Через пять рук, шестому на поруки

— Проснись, Скорпиус. Просыпайся, — кто-то трясет меня за плечо, и первым делом с моих сонных губ срывается: — Мистер Потт… — зажимаю рот рукой и испуганно гляжу на все услышавшего и правильно понявшего Джеймса, сидящего рядом. — Ха, — произносит он, и я не могу понять, что он чувствует. — Зачем ты пришел? — стараюсь забыть про оплошность и протираю глаза. — Что-то случилось? — Это началось, когда мы уехали? Он постоянно был дома, да? Он соблазнил тебя? Трогал? Шантажировал? — заваливает вопросами, а я только и делаю, что мотаю головой, отказываясь от всего. — Или раньше? Когда он к тебе полез? И на последнее я по-прежнему мотаю головой. Почему Джеймс уверен, что это мистер Поттер ко мне полез? Или он хочет быть уверенным в этом? Или… те слова, та шутка, то издевательство… про отца, гея и почти педофила… Джеймс смеется, будто слышит все, о чем я думаю. Будто я все вслух говорю, а он смеется над этими глупыми мыслями. Бесит. — Уходи, я хочу спать, — кладу голову на подушку и повторяю: — Уходи. — Никуда от тебя не уйду, — и со смехом добавляет: — Буду защищать от акулы. Мерлин, что он несет? Какая еще акула, я сам себе акула. — Не надо меня ни от кого защищать… Джеймс целует нежно, словно с любовью, но отвечать на эту нежность совсем не хочется. Куда с большим удовольствием я бы выставил его из комнаты, но приходится прикрыть глаза и ласкать чужой язык своим. Не могу избавиться от мысли, что Джеймс все-таки знает что-то. Это что-то когда-то, еще до моего появления, происходило в доме, и с тех пор усталый мистер Поттер в глазах Джеймса стал акулой. Но я-то знаю настоящего мистера Поттера, я-то видел. И это я соблазнил! * * * Ну как он может быть акулой? Этот спокойный мужчина, разговаривающий с женой про погоду? Уравновешенный, с равнодушием в глазах, с ровной интонацией, с железной выдержкой и сдержанностью. Хотя я помню его разговаривающим с Мишелем, я помню его, сжигающего письмо от моего отца… Но я также и помню его, рассуждающего о бренности мира. Да и если мистер Поттер на самом деле акула, я не возражаю быть им съеденным. — Нам бы поторопиться, — Джеймс в быстром темпе дожевывает омлет. — Чем раньше прибудем, тем раньше освободимся, да, отец? — Мне вечером надо посетить Азкабан, — достаточно холодно произносит мистер Поттер, а затем усмехается. — Придется не один час провести в хорошей компании. Джеймс заминается, жует гораздо медленнее и спрашивает с надеждой: — Меня возьмешь? — Зачем? — мистер Поттер поднимает одну бровь, удивляясь. — Там тебе нечего делать, да и дома будешь совсем поздно. — Я бы хотел, никогда там не был. — И редко какой аврор был, — он смотрит сыну в глаза, — потому что делать им там нечего. Вот сейчас Джеймс поднимется и намекнет отцу, что кое-что знает. Вот прямо сейчас поднимется и намекнет, что, может, скоро у него появятся очень веские дела в Азкабане, такие веские, например, как отца повидать. Но Джеймс молчит и проглатывает отказ под присмотром Альбуса, матери и меня. Да, все-таки мистер Поттер очень тяжел на уговоры, не удивительно, что ночью ко мне он так и не пришел. * * * — А кто такие акулы? — Ты что не знаешь, кто такие акулы? — Нейтан выкатывает глаза, и я спешу его успокоить, пока эти самые глаза не выпали, оставив пустыми глазницы: — Нет-нет, я знаю, но как по-научному сказать? — Ну, смотря какие акулы, — пожимает плечами, — смотря про какой вид… — Они ведь хищники, ищущие, кого бы сожрать, да? А я не такой. Я никогда не искал, кого бы сожрать, а вот Джеймс — да. Так что вообще-то это Джеймс, получается, акула. — Не все, это стереотип, — он закатывает глаза, — дофига видов акул, которые не плавают бешено в поисках еды. Есть малоактивные акулы. Они, как правило, ведут весьма оседлую жизнь. — Акулы никогда не спят, у них работает то одно то другое полушарие мозга, когда им хочется отдыхать, — делится научными познаниями Альбус, сидящий в кресле. — Поэтому акула всегда начеку. — Да, верно, — Нейтан кивает. — А почему ты заинтересовался акулами? Отмахиваюсь от вопроса, так как у меня есть более важные вещи, которыми стоит забить голову. Оседлая жизнь, не спит, всегда начеку — все это так подходит мистеру Поттеру. Тогда получается, что и Джеймс, и мистер Поттер — акулы разного вида. А я маленькая ры… Нет-нет, я тоже акула! Вон как за мистером Поттером охочусь, только не по размеру охота. Не по зубам. «Забудь обо мне, я тебе не по зубам». Именно так и предостерег мистер Поттер еще очень давно. Совсем поздним вечером покидаю комнату Альбуса, в которой сегодня намеревался ночевать Нейтан. Слышу, как поднимаются, а потом и вовсе предстают передо мной лучшая парочка Лондона. Миссис Уизли и медленно идущий за ней мистер Поттер. — Все хорошо, ангел? — она кладет ладонь на мой лоб и улыбается тепло. — Рада, что все наладилось, спи хорошо, Скорпиус. Открывает дверь спальни, и мистер Поттер, следующий за ней, бросает мне учтиво, как среднему, не особо любимому сыну: — Доброй ночи, Скорпиус. — Доброй ночи и вам, мистер Поттер, — прохожу мимо и не могу сдержаться. Рука словно сама по себе тянется к чужому паху. Сжимаю, чувствуя мягкий член, и еле сдерживаюсь, чтобы не застонать. Если мистер Поттер и хотел сказать что-нибудь колкое, то все равно не сказал. Ведь одно слово, и его жена обязательно бы обернулась. Ему ничего не остается, кроме как молча наблюдать за мной, идущим в комнату. И когда я останавливаюсь возле своей двери, поворачиваюсь, чтобы подмигнуть ему на прощание, он лишь усмехается и уходит в спальню. К жене. * * * — Мне нравится быть с тобой по утрам, — чужие сухие губы касаются уха, чужое горячее дыхание щекочет. Все бы идеально, только голос этого человека меня раздражает, а не убаюкивает. — Ты такой нежный, сонный, и никаких дурацких мыслей в твоей славной голове. Всегда бы так, никакого говна тут, — тычет пальцем в мой висок, — не плещется, когда ты еще спишь и не соображаешь. — Говно плещется в унитазе, — бурчу, окончательно просыпаясь. — Хватит ко мне припираться чуть свет! Или, — добавляю тише: — Это проверка, сплю ли я один? Хочется в довесок наплести, мол, не парься, мистер Поттер сваливает еще с луной, и потом нанести шок-удар: но прежде всегда дарит мне по три оргазма. Но в тактическом плане это не лучший ход, мои же слова обернутся оружием для меня же. Молчание — вот мой друг, а уход в «несознанку» — блестящее приключение с этим самым другом. — А с кем ты можешь спать? — Джеймс старается развести, словно маленького и тупого. — С Альбусом, конечно, — усмехаюсь, — единственный, кто мне этом доме симпатичен. — Ах, лжец, лжец… — тычется губами в щеку и приговаривает едва разборчиво: — Какой же ты лжец, но нравишься мне пиздец как. Черт. Ну почему так выходит? Я же для Джеймса и пальцем не пошевелил, ничего не сделал, почему же нравлюсь? А перед мистером Поттером унижаюсь по полной, а он словно камень, кремень, скала. Джеймс обнимает, чуть не душа, а я тону, только не в объятиях этих, а в воспоминаниях. Желанное, голое тело в душе, желанное тело, сладко спящее, желанное тело рядом. Тело, принадлежащее не юному, смешному, взбалмошному и в чем-то сумасшедшему, дико эмоциональному парню, тело, принадлежащее не Джеймсу. Тело мистера Поттера. Взрослого, сто раз думающего и один шаг делающего, уравновешенного и спокойного мистера Поттера. Тело мужчины, тело сильное, мощное. Такие руки если схватят, сдохнешь в объятиях, а Джеймс мнется и телится, как котенок у сиськи. Это раздражает. А я ведь также возле мистера Поттера трусь. Да меня ведь и подкинули, как котенка. Раздражаю ли мистера Поттера я так же, как бесит Джеймс меня? — Опять… О чем ты думаешь? — Джеймс замечает мою отрешенность, наверное, трудно не заметить, когда человек, которого ты лапаешь, лежит, словно труп. — Скажи честно, о чем ты сейчас размышляешь? О классном приборе твоего отца я размышляю, Джеймс. О шикарном толстом члене, до которого мне хочется добраться с жаждой бедняка до изумрудов. Блин, как же сильно мне хочется вот так вот и ответить. Но нельзя. — Ни о чем, просто молю Мерлина, чтобы ты ко мне в штаны не полез, — и не сказать, что вру. — Ох, — притягивает ближе и носом в ключицу утыкается. — Не будем торопиться, ты ведь с ним тоже не торопишься, да? — звучит вопрос риторически в свете того, что Джеймс в курсе, я не буду отвечать. И следующий вопрос, тоже риторический: — Ведь правда не торопишься? Тебе же страшно? Страшно открывать этот мир? С мистером Поттером страх перед новым миром — это последнее, что чувствую. Практически не ощущаю сквозь вожделение. Киваю едва-едва, и Джеймс расслабляется на жалкие пять секунд, а потом возвращается к объятиям. Только дело уже этим не ограничивается — чужое возбуждение касается моего бедра словно случайно, а затем касается еще раз, и еще, уже, очевидно, намеренно. Я об мистера Поттера так же недавно терся. Джеймса охватывает дрожь, его голова задирается, я вижу закатанные в наслаждении глаза. Теряет контроль понемногу, дрожит только сильнее и толкается резче и быстрее. А я ничего не чувствую. Пока он тонет в удовольствии, цепляясь за меня руками, я не ощущаю и капли возбуждения. Кончает со сладким протяжным стоном, до боли схватив меня за бока. Его еще потряхивает, когда он приподнимается, и с блаженной улыбкой смотря в мое лицо, спрашивает: — Это намного лучше, чем простая дрочка, знаешь? — Представляю себе, — хмыкаю, хотя с мистером Поттером тогда не получил оргазм. — Давай и тебе удовольствие доставим, — Джеймс тянет руку вниз, и нужно как-то изловчиться, чтобы он не понял, что я даже не возбужден. — Я очень хочу, чтобы Скорпиус был счастлив. Дергаюсь, и все же чужая ладонь накрывает пах. Я с удивлением понимаю, что тело мое не так уж и безразлично осталось к Джеймсу. — Самый лучший оргазм для моего Скорпиуса, — шепчет этот гад, и я завожусь, воображая, что голос на самом деле ниже и более властный. — Верно? Пальцами оттягивает резинку пижамных штанов и забирается под них. Шиплю, когда он член обхватывает слишком сильно, и сразу же за этим получаю сумасшедшее удовольствие, опять-таки от того, что член обхвачен слишком сильно. — Альбус под пижамой еще и майку с трусами носит, — говорит Джеймс, и меня словно током бьет. — Ты все же раскованный. — Откуда ты знаешь, что у Ала под пижамой? — Мы семья, семья еще и не такое друг про друга знает, — звучит достаточно убедительно. — Например? — и не дожидаясь примеров, задаю интересующее направление: — Что у твоего отца под пижамой? Джеймс смеется, но чувствую, что ему не весело совсем. — Ничего, отец не носит пижаму, — водит по моему члену туда-сюда без особого ритма. — Тебя возбуждает разговор о нем? Вот это в цель. Меня очень возбуждает все о мистере Поттере. — Мой отец, — Джеймс нависает надо мной, его колено становится меж моих ног, — ненавидит сладкое, в частности печенье, терпеть не может дождь, и первым делом на работе пролистывает «Ежедневный Пророк»… Теперь уже мои глаза закатываются в наслаждении, и теперь уже я выгляжу, как дурак, который не может сдерживать стоны. — В обеденный перерыв он часто тренируется в зале, и придумывает разную ересь, лишь бы не посещать судебные заседания, а ему прощают. — Сжимает член у основания и наклоняется, шепча в мои губы: — Может, тебе детали поинтимнее? Что-то вроде того, что мой отец дрочит каждое утро и любит, когда на его члене скачут. Я выгибаюсь, и чужая рука скользит по члену, как родная, уж больно много смазки… Закусываю губу, стараясь заглушить стоны, и когда получается, схожу с ума. Этот чертов дрочащий звук, этот чертов пошлый шум. — Хочешь поскакать на его члене? — тихо спрашивает Джеймс, наверняка думая, что я слишком на взводе, чтобы слышать. Но я слышу… Дрочка набирает оборот, в голове одно сплошное наслаждение. Я практически уже вижу себя, привычно седлающего мистера Поттера и доставляющего тому невероятный кайф. Мерлину клянусь, я сделаю мистера Поттера самым счастливым, и буду подставляться ему, ложиться под него двадцать четыре часа в сутки. — Бля, с возрастом такой дрянью станешь, — Джеймс словно мысли мои прочел. Пробирает всего, когда кончаю, и после слышу только, как сердце заполошно в груди бьется, и тяжелое дыхание Джеймса. Черт, я же с Джеймсом… — Откуда ты знаешь такое про отца? — вопрос выплевываю сразу с одышкой. — Я не знаю, я напридумывал, — Джеймс хихикает, мол, соврал, как уже делал не раз, но почему-то кажется, что именно фразу про «напридумывал» он и напридумывал. Это была правда. Мистер Поттер не любит сладкое, часто тренируется в зале и дрочит по утрам. И что любит лежать, пока его обслуживают — тоже правда. Я, блять, уже могу чуять, когда Джеймс наебывает, а когда делает вид, что наебывает. — А-а-а, ясно, — приподнимаюсь на локтях, выползая из-под Джеймса. — Ты провалишь? Я хочу принять душ. Наконец он вытаскивает руку из моих штанов и поднимается. Стоит, смотрит на меня сверху вниз и явно что-то сказать хочет, но так и уходит, промолчав. А я, блин, докатился. Ну вот нафига с Джеймсом кончил? Ну это же только проблем добавляет. Если мистер Поттер не раскрутится поскорее, то Джеймс меня трахнет. И все же… Есть нечто веселое в ситуации. Я имею в виду, что мистер Поттер ведется на меня может быть вообще только для того, чтобы я не крутился с Джеймсом. И как я пытался шантажировать его тем, что расскажу все его сыну, да и навру в три короба, что, мол, сексом занимались. А Джеймс, оказывается, все сам… Мерлин. Встаю с постели и иду в ванную комнату, нелепо расставляя ноги. На все плевать. Мне правда на все плевать, я хочу мистера Поттера и я буду с ним. Даже если для этого нужно быть и с Джеймсом.