The age of love

II.Прости меня.. ***

Чанёль разбирал разбросанные по всему столу папки, когда в кабинет стучат и в проёме появляется секретарь. – Мистер Пак, Ваша сестра на второй линии, – альфа поднял голову: – Которая из? – Госпожа Доён. – Хорошо, спасибо, переведите на вторую линию. Оставшись наедине, он нехотя отложил документацию и потянулся к трубке стационарного телефона. Откинувшись в кресле поудобнее он чувствует легкую тупую боль в левом плече, и поморщившись приветствует: – Привет, нуна. – И тебе привет, братишка. Смотрю, совсем нас забыл, да? Может, нам с Ынбин стоит приехать и отшлепать тебя как в детстве, чтобы не забывал свою семью? – Чанёль готов был спорить на миллион вон, что слышит ее улыбку. – Думаю, было бы неплохо. Только вот пресса вас не поймет, как я тогда буду на слушании присутствовать? Представь только заголовки статей: «Холостяк судья Пак любит пожёстче?» – они рассмеялись. – Ты просто так или есть что–то интересное? – решается спросить чуть позже альфа. – Ох, ты помнишь, как я не люблю пустые разговоры, – хихикает нуна, но уже через пару секунд признается: – Знаю, что ты занят, поэтому буду краткой: послезавтра к тебе прилетает Чонин. Можно было бы к нашим родителям, но боюсь, что мама достанет его своими зваными вечерами, а папа гольфом и спортзалом. И я подумала, что к тебе – самый оптимальный вариант. Он не будет доставлять тебе хлопот, о финансах его не беспокойся – всё продумано. И потом, вам будет легче найти общий язык, ты же тоже отлично играл на гитаре. – Прости, что? – старший племянник – сын старшей нуны, которого Чанёль видел в последний раз больше десяти лет назад, и что с ним делать? Да и потом сама сестра не раз отзывались о его ужасном характере, которому были присущи наглость и упрямство. – Но что ему здесь делать? – Пак правда, не понимал, ведь за время лета Чонин должен был определиться с местом в университете. Мальчишка только окончил школу с хорошим средним баллом. – Ох, тут всё дело в том, что… В двух словах: ты знаешь, как на меня действует его милая мордашка и заискивающий взгляд, а он мечтает стать музыкантом… – Постой, не понял он едет сюда на прослушивание? – вконец, запутался альфа. Доён вздохнула. – Нет же. Чонин едет в Сеул для поступления в академию искусств. Сын хочет учится в Сеуле, как я не пыталась его переубедить. – То есть – навсегда? – поднялся с кресла Чанёль. – Ты там совсем отупел со своей работой, что ли? – некрасиво ругается нуна. – Говорю же: учится мальчик едет, а если и насовсем – это уж, как получится. – Тогда… Почему бы ему не пожить у наших родителей? Они от него без ума, и потом… – И потом суп с котом, братик. Молчи и слушай. Пусть мой мальчик приедет, поступит – а в этом я не сомневаюсь, не даром же, он четыре года тайно от отца посещал занятия музыкой, а там видно будет. Если он решит, что хочет какое–то время пожить на исторической Родине – почему бы и нет? В конце – концов, Америка никуда от него не убежит. Глядишь, и омежку себе приличную найдет, знаешь ли, я не вижу в невестках белобрысую мымру под два метра со жвачкой в зубах, а тут у него только такие знакомые! О наших дорогих родителях, я уже упоминала, не хочу, чтобы они таскали его как цирковую игрушку, показывая своим знакомым, и сватая ему богатых выскочек. – Тебе не поймешь, нуна, то говоришь, что желаешь ему милую омежку – кореянку, а то говоришь, что не хочешь, чтобы это сделали родители. Определись. – улыбается альфа. – Пусть, может и неудачный, но выбор, он сделает сам. Не желаю ему повторения нашей с Хикёном, судьбы. – У вас всё в порядке? – забеспокоился Чанёль. – Да–да, просто… Как вспомню свидания в университете с парнями, которым нравилась я, а не мой статус, они все были веселыми и милыми, а мой муженек… скажем, что не слишком–то интересен, как личность, с ним нельзя посмеяться над бредовой шуткой или что–то в этом духе. – Уверен, что ты выбрала бы его, даже без родительской помощи. Я еще помню, как ты счастливо улыбалась рядом с ним. – Может, ты и прав. Это просто кризис среднего возраста – слышал о таком? И тебя такой постигнет, особенно – если не женишься и не станешь папочкой! – снова Доён его поучает. Легко говорить тем, кто нашёл то, что искал. – Всё у меня в порядке с омегами, не нагнетай. – Так она не одна? Ну, ты даешь! Хотя, чего пояс верности носить, взрослый же альфа. – Я просто пока не определился. Но как только, так ты первой об этом узнаешь. – Ты же знаешь, что мы с Ынбин желаем тебе только счастья? – на фоне ее голоса послышался громкий плач. Омега поспешила к двойняшкам, которым было по полтора годика. Чанёль когда смотрел на их милые личики, на видео, не мог не улыбнуться. Дети его сестер страсть, как были хороши собой. – ЧП? – Да, прости. Запомни: Чонин приедет послезавтра в одиннадцать, второй терминал. Надеюсь, вы друг друга узнаете, – усмешка трогает ее голос. – Конечно! Не зря же вы с Ынбин–нуной, не устаёте присылать мне видео и фото ваших семей. Ладно, ты там позаботься о самых маленьких племянничках, а я вернусь к работе. Чонина встречу, не волнуйся, и сразу же позвоним тебе. Все будет хорошо, нуна. – Спасибо, Чан-и! И извини, что так неожиданно, у тебя может планы были. – Да нет, всё нормально. Поцелуй малышей от меня, мне пора. Попрощавшись с сестрой, альфа вернулся было к бумагам, когда вновь постучала секретарь, напоминая о слушании через полтора часа. Чанёль принялся просматривать выученное на зубок дело, боясь, что проглядеть. *** Узнать из прибывающих Чонина не составило труда. Мальчишка выглядел также, как на видео, снятых сестрой. Это был высокий, стройный, симпатичный, восемнадцатилетний альфа, который вежливо поздоровался с родственником, кланяясь. Но Чанёль, улыбнувшись на такое приветствие, притянул парня к себе и они крепко обнялись. – Рад тебя видеть! С приездом! – Спасибо, что принял меня! – У меня есть несколько правил по проживанию на моей территории, но думаю, мы уживёмся! И называй меня Чанёлем, не дядей. – Несколько – это не так страшно, как скрывать от отца свои увлечения или обманывать о цели приезда сюда. – пожал плечами младший. Загрузив его сумки в багажник, альфы сели впереди. – Классная машина! – присвистнул Чонин. Пак усмехнулся – ещё бы, цвет и тюнинг были сделаны на заказ. – Что есть – то есть. Значит, Хикён ничего не знает? – Неа. Потому и вещей–то у меня немного, как бы я их протащил перед ним, если еду вроде как, на пару недель. – Твоя мама сказала, что ты хочешь поступать здесь? – Да, и как только это выйдет, сразу же съеду от тебя. Не хочу никого стеснять. – Поступишь – там посмотрим, вдруг, и сам из моей берлоги съезжать не захочешь. – Мама говорила, что сейчас ты живешь в квартире меньших размеров, а не как раньше. – Пришлось переехать. – Чанёль не очень любил вспоминать причину. Что ему делать в той большой квартире, одному? Прошло больше десяти лет, как погиб Хён Бин и альфа не понимает, как он прожил там последующие пять лет… В новой квартире квадратура была меньше, зато одиночество не казалось ему таким всепоглощающим. – Но не думай, всё в порядке, комнату тебе приготовил, место для репетиций тоже будет. – Да мне многого не надо. – Договариваемся – говорим как ровесники, поэтому не парься, всё норм, – Чонин прыснул в кулак на дядины слова, переглянувшись же, альфы засмеялись в голос. *** Комната, которую Пак приготовил для племянника оказалась большой и светлой, и была на немного мешьне хозяйской. На протяжении нескольких недель, пока Чонин готовился к прослушиванию в академии и писал новые песни, Чанёль вовсю работал приходя домой только спать. Альфы вполне комфортно сосуществовали, завтракая вместе (Чонин специально вставал пораньше, чтобы провести с дядей больше времени), и изредка – ужинали. Прошёл чуть ли не месяц, когда у Чанёля на ура прошло последнее слушание и они с прокурором–таки посадили за решётку важную мафиозную шишку и его приспешников. В честь сего события, он позвал племянника на выходную прогулку. Альфы прошлись по всемирно–известным замкам и остановились только к вечеру, присев на скамейку в парке, неподалеку от дома Чанёля. – Было очень весело! – Рад, что тебе пришлась по душе моя культурная программа. Теперь можно и поужинать. Есть пожелания? – Чонин собирался ответить, но его прерывает звонок телефона Чанёля, Пак извиняется и отходит в сторону, работа находит его даже в выходные. Чонин смотрит по сторонам, ему нравятся такие места, как парки, здесь можно просто расслабиться и думать ю о чем–нибудь приятном, да еще когда вокруг тебя одна зелень и заходящее за горизонт солнце. В какой–то момент, он слышит недалеко от себя музыку, смех и решает посмотреть. Ему становится интересно, что там, в конце парка. Он оказывается рядом с большой группой зрителей, которая столпилась у невысокой сцены. На сцене разыгрывалось целое представление, где была замешена ряженая в традиционные костюмы молодежь. Чонин насчитал одиннадцать участников представления, где пели, танцевали и успевали проговаривать реплики. Это было нечто очень похожее на мюзикл. Он хотел было вслушаться, о чем же речь, когда увидел его… О, это был самый прекрасный омега на свете! Парень был среднего роста, с большими, круглыми глазами, которые то и дело, чуть не выпадали из орбит, когда его целовал в щёки какой–то брутальный альфа в костюме чосонского придворного. А ещё у него были самые соблазнительные губы в мире – полные, сочные и такие… такие, что целовать хотелось, не отрываясь снова и снова… Омега был одет в женское свадебное платье, тоже эпохи Чосон. При всей своей невозможно-шикарной внешности, он ещё и пел! Когда его голос уплывал в толпу зрителей, альфе казалось, что он слышит соловьиную трель. Чонин перестал аплодировать только, когда актёры держась за руки вышли на поклон и поблагодарили зрителей. Альфа стал проталкиваться сквозь шум расходящихся, чтобы поскорее добраться до омеги… Он не заметил, как оказался около сцены и не чувствовал взгляды юных омежек–актрис, его интересовал только главный омега, что сейчас выслушивал похвалы от мужчины–беты, намного старше него. Тот постоянно касался омеги, то проводя по его спине, а то – вообще, обняв за плечи. При этом сам омега выглядел очень счастливым!.. Чонин не понял, как запрыгнул на сцену, как так быстро оказался возле парочки. Помнит только то, как он бросился на бету, пройдясь кулаком по лицу. Он непонимающе смотрел, как понравившийся омега бросился на него, а другие актёры кричали наперебой ругательства. Бета лежал едва ли в сознании, а лицо заливала кровь, красивое лицо омеги исказилось и бросившись на Чонина, он стал бить его по лицу, щедро раздавая оплеухи. При этом он ещё ругал альфу на чем свет стоит, но Ким видел только чужие глаза, полные слёз и обиды. Схватив же омегу за ладони, он не сразу услышал крики того: – Ты, придурок, как ты посмел коснуться моего отца! Сволочь, да я тебя!.. – тонкие ручки оставляли на лице альфы кровавые полоски. – Что тут происходит? – послышался грозный голос Чанёля. – Чонин, ты что творишь? – Это Ваше? – грубо спрашивает разгневанный омега у Пака. Чанёль переводит взгляд на племянника и медленно кивает. – Он набросился на моего отца и ударил его! – Так это был твой отец? – оторопело спросил Ким. Чонин вдохнул запах и сразу всё понял. Понял, почему так поступил, ничего не разобрав. Это – его омега. Омега возмущенно запыхтел. – Ты кто такой "тыкать" мне тут? А? Почему ты ударил моего отца, я спрашиваю?! – Кёнсу–я, всё в порядке. – пробормотал очухавшийся бета. Мужчина поднялся с пола сцены и подошёл к сыну, придерживая красной ладонью свой нос. Кто-то из труппы протянул кму салфетки. – Всё нормально, сынок, успокойся. А с вами, молодой человек, я бы побеседовал, – грозно, на манер Чанёля сказал он глядя на Чонина. Отцепив крепкие ручонки сына и Чонина друг от друга бета отвел сына в сторонку. Чонин обернулся и застал на себе сразу десяток обвиняющих взглядов. Актёры смотрели на него так, будто он ударил их отца. – Итак, молодой человек, что это было? – строго спросил бета. Они втроем, бета, Чонин и Чанёля, отошли в сторону, встав рядом с небольшим фонтаном. – Прошу прощения, я напал на Вас, потому что подумал, что Вы и Кёнсу… – альфа склонил голову стыдясь. – Думал, что я к нему пристаю? – всё ещё строго говорит бета. Чонин помедлив, кивает, не поднимая головы. – А какое тебе дело до того, кто обнимает моего сына? – усиленно скрывая улыбку снова задаёт вопрос мужчина. Чанёль кашляет в кулак. – Я… Я… Мне понравился Ваш сын, когда я видел его выступление. И он… Он – мой омега! Увидев, как Вы его обнимаете, я не то подумал… Простите меня, пожалуйста! – Твой омега, говоришь? – удивляется Чанёль. Младший снова кивает. – Ну что ж, господа, всё с вами понятно. Давайте обменяемся визитками, мистер Пак,– мужчины улыбаются. – Будем на связи. – Да, конечно. – они быстро меняются контактами и прощаются. Чонин поднимает голову и видит, как недовольно смотрит на него омега, уходя с отцом. Он уже переоделся в обычные джинсы и футболку, лицо чистое – косметику смыть успел, волосы лежат волосинка к волосинке. Парень опрятный и милый, даже когда смотрит на него зверем. Чанёль хлопает его по плечу, и ведет к припаркованной машине. – Извини, что так вышло! Я не хотел тебя подводить. – извиняется Чонин, когда они уже едут домой. Старший только усмехается, пока родственник непонимающе поглядывает на него. – Думаю, совсем скоро твой отец обо всём узнает. И да чего скрывать, всё отдал бы, чтобы увидеть их с нуной удивлённые лица! – он всё посмеивается даже когда они поднимаются на лифте. *** Чонину боязно. Он хочет и не хочет звонить омеге. Тот явно не будет с ним приветлив так, как если бы они познакомились при более приятных событиях. Чанёль смотрит на него испытующе, но молчит, не задавая вопросов и не предлагая свою помощь. Первым на связь выходит мистер До. Он говорит Паку, что его муж мечтает познакомиться с истинным их сына и поэтому они приглашены на ужин в дом До. Чанёль включил громкую связь, дабы облегчить подслушивание Чонина под дверью его кабинета. Судья принимает приглашение на ужин, и закончив разговор зовет племянника. Весь день среды Чонину не по себе. Он не ест, не знает, что надеть и уж тем более – не знает как себя вести с омегой и его родителями. Дядя обещает, что приедет вовремя, но младшему в это не сильно верится. На часах шестой час, а приглашены они на семь, а Чанёля всё нет. Старший звонит и говорит Чонину взять купленное (цветы и вино судья прислал с курьером в четыре), и ехать пока самому. На работе снова аврал и он не успевает быть в гостях вовремя, но обещает приехать, как только закончит. И Ким едет, тяжело вздыхая, что даже таксист интересуется, всё ли у юноши в порядке. Но альфа отмахивается и снова бросает взор в окно. Подъехав к новостройке в двадцать этажей, он оплачивает проезд и долго стоит перед вторым подъездом, не решаясь войти. Пока он раздумывает, к подъезду подъезжает шикарный Porsche Panamera Turbo серебристого цвета, из которого выходят четверо парней. Чонин замирает, когда слышит знакомый голос: – Да они просто из ума выжили! Что за времена – средневековье? Как можно приглашать незнакомого альфу для сына – омеги? Черти что!.. – А по мне так прикольно! Реально, как раньше, когда родители находили тебе пару и живёшь ты с ней, не тужишь. – вздыхает другой. Кёнсу снова фыркает. – Не прав ты, Кённи–хён. – укоряет друга водитель машины. – Тебе повезло встретить его сейчас, когда у вас может быть столько всего общего, вы не будет мешать друг другу, как престарелые парочки… – Именно, Се, у меня вся жизнь впереди, карьера и сцена, а тут… Омега запинается о взгляд Чонина. Альфа стоит у двери, когда компания из омег совсем рядом. – У вас новый сосед? – выглядывает из–за спины водителя один из парней. – Нет. Вы в какую квартиру?.. – спрашивает тот самый Се. Ким пожимает плечами и положив на скамейку букет и пакет с вином, отвечает смотря в глаза только этому омеге, Се. – Кажется, ошибся адресом. – и уже хочет уйти, когда его снова окликает омега. – Но ты тут что–то забыл. Возьми, и когда придёшь по верному адресу, то… – Не думаю, что ещё раз окажусь в этом дворе. Можешь выбросить всё это, мне оно ни к чему! – он бросает на парня взгляд через плечо, игнорируя обиженный взгляд Кёнсу. Больше Чонин не слушает, что говорят ему в спину. Как же он был глуп, когда решил, что у них с Кёнсу что–то может получится. Омеге он не нужен!.. *** Когда Чанёль приезжает домой, он делает вид, что уже всё знает, и потому, не трогает родственника. Ему позвонил отец Кёнсу и попросил прощения за поведения сына, обещая позвонить, как только всё образуется. Чанёль поговорил с ним, но так и не понял, что именно произошло между альфой и омегой, лишь то, что нужно ехать домой каа можно скорее. Чонин же усиленно делая вид, что всё в порядке пишет новую песню. Прослушивание через неделю, и он принял решение готовиться, а не пылать бесполезными чувствами к грубияну–омеге. В разговоре по скайпу, он снова врёт отцу – он решил задержаться у родственников подольше. В следующее воскресенье Чанёль просыпается раньше обычного, предчувствуя что–то непонятное. Он приводит себя в порядок, переодевается в чистую футболку и шорты, причесывает торчащие лохмы волос. Звонок в дверь отрывает его от приготовления тостов и омлета на завтрак, но он идёт открывать. На пороге стоит прекрасный омега, с лица которого сходит улыбка, стоит ему втянуть терпкий аромат альфы. Чанёль непонимающе смотрит на него, пока не… Это чёртово сливочное мороженое, и это точно Сехун! – Я… – пытаются что–то сказать одновременно. Чанёль не успевает и вздохнуть, как на него набрасывается омега. – Это ты! Я тебя нашёл, я смог! Значит, всё правда!.. – Пак чувствует пятна слёз на своей шее, когда решает аккуратно отстранить от себя омегу. – Не знаю, как ты здесь оказался, но тебе лучше уйти. – он убирает чужие руки со своей талии и избегает непонимающего взгляда от парня. – Ты не слышишь меня? Уходи! – кричит он на весь подъезд. Омега сглатывает обиженные слова с языка и тянется в карман джинсовой куртки. – Я здесь, чтобы отдать Чонину вот это, – он протягивает альфе маленький белый конвертик, но Чанёль не принимает его, и омеге приходится бросить его за порог, под ноги Паку. Проходят долгие секунды молчания, и прежде чем альфа думает закрыть дверь перед носом омеги, тот проговаривает: – Когда мне было восемь я не понимал, почему мне так комфортно и хорошо с тобой, почему хочется, чтобы ты меня забрал с собой. И все эти годы я мечтал, бредил нашей встречей, где ты увидишь каким я стал и ты… Я вовсе не ждал, что ты бросишь мужа и уйдешь ко мне, но и такого отношения к себе представить не мог… Ты сейчас доказал аксиому моих родителей и друзей: годы ожидания были зря… Прости. Чанёль видит, как развернувшись, омега спускается по лестнице, он хочет его остановить, хочет всё объяснить, но вместо этого – закрывает дверь и поднимает конвертик с пола. От бумаги сильно–сильно пахнет сиренью, а еще мороженым – ведь именно Сехун нёс его, держа в своей одежде. – Кто приходил? – из комнаты показывается сонный Чонин. – К тебе. Передали вот это. – он протягивает бумажный конвертик племяннику, и неохотно выпускает из своих пальцев, ведь знает, теперь ему не вдохнуть этот запах никогда. – Как закончишь, приходи завтракать. Он не видит, с какой радостью племянник рвет конвертик, чтобы потом, за закрытой дверью прочесть послание от своей омеги. Чанёль не чувствует сквозняка на кухне, не чувствует запах подгоревшей еды, он не чувствует, потому что перед глазами теперь только он. Тот, кто стал дорогим его сердцу еще десять лет назад, тот, о ком он часто думал и давил за горло собственные желания его найти. Он не хотел причинять боли мальчику, с которым у него разница в семнадцать лет. И даже задавив свои принципы, и найдя его, сможет ли он дать омеге то, что тот заслуживает?.. Сможет ли снова полюбить?.. ***