The age of love

V. Всё, что нам нужно. ***

— Кто этот сопляк? — кричит Пак Чжисан. Его лицо приобретает нездоровый розовый цвет. — Мой омега. — спокойно отвечает Чанёль. — Повторяю вопрос: кто он? — Повторяю: мой истинный омега. Как ещё сказать, чтобы до тебя дошло? — Пак-младший начинает злиться. Сехун стоит рядом матерью и нунами возлюбленного. Чжисан багровеет пуще прежнего: — Омега? Ничего не перепутал? Этот сопляк может быть кем угодно, но не твоим истинным! — У жизни и истинности свои мысли на этот счёт. И даже будь возможность всё изменить, — сердце Сехуна пропускает удар, — я бы всё равно ничего не менял! Мы с Сехуном — одно целое, неделимое, единое. — Он тебе в сыновья годится! Как ты — судья во втором поколении, собираешься вывести его в свет? — уже не кричит, но всё равно, говорит на повышенных тонах. — Вообще-то, мистер Пак, Чанёль не мой хозяин, а я не пёс, которого нужно таскать с собой как приложение. Я — личность, его партнёр, вторая половина. И я самодостаточен, а в свете, как Вы выразились, бываю не реже всех собравшихся в этой комнате. Прошу прощения за испорченный праздник, — он кланяется и разворачивается, чтобы уйти, но останавливается у дверей, — Чанёль, я жду тебя на улице. Омега покидает комнату, что служила в отеле залом для совещаний. — Этот малыш мне нравится, — усмехается Ынбин. — А тебе, отец, пора забыть порядки прошлого столетия! Чанни наконец, нашёл своего истинного, и мальчик оказался толковым: не лезет с приторной ерундой на людях, а половина гостей его знает и характеризует как воспитанного и умного юношу. — Ынбин права, я поспрашивала о нём, он из хорошей семьи, студент академии искусств, и очень целеустремлённый. Сехун — лучший друг Кёнсу, и именно он стал той путеводной звездой для Кённи. Кёнсу рассказал нам, что Сехун привёл к нему будущих родителей. И посмотри на них: они ведут себя культурно, не болтают лишнего и очень тактичны. Для такого юного возраста они просто пример для подражания. — Мне впервые за столько лет, плевать на твоё мнение, отец. Мы с Сехуном любим друг друга, понимаем без слов. Да, между нами время в семнадцать лет разницы, но нам плевать! Каждый день мы делаем ещё один шаг навстречу друг другу, шаг к совместному будущему, шаг к счастью. Считаешь, его родители были рады обрести столь взрослого будущего зятя? Думаешь, они сразу согласились дать нам благословение? Нет, мы мучились долгое время, пока он не заболел. И скажи мне кто, что нужно оставить Сехуна, идти дальше без него — я брошу всё, но только не его! Он — моё спасение, моя любовь и моё счастье. Мне всё равно, что думаешь ты и общество, я свой выбор сделал! В комнате зависла громкая тишина. Даже Чжисан молчал. — Я дам вам время поразмыслить, торопить не буду. А сейчас мне пора: меня ждёт Сехун. Ещё раз с праздником! Мать догнала Чанёля на крыльце отеля. — Мне понравился твой мальчик, будьте счастливы! — Спасибо, мама, — он поцеловал её в щеку. — Надеюсь, отец тоже поймёт, как мне повезло с омегой. — Он отойдёт, не думай об этом! Передавай Сехуну наши извинения, — они обнялись, а после Чанёль поспешил к ожидающему такси. Омега стоит прислонившись к двери автомобиля, обняв себя за плечи. — Замёрз? — Сехун мотает головой, но Пак притягивает к себе и целует в макушку. — Отец простит тебя? — Конечно, — слишком бодро говорит альфа. Сехун отстраняется от широкой груди и тянется за поцелуем. Ему хочется успокоить Чанёля. — Всё будет хорошо, — повторяет слова альфы снова и снова между поцелуями. *** Спустя два с половиной года. — Уверен? — заботливо убирает прилипшую прядь с чужого лба. Омега сверкает большими глазами и хмурится. — Кто из нас двоих — альфа, Чонин? Давай-давай, пока я не передумал. — альфа торопливо толкается глубже, выбивая довольный стон из пухлых уст. Ещё пара движений и их сцепляет узлом. — Нужно было сделать это раньше, — утомленно улыбается Кёнсу, когда они разъединяются и лежат бок о бок. — Я предлагал… — Ой, да заткнись ты уже! Тебе тогда не детей хотелось, а отмазатся от армии. — Я от тебя детей хочу с момента нашей встречи! Хотя, да, в армию мне не хотелось...— возражает Ким. Кёнсу лениво машет ладонью, чувствуя вселенскую усталость: репетиции, съёмки в сериале и демобилизация Чонина дают о себе знать. — Кённи, ты спишь что ли? Вот что ты за омега такой, а? Как ты можешь спать, когда рядом такой шикарный альфа лежит? — Ну так рядом же. Чонин хочет наигранно-обиженно ответить, но слыша ровное сопение своего омеги — успокаивается. На тумбочке пищит инстаграмное оповещение о новостях друзей. Альфа тянется за телефоном и открывает фотографию на которой спиной к объективу в обнимку Се и Чанёль, где фоном ночной Нью-Йорк и мелкий дождь. О Сехуном подписано: «Любимый не стал ждать лучшей погоды и сделал предложение прошлой ночью» рядом два сердечка. Чонин ставит лайк без комментария, решаю что лучше обо всем подробно расспросить при встрече. Чанёль поехал к Сехуну в Штаты, где омега проходит стажировку в модном доме. Ким хмыкает — не выдержал дядя ожиданий и расстояния. Сехун на четвёртом курсе и он специально искал стажировку как можно дальше от Сеула. Кёнсу сказал, что всё для проверки чувств расстоянием. Чонин думает, что всё из—за деда Чжисана, который хоть и примирился с отношениями сына и юного омеги, зато теперь при каждой встрече с Се и его родителями, заговаривает про детей. Чонин почти уверен, что дед это специально, в надежде оттолкнуть Сехуна от Чанёля. Сехун недовольно пыхтит, а Чанёль злиться, ведь его потом Се достанет, выговаривая. Чонин слышит копошение за спиной, а потом чувствует руки Кёнсу на своём животе. Вот ему хорошо, через год по подаренной родителями квартире, будет ползать маленькое чудо. У дяди же всё ещё впереди. *** Ещё пять месяцев спустя. — Это его ножки, а это — ручки. — Кёнсу был очень счастлив показывая Сехуну снимок УЗИ. Сехун пытался хоть что-то рассмотреть, но получалось довольно плохо - малыш был явно сркомным и съемок не любил, да и разгорающийся спор Чжисана с Чанёлем в кабинете последнего здорово отвлекали. — А я говорил тебе! Вяжи его и родите мне внука с фамилией Пак! Нам с твоей матерью уже восьмой десяток, мы не молодеем. — вновь повышает голос старший альфа. — И ты, кстати, тоже! Тебе скоро за сорок перевалит! — Мне тридцать девять. — спокойно возражает Чанёль. — И говори тише, Сехун с Кёнсу в соседней комнате. — А пусть твой юнец всё слышит! Чонин нас с Наной скоро прадедом и прабабкой сделает. И правильно! А ты? — Они — ровесники! У нас же… — начал было орать Чанёль в ответ, когда в кабинете появляется Сехун. Он сделал другу чай и усадил смотреть новости на кухне, чтобы Кённи слышал как можно меньше. — Мистер Пак, готовьте свадьбу в апреле. Я дам Вам номера моих родителей, созвонитесь и обсудите всё. Одна просьба — попроще и современно, без всяких голубей и карет. — Се, мы же собирались через два года. — А это и будет через два года, — омега с удовольствием наблюдает за вновь ставшим злым Чжисаном. — Вот же зараза! — шипит альфа. — Папа! — рычит Чанёль. — Два года — так два года, вас же не переубедишь! — звонит Нана и Чжисану приходится отвлечься. Когда Сехун с Чанёлем остаются одни то устраиваются на диван с заказанной едой. Омега прилетел только сегодня, а уже жутко устал. — Не думай об отце, — просит Чанёль. Сехун вяло улыбается. — Да нет, я просто устал. Перелёты утомляют, но радует, что осталось полгода по контракту, — он зевает. Чанёль откладывает их тарелки на журнальный столик. — Иди сюда. — омега устраивает голову на ногах старшего и блаженно выдыхает, когда Чанёль принимается массажировать голову и шею. — Привстань, — альфа сползает с дивана на пол, а Сехун растекается амёбой по поверхности, укладываясь на живот. Когда руки Чанёля принимаются за массаж поясницы, Сехун стонет. — Совсем загонялся, — недовольно бурчит Пак. — Зато зад и ноги накачал, — фыркает омега, но почти сразу громко стонет громче, когда ладони альфы соскальзывают на упругие ягодицы. — Знал бы ты, как я скучал по тебе в том сером городе! Так хотел бросить всё и рвануть в Сеул, остаться с тобой... — Что ж не приехал? Знаешь ведь, что я до выходных и праздников часы считаю, всё жду нашей встречи. — Чанёль касается напряжённых плеч парня и мягко их разминает. — Ты был прав тогда. Я хочу попробовать себя в моделировании, пообщаться с такими же молодыми дизайнерами, завести больше друзей. Я... не хочу жалеть об упущенном когда стану папой, хочу подойти к воспитанию наших детей ответственно, не бросая всё на тебя, пока буду делать карьеру... Хочу стать хорошим мужем и отцом. Вот почему я мучился, но сдерживал свои желания, терпел нашу разлуку загружаясь работой. — омега перевернулся на спину и протянул к Чанёлю руки. — Я очень сильно скучал, любимый... Альфа переплетает их пальцы и приподнимается на коленях. Целует нежно растягивая долгожданное удовольствие. Опускается сверху и прижимает парня к себе крепче, а Сехун чувствует, что даже тонкое кольцо помолвочное горит огнём. Слишком жарко, слишком тесно и слишком хорошо. Чанёль терзает тонкие губы жарким поцелуем и ловит сладкий стон Сехуна. *** — Милый, может ну его, этот Нью-Йорк? — в который раз спрашивает Иджон, Сехун отрицательно мотает головой. — Осталось меньше полгода, пап, — проверяет небольшой раскрытый чемодан и кивает себе: ничего не забыл. — Сто шестьдесят три дня, если быть точным, — вздыхает Чанмин. Альфа замер у косяка двери комнаты сына, наблюдая за сборами Се и грустным мужем. — Ну хватит вам! Будь ваша воля, никуда бы меня не отпустили! — слабо улыбается Сехун. — Родные мои, время пролетит быстро, не успеете соскучиться а я уже тут! — Мы уже скучаем! Тем более, как приехал — так практически у своего Пака и был. — возмущается отец. Сехун оставляет сложенную толстовку на кровати и подходит к альфе. — Пап, ну не злись, тебе не идёт! — он обнимает альфу и целует в щёку. — Вот представь: папа уехал в командировку, приехал — и не к тебе, а к дедушкам поехал. Ты будешь спокоен и доволен? — Ну, с родителями Иджона я всегда в хороших отношениях был... ладно, ты прав. Рвал и метал бы без своего омеги. Но ты должен на с папой понять - беспокойство за тебя у нас не пройдет никогда. — Да, малыш, послушай отца. Мы переживаем за тебя каждую минуту даже если ты просто выйдешь за дверь, а это вообще другая страна. — к ним подходит старший омега. — Пап, ну какой я малыш? — Сехун обнимает родных за плечи. — Понимаю, что больше моего отъезда вы беспокоитесь за мой выбор альфы, но не стоит, правда. У нас с Чанёлем всё хорошо. казалось бы, прошло уже несколько лет, но родители с обеих сторон еще хранят в душе сомнения по поводу их совместного будущего. — Ты всегда будешь для нас малышом, — улыбается Иджон. Они с Чанмином крепче обнимают Сехуна и парень вспоминает как эти руки обнимали его впервые. Как за эти руки он вошел в этот дом. На глаза навернулись слёзы, ведь он очень хочет, чтобы у его детей было оба родителя, были любящие дедушки и бабушка, и чтобы его детки дружили с детьми Кённи и Чонина. Он желает своим родным только счастья, и хоть говорит всем, что в первую очередь карьеру начать хочет в реальности ему хочется жить с Чанёлем и растить их детей. Внутренне чувствует, что созрел для семейной жизни, но в то же время чувствует, что стоит подождать еще пару лет. Он скрывает мысли ото всех вокруг, потому что хочет понять сам, а пока его чувства и сомнения напоминают больше маятник на столе психолога, и он лучше помолчит. Просто ему двадцать один год, и он себя не понимает. — У нас всё хорошо, — повторяет родителям, целует обоих и возвращается к своему чемодану. *** Сехун высматривает Чанёля, но того не видно. У альфы с утра было назначено слушание, и он наверное не успеет приехать провожать, но омега всё равно ждёт. Родителей он попросил не бросать запланированный шоппинг из-за его отъезда, а Кённи занят на съёмках, и поэтому, единственным провожатым оказался Чонин. Они приехали пораньше, и зашли в небольшое кафе на втором этаже здания Инчхонского аэропорта. — Ну, так, как ты? — спрашивает Ким. Сехун пожимает плечами. — Нормально. — А если серьёзно? — Говорю же... Ок, ладно, не совсем нормально. — признаётся, что запутался, что не знает, что выбрать, что не понимает когда стало так сложно. — Может показаться странным, но совсем недавно я чувствовал то же самое. Не знал, как продолжить жить после дембеля, чего я действительно хочу: жить с любимым или искать славы на поприще певца? Но потом, проснувшись одним утром, понял, что мне не нужна слава и деньги без Кённи! И тогда я уже знал, понял как я хочу жить. Вернусь домой, продолжу учёбу, пойду работать на полдня, а завтраки и вечера буду проводить время с Кёнсу. Мы становимся старше, Се, и мы начинаем понимать родителей и учителей. Ты тоже, однажды поймёшь, чего же тебе от жизни хочется! Не торопись, у тебя есть ещё немного времени на раздумья да и Чанёль тебя не торопит. Всему своё время. Когда объявили посадку, парни обнялись на прощание. Сехун не приедет больше до окончания стажировки, так он решил. — Спасибо за совет! Надеюсь, так и будет! — Рад помочь, и обещай, что успеешь к родам Кённи. — Я обещаю постараться! Пока! Самолёт совершал посадку в Нью - Йорке, и связь работала лучше. Прочитав извинительное смс Чанёля, Сехун набрал его номер: — Подождите! Се, что-то случилось? — взволнованно спрашивает Чанёль. — Пообещай мне кое-что. – Всё, что угодно, ты же знаешь... – Мне осталось отпахать сто шестьдесят три дня, мы с отцом посчитали, и... Готовь свадьбу, Пак Чанёль, я хочу ресторан и свадебное путешествие! – Се, ты же не делаешь это из-за моего отца... – Я хочу стать твоим мужем, а ты? – О, Боже, конечно хочу! Я же сделал тебе предложение... – Ну вот и славно. А теперь, к обещанию. Ты должен пообещать мне, что сосредоточишься на работе и подготовке, а ко мне приезжать не будешь! – Но... Се, что ты творишь? – Так нужно, Чанни, поверь мне, прошу... Стюардесса направляется к нему, сверкая белоснежной улыбкой. – Чанни, обещай... – Да-да, ладно, хорошо! Я, конечно, не в восторге от этой идеи, но раз ты просишь... Чёрт, это будут худшие месяцы в моей жизни! – Не расстраивайся, дорогой, вирт-секс ещё не отменяли. – О хихикает, слыша рычание жениха. Он выставляет руку вперёд, кивает на всё, что говорит стюардесса. – У меня тут альфа предложение делает... – объясняет ей. Та, может, и порадовалась бы, да выходить пора, все пассажиры покинули самолёт, кроме миловидного омеги с телефоном у уха. – Хорошо, согласен на все твои предложения! Всё равно тебя люблю. – И я! Созвонимся вечером? – Буду ждать. Целую. – И тебя! – Теперь Вы готовы покинуть самолёт, мистер? – Да, прошу прощения! Сехун принял верное решение. Он Чанёля любит, а значит, всё у них будет хорошо! Это – лучшее, до чего он додумался сам! ***