливается много, и сглатывая, я чувствую, что по горлу будто лава спускается. И вот сейчас бы прижаться членом к чужому плоскому животу и кончить, но мистер Поттер разрывает все. Все на свете разрывает. Я понимаю, что сейчас без всяких лишних разговоров домой отправит. Понимаю, но чувствую себя так хорошо, словно открыл дверь и сбросился с обрыва. Только вот бросаться с обрыва вовсе не хорошо.