The age of love

VI.Это любовь ***

Сехун тоскует. Он привык, что даже находясь в другой стране, может быть уверен, что в ближайшие выходные к нему прилетит Чанель. А теперь, будучи виноватым в созданной ситуации сам, он винил во всем только себя. Он тосковал по любимому человеку так сильно, что хоть волком вой, что хоть бросай всё и лети в Сеул сам. Но спустя некоторое время трясёт головой, сжимает лицо ладонями посильнее и улыбается. Улыбается и врёт, что всё у него хорошо, и да, он вытерпит, и нет, прилетать не надо. Он же очень терпеливый, столько лет одного Чанеля ждал, и дождался. Вот и в жизни его всё так и будет - "жди и тебе воздастся, Се", это Кенсу с Чонин так по - доброму смеялись над ним. Конечно, им вот хорошо - нашли друг друга, живут вместе и ребёночка ждут, а он пашет в чертовом Нью - Йорке и ждет, когда же наступит тот день, и он сможет сонно потянутся в руках любимого, когда услышит его тихий смех, когда сможет не думать о разлуке и тоске, о работе и будущем, вот оно, его счастье. За тысячи километров и с разницей во времени, в сером Сеуле тоскует Чанёль. Сехун видит его вымученную улыбку, когда вместо виртуального секса просто молчат, обмениваясь взглядами в камеру планшетов. Он не прилетает на роды Кёнсу, не бросает модный дом и вымаливает прощение у Кённи и Чонина посредством видео - послания. Кёнсу, конечно, немного обижен, но младшего понимает - приедет и не сможет больше расстаться с Чанёлем, уехать обратно и закончить задуманное. До ещё немного дуется, но когда видит первую улыбку сына - забывает обо всём! Их с Чонином альфа прекрасен, и уже умеет мило улыбатся. Дед Чонина, Пак Чжи Сан, радуется правнуку и бросает укоризненный взгляд на Чанёля. Тот делает вид, что не замечает, пока переписывается с Сехуном по вайберу и улыбается. Осталось пятьдесят три дня до возвращения Сехуна и шестьдесят восемь до их свадьбы. Всё будет как и хотели оба: красивый ресторан в предгорье, много зелени и светлые костюмы для церемонии. Никакой прессы, незнакомых гостей, только свои и самые близкие. Да, трудно ждать всего этого, но он уговаривает себя - ещё немного, Чанёль, ещё чуть - чуть. *** Сехун прилетает восьмого сентября в 6:00 по сеульскому времени, невыспавшимся, уставшим и слегка не в духе из-за долгих споров с мэтром мира моды, у кого стажировался. Японец упорно не хотел отпускать талантливого корейца, но того ждало счастливое будущее с любимым человеком, и ему откровенно говоря, было уже по барабану на рекомендации и профессию, он для себя решил, что первым отныне всегда только Чанёля выбирать будет. Как там говорилось: "Первым делом самолёты", вот альфа и есть его самолёт. Омега немного хмурится, когда не сразу замечает Чанёля, прямо напротив, среди встречающих. Альфа стоит слева, там, куда выкатывают прилетевшие свои чемоданы. Стоит и улыбается - нежно и ласково. Сехун отталкивается от тележки с багажом и бежит. Так бежит, что кое - кто даже оглядывается на странного паренька и взрослого альфу, что стоят, крепко обнявшись. В руках Чанёля так спокойно. Рядом, дыша в унисон, все тревоги уходят на задний план. Потому что они друг другу предназначены. Потому что теперь вместе и навсегда. *** Перво–наперво, пусть уставшим и не выспавшимся Сехун просит Чанёля отвезти его к Кёнсу. Дверь открывает полусонный Чонин. Сонный на половину, потому что маленький член их семьи, не даёт им с Кённи спать полночи. Сехун шикает на альф, и разувшись, бросив тонкий кардиган Чанёлю в руки, на носочках проходит в небольшую спальню, где в мягком кресле сидит лучший друг и укачивает сына. Увидев гостя, Кёнсу открывает рот в беззвучном вопле радости, пока Сехун подходит ближе к малышу и осторожно наклоняется. – Красивый, – шепчет О. Кёнсу кивает и трогает младшего за руку. Сехун легонько целует старшего в растрепанную макушку. – Молодец, – хвалит вдобавок. Кёнсу целует сынишку в лоб, и поднимается, чтобы уложить в красивую деревянную кроватку. Малыш раскидывает крохотные ручки в стороны и тихонько сопит. – Пойдём, угощу вас завтраком. – Се приподнимает брови. – От тебя Паком за версту тянет. Пошли-пошли. Кухня у новоиспеченных родителей тоже небольшая, но зато уютная и светлая. Солнце поднялось и бросало солнечные блики на гарнитур песочного цвета. – Вот, увидел и сразу подумал о маленьком Хёнуке. А это так, по мелочи. – О достаёт из яркого пакета несколько свёртков с одеждой - на сейчас и на через несколько месяцев дальше, и две огромные игрушки: слона и кита. – Ты пёр это из Америки? Такого добра и здесь хватает, – хмыкает Чонин, за что получает по голове от жениха. Они же с Кёнсу ещё не расписались, поэтому и женихи. Сехун пожимает плечами и говорит, что качество вещей и игрушек лучше, чем во многих магазинах Сеула. Чанёль не прикасается к наскоро приготовленным тостам с джемом и крепкому кофе. Всё смотрит на профиль Сехуна, не веря собственным глазам - его омега здесь, рядом, стоит только рукой коснутся. И он касается, берёт ладонь любимого в свою, греет, дарит нежность. Сехун тут же откликается тёплой улыбкой и долго смотрит в ответ. Их отвлекает друг от друга неловкое чониновское покашливание - они и забыли, что не одни. Чанёль хочет убрать руку, но Сехун сам переплетает их пальцы и снова мягко улыбается. – Ладно, мы пойдём. Мне ещё вещи разбирать, с папами пообщаться и снова всё собирать, – Сехун поднимается первым. Но Чанёль крепче сцепляет их ладони и хмурится, оставаясь сидеть. – Ты снова уезжаешь? Я думал... Се прерывает его быстрым поцелуем в губы. – Чего ты удумал? Я думал, переехать к тебе, ведь "за" пожить вместе до свадьбы, изучить лучше привычки друг друга в быту... Теперь его прерывает сам Чанёль: – Да - да, ты прав, конечно! Всё, ребят, мы ушли. Кёнсу стоит прижавшись щекой к плечу Чонина, смотрит, как быстро обувается О, а потом Чанёль спешно машет хозяевам и уводит Се скорее вон. – Ведут себя, как подростки, - зевает Чонин, закрывает за ранними гостями дверь и они с Кёнсу идут досыпать. *** Родители Сехуна ждали: папа наготовил много вкусностей, а отец купил любимый торт «птичье молоко». Они так раздобрились, что даже Чанёля пригласили остаться на поздний завтрак. Альфа немного помялся – за всё это время он так и сдружился с родителями омеги, нет, папы Сехуна были хорошие, и приняли новость об их скорой свадьбе куда спокойнее, но всё же… Чанёлю через два месяца сорок, а он женится на их любимом двадцати трех летнем сыне, которого они лелеяли и любили. Которому предрекали красивое будущее, полное сбывшихся мечт. А тут он – слишком старый для омеги, слишком не тот кого они хотели бы видеть в зятьях. Видя счастливую улыбку Сехуна, альфа соглашается остаться на завтрак у семьи О, и предлагает папе Ин Джону помощь, пока тот порхает по кухне, расставляя тарелки и блюда. Переодевшийся в домашнее Сехун, вис то на одном, то на втором родителе. Чанмин охал, что сын ещё больше похудел, а Ин Джон улыбался и целовал в щеки. У Чанёля защемило сердце – а что, если бы его Сехуну попались в родители сволочи/педофилы/изверги, которые издевались бы над его мальчиком каждый день, пока он не решится на порезы на запястьях, или веревку на горле… А если бы, маленького Сехуна вообще никто не взял совсем – как бы тогда Чанёль спал спокойно по ночам?.. Чанёль смаргивает непрошенные слезы и улыбается, смотря, как близок Сехун с приёмными родителями, так, что кажется, все и забыли, что он им не родной. Это радует и даёт надежду и веру в то, чтобы каждый брошенный ребенок смог найти настоящую семью и опору. Его омеге безумно повезло, что он понравился такой хорошей семье, таким хорошим людям. Сехун неожиданно садится рядом с ним на диванчике, и обнимает за плечи. – Всё в порядке? – заглядывает в глаза и ждёт ответа. Альфа кивает и целует в щеку. – Тогда чего к разговору не подключаешься? – Ничего, сейчас как заговорю – не замолчу, – тепло улыбается и снова целует, но уже в другую щеку. Поднимает голову и смотрит на замерших у шкафов, от такой картины, Ин Джона и Чанмина. – Спасибо Вам! Спасибо за то, что приняли Сехуна в свою семью, за то, что любите и заботитесь! Спасибо за то, что не смог сделать в своё время я сам!.. – Говорил же, он – хороший! – улыбается мужу Ин Джон. Чанмин медленно кивает, но не комментирует слова мужа. – Мы тоже очень счастливы, что встретили именно нашего мальчика! – Сехун отстранятся от Чанёля и поднявшись, подходит к родителям. – Это вы сделали меня самым счастливым, самым любимым и любящим! Я вас очень сильно люблю! – они обнимаются и Пак снова улыбается. Его омеге очень повезло!.. *** Подготовка к свадьбе проходит мимо Сехуна, а всё потому, что он занимается только своим костюмом, остальное на себя взяли его папа и мать Чанёля. Две омеги занимались всем: наняли профессиональную команду организаторов. В свидетели женихи взяли Кёнсу и давнего знакомого и коллегу Чанёля – некоего Кю Хёна. У Сехуна в груди горело от нетерпения. Он дождаться дня свадьбы не мог – кусал пальцы и прижимался к Чанёлю теснее каждый раз. Переезд к альфе прошел бурно – родители не желали отпускать его уже сейчас, а сам Чанёль не мог ждать более – требовал его к себе через два дня после приезда максимум. Тут ещё Сехуну рекомендации пришли по электронной почте, где Мацумото – дизайнер извинился за своё поведения при прощании и обещал поговорить с подругой, тоже дизайнером, которая работала большее время в Сеуле. Сехун звонит по высланному Мацумото номеру, и его приглашают на собеседование. Ли Ми Джу – женщина тридцати пяти лет, уже известный в Азии дизайнер, смотрит на О внимательно, и едва познакомившись, практически сразу берёт его в качестве младшего дизайнера. Они обговаривают зарплату, перспективы и прочее, когда раскрывается единственный минус работы на Ли – её политика не против семейных сотрудников, главное не заводить детей ближайшие десять лет, после трудоустройства. Дизайнер пристально смотря на омегу, смеется, говорит, что ему и так рано о детях думать - сам ещё ребёнок. Сехун отводит взгляд, прячет хмурое лицо, и вместо согласия берет время на раздумье. Женщина удивлена, с её - то славой, ещё ни разу не просили о времени, готовые приступить к работе хоть сейчас. Но ничего не поделать, она кивает и смотрит Сехуну в след. Сехун не рассказывает Чанёлю, искренне улыбается и притягивает к себе. Они ужинают вдвоём в ресторане, где будет проходить их свадьба. – Твоя мама была права - здесь очень красиво! – Это очень популярное место, смотри, сколько парочек, – оглядывается Пак. – Да, я читал у некоторых блоггеров. Я рад, что наши родные смогли забронировать здесь. – Ничего не хочешь мне рассказать? - пытливо смотрит альфа. Сехун вздыхает - вот тебе и истинность, захочешь - не спрячешь. – Мне работу предложили младшим дизайнером: зарплата хорошая, перспективы, график нормальный - пять на два. – Но? – Но я откажусь. - Сехун пробует кусочек "красного бархата", но облизывается, когда смотрит на шоколадный "вупи-пай" Чанёля. – Почему? Сам же говоришь, условия хорошие, тебя устраивают, так что тогда? - пододвигает тарелку со своим десертом омеге, а его забирает себе. –Сехун? Парень откладывает десертную вилку, не прикоснувшись к манящему шоколаду. – Это - не моё, Чанёль. А всё потому, что моё - эта наша совместная жизнь, а не работа на который запрещают рожать детей первые десять лет. - Чанёль хмурится. - По - другому никак, да? – У неё - никак. Но есть и другие отличные дизайнеры, и я обязательно встречусь с ними, но это потом, когда наша семья окрепнет, когда появятся дети и я проведу с ними первые годы... Звучит слишком по-омежье, но я хочу быть хорошим папой, а создавать коллекции можно и в тридцать, и позднее - был бы запал. Мы ещё успеем напроситься на помощь родителей в воспитании детей, но первое время, их первые улыбки, слова, шаги, всё это я хочу увидеть своими глазами. Чанёль тянется к ладоням Сехуна, мягко поглаживает их и улыбается - ласково, тепло, нежно. – Я поддержу любое твоё решение, лишь бы ты был счастлив и ни о чём не жалел! –Мы любим друг друга, о чём тут можно жалеть? И я никогда не откажусь от тебя, и нашей семьи, ведь там, где не будет нас, мне нечего делать. Сехун приподнимается, наклоняется над столом и долго целуется с женихом. Так он скрепляет свои слова печатью. ***