The age of love

I. First Love ***

– Любимый, ты уверен? Мы еще молоды, и вполне могли бы попробовать еще не раз. Вдруг, случится… – Чудо? Нет, Чанёль, я больше ничему не верю! А ещё я не хочу делать ЭКО и предпринимать новые попытки вновь. Вспомни, сколько было выкидышей, сколько потрачено нервов и моего здоровья. – омега всхлипнул, и Чанёль сдался. Он обнял мужа, крепко прижимая к себе. – Хорошо–хорошо, только прошу, успокойся. Пара простояла так недолго: в дверь позвонили. Пришел один из многочисленных друзей-омег Хёнбина, и Чанёль поприветствовав гостя заперся в своем кабинете. Пак Чанёль происходил из семьи потомственных чеболей, младший и единственный альфа среди трёх детей Пак Чжисан – генерального прокурора Сеула и Ли Наны – известной в прошлом модели. Две старшие сестры альфы были давно и удачно замужем, и жили заграницей. Родители безмерно любили своих детей, поэтому дали добро браку сына с омегой старше него на четыре года, только попросили не заводить детей сразу после свадьбы, дождаться пока альфе исполнится тридцать. Но Хёнбин словно предчувствуя, что таким образом брак может оказаться недолговечным, настоял на том, чтобы забеременеть как можно скорее. Он говорил, что всё дело в его возрасте – омеге к тому времени было почти двадцать шесть, и нерастраченное отцовское чувство требовало выхода. И если по-началу Чанёль не хотел так спешить, то потом вспомнил, что муж – выходец из многодетной семьи, и наверняка ему бывает тоскливо в их большой квартире, где живут они только вдвоем. Он поддался просьбе мужа и они принялись за ее выполнение, но вот прошло уже больше трех лет, а детей так и не появилось. После долгих обследований, врачи подтвердили догадку матери Чанеля – Хёнбин бесплоден. Родители срочно вызвали его к себе после такой новости и потребовали, чтобы сын развелся с таким омегой. Но Чанёль постарался убедить старших в своих искренних чувствах к мужу, после долгих переговоров ему пришлось всё же согласиться, что если станет совсем все худо – они смогут усыновить ребенка. Родителям такой ответ по вкусу не был. Отец убедил его найти любовника, который родит ему здоровых малышей, а всем они представят, что это – дети Чанёля и Хёнбина, раз уж сын так вцепился в этого немощного омегу. Чанёлю эта идея не понравилась, но он согласился, скрипя сердцем решив, что к тому времени видно будет, как поступить. Пока муж обсуждал свою идею с другом на кухне, Чанёль задумался: а сможет ли он дать приемному ребенку любовь и заботу, как если бы он был своим, родным? Он не хотел, чтобы приемыш чувствовал себя не в своей тарелке и чем-то им обязанным, было бы замечательно найди они общий язык и стать хорошими друзьями. Но это конечно было бы нереально, если он не изменит своего отношения к усыновлению в целом. Чтобы отвлечься от мыслей альфа взялся за написание научной работы для повышения квалификации. После окончания юридического факультета в Yale University он вернулся на Родину, чтобы пойти по карьерной лестнице в прокуратуре, а потом, в будущем стать тем, кем мечтал с тринадцати лет – судьей. Пока он сидел за работой Хёнбин успел приготовить ужин и позвал его к столу, гость к тому времени уже ушел. Чанёль даже не стал спрашивать, кто именно это был, он не очень осведомлен о друзьях мужа. – Я звонил в детский дом. Директор сказал, что можно подъехать к десяти. У ребят как раз будет прогулка по расписанию. Ну… чтобы посмотреть на них со стороны… – Хорошо, мне только нужно съездить к родителям, забрать билеты. А потом мы поедем в детский дом. – Опять театр? – некрасиво скривился Хёнбин. Альфа пожал плечами. – Не уверен. – Может быть, ты хоть раз откажешься, а? Ты же знаешь, я не люблю подобные мероприятия, ладно там, кино-премьера. А этими па и плие я сыт по горло! – Что-то раньше ты так не говорил. А спустя пару лет вдруг разлюбил и не хочешь. Что с тобой происходит? – откладывая палочки в сторону прямо спрашивает альфа. Отчего-то, он чувствует себя как-то странно, словно постоянно зол, а сердце предчувствует нечто надвигающееся: оно изменит и перевернет его жизнь с ног на голову. Хёнбин скашивает взгляд в сторону, чтобы не встречаться с мужем взглядом. – Ничего со мной не происходит. Я просто устал. Устал притворяться в угоду твоей семье. Хочу делать то, что нравится мне, нам. Понимаешь? – Понимаю, но так надо. Мы не можем ходить только в кино и только с твоими знакомыми. Ты прекрасно знал из какой я семьи, знал, что нужно будет быть постоянно на виду. К тому же, я говорил о своих планах стать судьей, а чтобы их осуществить нужно быть на виду, поддерживать нужные связи. – Но ты ведь и сам устал от всей этой показухи! – вспылил омега. Чанёль отрицательно качает головой: – Вовсе нет. Меня с рождения таскали на подобные мероприятия, с полугода стали фотографировать. Милый, ты же все знаешь и понимаешь, к чему этот разговор? – он устало смотрит на мужа. Тот недовольно фыркает. – Всё это нужно лишь для того, чтобы ты занял вожделенное кресло, а что будет потом? Зачем ты вообще женился на мне, если тебе плевать на мое мнение? – Я любил тебя! – на мгновение стало очень тихо и альфа спохватившись, исправился: – И сейчас люблю. Только вот ты словно с цепи сорвался! Какого черта ты устраиваешь мне эти выносы мозга? Для чего? Чего тебе не хватает? – Ты знаешь чего. И поэтому утром, вместо того, чтобы тащиться через весь город к родителям, мы поедем смотреть на детей! – почти кричит омега. Чанёль удивленно приподнимает бровь: – То, что ты старше меня на четыре года – не повод повышать на меня голос, милый мой! Лучше успокойся и ложись раньше трех часов ночи, раз так жаждешь взять ребенка! Ребенок тебе не игрушка и не друг, с которым ты проводишь все свободное время, и тем более – он тебе не ноутбук, с которым ты не расстаешься! – альфа давно не чувствовал себя таким раздраженным! Частые истерики мужа порядком надоели. – Да как ты смеешь так говорить со своим мужем? – возмущенно приоткрывает рот Хёнбин. – Я лишь продолжаю разговор в том же духе, в котором его начал ты. Всего-то. – он поднимается из-за стола толком и не поев. – Спасибо за ужин, мне нужно работать. Альфа возвращается в свой кабинет под возмущенное пыхтение омеги. Тот еще долго гремит посудой на кухне, но потом все же идет в спальню. Когда альфа присоединяется к мужу, омега снова меняется и сам ластиться в руки. Они занимаются долгим сексом и только то, что им нужно встать пораньше, останавливает их от второго круга. Чанёль смотрит на спящего мужа – нет, все-таки, он счастлив, ну почти. *** Детским домом оказывается неплохое двухэтажное строение. Находится он в пригороде, где вокруг живописные луга и даже небольшой лесок. Директор сего заведения уверяет их, что они могут спокойно пройтись по прилагающейся территории, чтобы рассмотреть малышей в непосредственности. У Чанеля почему-то появляется яркая ассоциация, что детей сравнивают с лошадьми, которых пришли покупать. Нужно обязательно проверить здоровье, родословную и зубы, совсем как на рынке. Воспитанников оказывается чуть больше двадцати. Мальчики, девочки – беты, омеги и альфы. Все в возрасте от трех до двенадцати, младшая и средняя группы. В первый момент Чанёль даже растерялся: столько красок, столько запахов, что сразу и не поймешь кто и где. Некоторые из деток резвились и бегали, кто-то сидел тихо и собирал конструкторы, кто-то рисовал в альбомах. Хёнбин пригляделся к нескольким малышам и решительно направился к ним, чтобы поздороваться и разговорить – Чанёль заметил, что омегу привлекли тихие и спокойные дети. Не смотря на частых гостей, Хёнбин не любил шумных и болтливых ребятишек. Чтобы как-то придти в себя и прочистить голову альфа оставил мужа на улице и прошел внутрь здания. Рассчитывая на свой трезвый взгляд он решил посмотреть на то, как живут дети, но наткнувшись на внушительную галерею снимков, которые были развешены по стенам длинного коридора, остановился. Он всматривался в детские лица, подмечал разную гамму эмоций и чувств что удачно передавала камера. Внезапно, где-то рядом послышался шум и он не думая пошел на него. Им оказался упавший мальчик, лет семи – восьми. Он сидел на полу и потирал коленку, а рядом валялся стульчик. На светлой коже проступило фиолетовое пятнышко и мелкие капельки крови. Альфа опустился рядом присев на одно колено, чтобы посмотреть, что там приключилось. От чужого присутствия, мальчик поднял голову и Чанёль пропал. Светлая кожа, узкие глазки и пышные ресницы, тонкие губы вытянулись трубочкой, будто ребенок хотел что-то сказать, но не решился, а в следующее мгновение оба отшатнулись. От ребенка слишком уж притягательно пахло сливочным мороженым, а от Чанёля свежей выпечкой. – Хей, не бойся меня! – первым начал разговор Пак. Мальчик удивленно посмотрел на него. – А я Вас не боюсь… – Тихим и тонким голоском ответил мальчишка. Чанёль различил легкую шепелявость и мягко улыбнулся: такой миленький. – Как тебя зовут? – Сехун. А Вас? – Все зовут меня «мистер Пак», но ты можешь звать меня Чанёлем. – снова улыбнулся альфа и мальчик тоже робко ответил тем же. – Что случилось, Сехун? – он показал на коленку. – Я всегда так. Воспитатель Хо говорит, что на меня уходит зеленки и бинтов столько, сколько не тратят на целую армию. – горько вздыхает омежка, а Чанёль старается не рассмеяться. – Я вызвался принести книжку из игровой комнаты, а она оказалась высоко, наверное кто-то из старших ребят ее туда поставил. Я так высоко не достаю, пришлось взять стул. Кажется я как-то не так залез, вот и упал. Опять. – Ничего страшного не случится, если ты сейчас пойдешь к медсестре, и она быстренько исправит твою проблемку. – Не знаю даже… Ребята заждутся меня, я же должен принести книгу. – Так не пойдет, пока ты будешь ходить, у тебя кровь засохнет. Идем! – альфа осторожно подхватывает малыша на руки и поднимается вместе с ним. – Ой! – вскрикивает от неожиданности мальчишка. Пак хмыкает, когда чувствует, как тонкие ручки обвивают его шею, а щечка прижимается к его груди. Альфа приподнимает мальчика и Сехун все без слов понимает, выхватывает нужную книжку с полки. Он прижимает ее свободной рукой в груди и Чанёль выносит его во дворик. Воспитатель Хо и другие дети синхронно вздыхают. Видимо, омежка был прав - все давно привыкли к постоянным ранениям. – Чанёль? – рядом тут же оказался муж. Хёнбин удивленно рассматривал, как маленький омега жмется к его альфе. – Прости, дорогой, у меня возникли некоторые обстоятельства. Я сейчас отнесу этого раненого солдатика к медсестре, а потом вернусь, хорошо? – Да, конечно… – лишь успел пролепетать ему вслед омега. Чанёль внес Сехуна в медпункт, но медсестру срочно вызвали к другому ребенку. Подумав, что ничего страшного не будет да и он вполне может справиться с такой мелочью, альфа усадил мальчишку на кушетку. Сам же он под чутким руководством Сехуна искал по шкафчикам обеззараживающее средство и бинт. Найдя искомое альфа вернулся к ожидающему мальчику и опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с его ногой. Но даже так их лица оказались слишком близко из-за внушительного роста альфы. Чанёль промокнул ватный диск средством и стал обрабатывать ушибленное место, на что сразу услышал шипение. – Разве ты уже не разбивал коленки? – слегка укоризненно посмотрел он на омежку. – Бил, вот только…Раньше было не так больно. – честно признался мальчик. Пак удивленно посмотрел на него, но потом понятливо кивнул. – Так бывает, да? – Бывает, малыш. Это момент, когда ты чувствуешь все до последней капли: боль, радость, счастье и … любовь… – И у тебя так было, Чанёль? – любопытные глазки сверлили альфу. Молодой мужчина промолчал только кивнув. Ну не мог же он признаться этому мальчишке, что это произошло с ним, как только их взгляды пересеклись?! Не мог. – Было. Но теперь все будет хорошо, поверь. Больше ты такого не испытаешь. – Да? – голос прозвучал слегка разочарованно, и альфа тут же посмотрел на Сехуна. – В чем дело? – Ни в чем, просто… Мне кажется, что лучше чувствовать такую боль, чем без нее. – Сколько тебе лет? – Восемь. – Для своего возраста, ты слишком умен. Но ты, наверняка, знаешь об этом? – Говорите как Кённи. – А Кённи, это? – Мой лучший друг. Он тоже омега, и сильно-сильно мечтает встретить своего альфу. – откровенно делится Сехун. – А о чем мечтаешь ты? – Чанёлю очень хотелось узнать о самом сокровенном этого мальчишки. – Ну, я про альф еще не думаю – воспитатель Хо говорит, что слишком мал. А вот… о родителях я мечтаю, очень. О приемных, потому что родные погибли, – на бледных щечках появились слезы. Пак потянулся, и стер их ладонью. Сехун от подобного прикосновения замер, впрочем, как и сам альфа, поняв, что делает. – Чанёль? В медкабинете появляется слегка взволнованный Хёнбин. Альфа отпрянул от маленького омеги, и поднялся на ноги выпрямившись. – Сехун поранился, и я решил… – Я помню, ты говорил, когда вышел с ним на руках. – холод в голосе омеги обжигает. – Так ты… Что ты тут делаешь? – Пак пытается казаться спокойным. Вот только как, когда в одном помещении твой муж и тот, кто предназначен тебе самим Небом и Судьбой?.. – Пришел на твои поиски. Я… В общем, я поговорил с малышами, и хотел бы, чтобы ты, ну… Как бы? – Чанёль понимающе кивает. – Да, конечно. – Заканчивай, я подожду тебя за дверью. – омега выплывает за дверь, а мальчишка на кушетке совсем затихает. Чанёль возвращается к его ранке и быстро заклеив пораненное местечко пластырем смотрит наконец, на Сехуна. – Ну, вот, теперь ты готов идти к друзьям! – фальшивая улыбка не спасает, потому что чувства у них теперь на двоих. – Я не хочу больше к ним. Я хочу пойти с тобой, Чанёль, можно? – в детских глазах столько надежды, но Пак старается быть адекватным и честным: он не сможет находится с мальчишкой ближе чем на сто метров. – Вы же пришли за ребенком, да? – он слишком умен для своего возраста, слишком. – Я… В общем-то, да. – Ну, так возьми меня, пожалуйста! – еще немного – и заплачет. Чанёль не железный, потому и опускается снова на колени – долго смотрит, а потом все же обнимает его. Мальчик льнет доверчиво и захватывает в плен тонкими пальчиками чужую рубашку. – Сейчас ты не понимаешь, почему я не могу забрать тебя, еще слишком рано для такого. Но когда ты станешь взрослым и будешь все знать ты поймешь, почему я так поступил. У меня есть муж, и он уже кого-то выбрал, понимаешь? Я не могу сейчас… И потом тоже не смогу. Мы пришли сюда, потому что он не может иметь детей, а мы очень этого хотим. Ты станешь самым лучшим сыном для кого-то другого, не для меня… нас, понимаешь? – слишком многое он пытается сказать в таких простых словах, но Сехун понимает, потому что жмется сильнее и вдруг дарит легкий поцелуй в щеку. От его действий тело альфы моментально реагирует и всё чего ему хочется – взять омегу с собой. Лелеять, любить и заботиться о мальчишке, а когда он вырастет… – Когда я стану взрослым – я тебя найду. И тогда ты меня возьмешь? – Сехун отстраняется, чтобы рассмотреть ответ в глазах напротив. Чанёль едва кивает, мальчишка тут же кидается к нему на шею вновь, и просидев так пару минут отпускает. Паку бы возрадоваться, да вот только… только ни черта это не радостно. – Будь счастлив, хорошо? И сейчас, и когда станешь взрослым. – он смаргивает непрошенные слезы и долго смотрит на мальчика. Сехун кивает и быстро слетев с кушетки, пролетел мимо него, стоящего на коленях убегая куда-то подальше от альфы. Чанёль слышит, как детский топот утихает, как стучит чужое сердце за дверью и как старается не думать о нем Сехун. *** Чанёль с Хёнбином не говорят об этом, совсем не говорят. Как и о том почему омега передумал брать ребенка в том детском доме. Вот уже полгода они с Хёнбином все также живут под одной крышей, спят в одной постели, и вроде бы все хорошо, вот только... Чанёлю больше не кажется, что прикосновения мужа такие же ласковые и любящие. Он уверен, что всему виной тот детский поцелуй в щеку Сехуна. Да, это всё мальчик виноват! Встретился понимаешь ли, Чанёлю как испытание свыше и больше альфа не может относиться ни к одному омеге так, как хотелось бы относиться к маленькому омежке... Да, он - его испытание. Пройдет еще время, и он забудет о нем, как о дурном сне... И все же, Чанёль иногда подумывает, а не поступить ли как советуют родители: развестись, но при этом сосредоточиться только на карьере? Но он гонит от себя мысль об одиночестве, когда муж зовет обедать. Сегодня выходной и они оба дома. Чанёль смотрит на молчаливого и жующего салат омегу, когда устав от тишины заговаривает первым: – Знаешь, я тут подумал…В будущем, когда я стану судьей – было бы неплохо иметь полную семью. В общем – может, закончим начатое и возьмем ребенка? – он готов прикусить себе язык, потому что вообще-то это не совсем то, что он хотел сказать на самом деле. А если честно – совсем не то. Омега смотри сначала непонимающе, но потом бросается к нему и крепко обнимает. – Спасибо, спасибо! Чанёль, ты не поверишь, что для меня это значит! Альфа чувствует чужие слезы на своей шее и улыбается. Возможно, еще не все потеряно? *** Когда спустя месяц Хёнбин просит поехать в тот же детский дом, Чанёль сначала не совсем его понимает. Омега ведь не дурак, наверняка сразу понял причину мгновенной привязанности между мужем и Сехуном. Они заходят в тот же дворик. Где их встречает все тот же директор и дети, и кажется что всё совсем так… – А где... У вас тут был мальчик, омега восьми лет, Сехуном зовут? – нерешительно спрашивает Чанёль у воспитателя Хо, едва муж скрывается с директором в здании. – Сехун-и? Ох, его усыновили два месяца назад. Мы все были очень рады, когда милая пара сразу после знакомства с мальчишкой приняла решение усыновить его. – мужчина был искренне рад за воспитанника. – Усыновили? – упавшим голосом повторяет Пак. Воспитатель кивает. – А они… Они хорошие? Как у них с жильем, деньгами?.. – Чанёль пытается казаться просто заинтересованным не показать истинных чувств, но лишь одна мысль о том, что Сехуну может быть плохо и тяжело убивает его. – Ну, мне они показались очень хорошими людьми: порядочные и открытые, директор, навещая Сехун-и после первой недели проживания, сказал, что мальчик счастлив, а семья любит его и заботиться. Его лучший друг – Кёнсу, очень переживает за младшего, но тот ему пишет практически каждый день. Новая семья не возражает против его общения со старыми друзьями из приюта, что уже радует. – Вот как… А чего ты ожидал, Чанёль? Будь Сехун сейчас здесь какими бы глазами он посмотрел на тебя? Что бы сказал? Как бы ты смел заговорить с ним, после того, что наговорил в прошлый раз в горячке?.. За своими размышлениями он чуть не прозевал появления мужа. Хёнбин весь светился, когда подойдя он показывал легким кивком головы на сидящего под деревом мальчишку. Это был альфа пяти лет, Чондэ. Пара подошла к нему и омега попытался разговорить мальчика, но тот выглядел каким-то потерянным и отстраненным, и они пошли переговорить с воспитателем. Мужчина с фамилией Мун сказал, что младшего брата Чондэ недавно усыновили. Поняв, что мальчику сейчас меньше всего нужны незнакомые взрослые Хёнбин утянул мужа внутрь здания. Там, в игровой комнате играли омежки. Хёнбин что-то безостановочно говорил, пока Чанёль смотрел в маленькое окошко в двери, на ребятишек. Сможет ли он? Сумеет ли стать для кого-то из них любящим и надежным отцом?.. С другой стороны: он же сам был инициатором усыновления в этот раз. А раз сказал первое слово, договаривай всё предложение сразу, и он давит собственные ненужные сомнения, настраивается на хорошее начало. Они берут список необходимых документов и договариваются о примерных сроках следующей встречи с директором детского дома. – Как только всё будет собрано, решим кого конкретно возьмем. Что с тобой? – они ехали домой, когда омега решился задать вопрос. – Ничего. Просто просыпаясь с утра я и не думал, что мы снова вернемся сюда, а сейчас… – Сейчас ты только и думаешь, кто и куда забрал Сехуна? – Чанёль мягко тормозит на светофоре и оборачивается к мужу. – Да уж, Судьба та еще сучка! – омега снова ухмыляется. Сегодня у Хёнбина в запасе было много сарказма. – Что, будешь уверять, что ты не того же мнения? – он снова ухмыляется. Альфу это начинает выбешивать, и он уже открывает рот, чтобы крепко ответить какого он действительно мнения. – Ты встретил своего истинного омегу в приюте, в который приехал вместе со своим мужем для усыновления. Разве не смешно и не страшно одновременно? – он смотрит прямо на мужа. Альфа от такого взгляда даже теряется и закрывает рот. – О, прекрати притворяться, что это не так! Пожалуйста, хотя бы ради меня. Противно смотреть, как ты пытаешься не думать о мальчике, который в тебе все перевернул. Но с другой стороны, вы могли бы и не встретится, если бы я не повез тебя сюда. Да уж, как говориться – есть поступки будут и последствия. – Это годы нашего брака на тебе сказываются, или ты… – Или, Чанёль. Я не говорил тебе, но я встречал своего истинного до знакомства с тобой. Как бы не говорили, что истинность – это всё, что нужно, на самом деле всё совсем не так. Мы оказались совершенно разными, не подходили друг другу, нам даже говорить не о чем было, не то что думать о сексе. Мы попробовали поговорить и провести вместе время, но ничего хорошего из этого не вышло и каждый пошел своей дорогой. Я встретил тебя и понял, что мы – то самое, настоящее. Конечно, между нами были, есть и будут противоречивые мелочи, но на то они и мелочи, верно? Их взгляды встречаются и омега нежно ему улыбается. Чанёль кивает: муж прав. Между ними ведь были и есть крепкие чувства. Зажегся зеленый свет и альфа тронулся с места. – Верно сказано, мелочи – это мелочи, не более. – Вот я и говорю. Между нами, то самое настоящее чувство – любовь или может быть уже привычка, мне все равно, главное – мы вместе. Большего мне не надо. Я люблю тебя, даже кажется к твоим родителям начинаю испытывать что-то большее, чем просто уважение. И я трезво понимаю: твоя семья, как и я сам хотели бы, чтобы у тебя был твой кровный ребенок. – на глазах омеги выступили слезы. – Ты же знаешь, что я люблю тебя. У меня еще есть некоторые сомнения на счет самого усыновления, я не думаю, что будь ты в положении от меня – у меня бы их не было. Я просто еще не совсем понимаю, как нужно быть отцом, только знаю, что это не просто одна кровь по венам, это много чего… – Даже думать не смей о подобном! Ты станешь прекрасным отцом! У тебя отличный пример перед глазами – твой отец всегда оберегал вас и любил тебя с нунами. – Надеюсь, так и будет, – тепло улыбается альфа. – Я не сомневаюсь в тебе. Но вернемся к разговору о мальчике. – напомнил муж и Чанёль снова напрягся. – Что ты решил? Он ещё мал, но… он все еже твой истинный, я не буду примерять свою историю к вам, вдруг…у вас выйдет по-другому. – Никаких «вдруг». У меня есть ты, и я тебя люблю. – машина встала в пробке, когда их автомобиль въехал в город. Чанёль потянулся и быстро поцеловал омегу в щеку, Хёнбин поймал его за руку, притянув ладонь к себе и провел ею по своей красивой шее. – Раз так, то… может, вспомним, как мы куролесили пока ты проходил практику? – он лукаво подмигнул, на что альфа рассмеялся. – О, да, я помню. Охранник поймал нас, когда мы уединились в моей машине, ну и скандал же тогда был. – Тогда-то твои родители про нас и узнали, – вспоминает омега, а альфа кивает. После того случая и начались проповеди матери о том, что ему совсем не подходит омега старше на четыре года и работающий су-шефом в ресторане. Они и познакомились на работе омеги, поскольку в обеденное время во время практики в городской прокуратуре, Чанёль с коллегами бегал в ресторанчик японской кухни. Пробка стала рассасываться, и Чанёль обрадовался поскольку надоело двигаться со скоростью улитки. Увидев поворот на их улицу, он совсем расслабился: еще немного и они будут дома. Можно будет досыпать, а потом все же взяться за сбор документов. Думая обо всем понемногу он не сразу заметил, как из поворота вылетел седан, что несся прямо на них не разбирая дороги. – Чанёль, осторожно! – крикнул Хёнбин и следующее, что сделал Чанёль это попытался тормозить. Но поскольку скорость была набрана приличная, это было невозможно сделать сразу. Последнее, что он помнит – это испуганное лицо Хёнбина, когда он на его крик.