Пыль

Тьма всегда наводила на душу страх, выводила из спокойного состояния, заставляя человека волноваться, боятся того, что может быть в этой тьме. Я всегда боялась тьмы, которая неустанно преследовала меня на протяжении всей моей жизни. Можно сказать, я провела все свои года убегая и прячась, потеряв при этом свою невинность, погубив свою молодость и красоту. Потому что слова той старухи-ведьмы из сарая звенели у меня в ушах каждый раз, когда я уходила спать. Я успешно бегала годами от того, что рано или поздно бы настигло меня. И оно застало меня врасплох как раз в тот момент, когда я отвеклась. Как и делают настоящие враги.

***

– Думаешь, они смогут об этом забыть? – спросила Кесем, тихо сев рядом с Искандером на тахту по привычке. – Если эта любовь настоящая, то она переживет все. – так же тихо ответил ей султан, взяв руки Кёсем в свои и она улыбнулась усталой улыбкой ему в ответ, подняв на него глаза. Она уже и не помнит, как запах Искандера уже въелся ей в кожу, а его касания были настолько постоянны и ежедневны, что она чувствовала обеспокоенность, если один день проходил без этих касаний. Они сидели молча, уже зная, о чем думает каждый из них. И эта идиллия до боли нравилась Кёсем. Ей бы очень хотелось, чтобы эта жизнь не заканчивалась.

***

– Эй, народ! Уже прошло около семи месяцев с ужасной казни Хасыным хатун! Та, кто годами спасал ваши жизни, лечил ваших детей, позорно пронесли по всему городу и вывесили её голову всем на показ! – выкрикивал один мужчина из толпы, встав на стул. Он так кричал, что народ просто толпился на одном месте, то соглашаясь с незнакомцем, то пытаясь его заткнуть. Многие возможно и знали, какая участь и когда настигла ту бедную хатун, но влезать в это ни у кого не было особого желания. С момента восхода нового султана на трон, когда в книгах истории началось фиксироваться новое имя султана, который просто вывернул наизнанку все многовековые законы государства, просто по-свински забывая о них и делая то, что тому вздумается, народ просто ушёл в пассивный режим. Последние бунты, которые они пытались учинить, Искандер безжалостно урезал на корню, устроив кровавую бойню на корабле и под конец взорвав их всех, оставив на пристани до ужаса неприятный запах человеческой плоти и эха криков тех, кто оказался не на той стороне в те дни. Народ не считал Искандера безумным, народ считал его безжалостным убийцей, хладнокровным султаном, который выжил у всех из ума даже мысль о восстании, что уж там о планировании. И все делали вид, что так и должно быть, когда он взял в жены Кёсем султан, когда по закону это было невозможно, все искренне радовались, когда узнали о её беременности. Никто не думал об участи Хасыным, когда увидели её подвешенную голову на главной площади Стамбула. Все просто молчали, думая, что так и должно быть. – Мы должны остановить это варварство! Мы что, не мусульмане?! Почему мы позволяем этому новому султану-деспоту, вытворять такое, что считается грехом?! Кто ж мы такие, если не предатели ислама?! Чем мы отличаемся от этого султана?! – все ещё кричали люди, а народ впервые замолчал, а шорохи и перешёптывания закончились. Народ впервые начал слушать, но это тоже хорошо. – думал Исмаил ага, дальше выступая на площади и выворачивая рассказы так, как только может, но главное - привлечь внимание народа. Таков приказ.

***

– Айше? – тихо подошла к дочке Кёсем, увидя её плачущую в собственных покоях. Взяв дочь за плечо, она обратила внимание на себя и тут же взяла платок в руки, начиная вытирать опухшие и красные от слез глаза. – Он ушёл, Валиде. Из-за меня он покинул свой дом. – еле-еле выдавливала с себя девушка, бросаясь в объятия своей матери. – Он сказал, что не может так, что испортит мне жизнь, если останется. – шептала Айше, изливая все своё горе. – Все будет в порядке, доченька. Время и это вылечит, скоро твои раны заживут, вот увидишь. Айше, ты очень сильная девушка, пережившая столько невзгод и ты до сих пор остаёшься чистой и непорочной. Это одна из черт, в которой я не знаю, в кого ты пошла. Ты переживешь и это, дальше будет легче. – говорила Кёсем, а Айше внимательно слушала свою мать, улыбаясь сквозь слезы, но эта улыбка скорее была ироничной и обречённой, а не той, которая всегда была у Айше. – Нет, мама, уже не будет. За себя то я не переживаю, за свои чувства тоже. Если бы я знала, что эти чувства погубят Османа, то никогда бы не подходила к нему ни на шаг, наблюдая со стороны. Я боюсь за Османа. Валиде, он ушёл в поход, с надеждой умереть там. Я видела его глаза! И я увидела там ответы на все мои вопросы, и это больше всего меня пугает. – сказала Айше, дрожа голосом и поражая Кёсем, что та мигом встала. – Останови его. – лишь коротко сказала Кёсем, отчего Айше резко вскочила. – Останови, пока не поздно. – умоляла султанша и её дочь положительно кивнула, но обе стороны понимали, что только чудо отговорил его от похода, но Кёсем больше не хотела лишаться близких, она этого очень не любила, и Кёсем каждый раз будет пытаться делать самые абсурдные вещи в их честь. Кёсем бы побежала за Айше, если бы могла, если бы ноги не вросли в пол, а дыхание резко не оборвалось, отчего она резко начала задыхаться, будто её сердце сейчас выпрыгнет из груди, она медленно сползала в низ, пытаясь позвать стражу, пока глаза совсем не закрылись, а она сама не провалилась в тьму.

***

– Осман! – закричала Айше, увидев до боли знакомый уходящий силуэт и резко обрадовалась, а лицо украсила улыбка до ушей. Она успела, не сглупила в этот раз. – Айше? – окликнул её шехзаде, обернувшись и легко улыбнулся при виде её, что очень сложно можно было заметить, но она это увидела. Она подбежала к нему, лишь приостановишись перед ним и шепнув. – Осман... – Айше, я не... – вдруг пытался сказать он, но все было напрасно, когда она обняла его и была так близко, что он вновь почувствовал аромат её духов и прикоснулся к её длинным, чёрным локонам и его душа будто бы вернулась домой. В его истинный дом. – Пожалуйста, не уходи. – прошептала она ему, отчего он внезапно замолчал и поник, пытаясь не передумать и отпустить Айше, приказав уходить прочь от него. – Но я не могу, я лишь причиняю тебе боль, и себе, и окружающим. – говорил осман, посмотрев ей в глаза и вытирая слезинки пальцами, приобнимая её за талию другой рукой. – Что будет с тобой, если я останусь? Я не смогу тебя отпустить, и ты не сможешь. – со слезами на глазах говорил он и Айше резко помотала головой, взяв его лицо в свои ладони. – Нет, Осман. Все не должно быть так, это не должно заканчиваться так! – переходила уже на крик Айше, срываясь и плача, целуя Османа в щеки, будто залечивая раны, которые оставили его горячие слёзы. – Ты вытащил меня из бездны, ты всегда был рядом. Ты любишь меня, а я люблю тебя! – говорила она ему, а Осман улыбался, будто ему дарили весь мир, но его грустные глаза все за него говорили. – Ты заменил мне весь мир, а я стала для тебя всем. Мы не должны сдаваться, мы должны быть здесь, должны быть вместе. – слушая её, Осман на секунду поверил в это, но когда она резко замолчала, он отпустил её талию и отодвинулся. – Эта любовь – дефект. Что будет, если люди о нас узнают? Они нас не поймут, мы станем позором этого государства. Ты знаешь, что они с нами сделают? Я не представляю, и от этого мне страшно. – говорил он, но Айше продолжала все отрицать, подсознательно понимая, что все его слова правильны, а решение самое верное, которое смог бы принято шехзаде. – Мы не нужны этому времени. – сказал он, и глаза Айше вдруг загорелись непонятным и безумным огоньком, когда она подняла свой взгляд на него. – Может быть, в другой жизни мы встретимся, мы будем вместе, Осман. – сказала она, вновь к нему приблизившись и взяв того за руку. – Если ты уйдёшь на смерть, то и мне нечего терять! Я пойду с тобой! Мы всегда были вместе, сейчас тоже перешагнем дверь во врата того света вместе! – закричала она, а Осман внимательно её слушал, отрицательно мотая головой и напрягаясь. – Нет, Айше! Исключено! Я не причиню тебе вреда ни в коем случае! – сказал он и она вдруг замолчала, опустив глаза и обреченно улыбаясь, отойдя от него. – Мы не нужны этому времени. Я это поняла ещё давно, а ты только сейчас. Я никогда не боялась смерти, я ношу яд с тринадцати лет у себя под рукой, видя что произошло с моей Валиде за все годы здесь. – говорила Айше так искренне, будто впервые открыла кому-то себя настоящую, а Осман впервые увидел её слабость, душу, которая была изранена, но так красива, что он очаровывался ей ещё сильнее, чем когда-либо. – Этот дворец, утонувший в луже крови невинных и постоянных рыданиях умерших рабов никогда не был моим домом. Ты – был моим домом всегда. Я не хочу лишаться этого, я без тебя умру и знаю это. Но знаешь ли это ты? – спросила его Айше, отчего он впал в ступор и сразу же ответил. – Ты была моим всем. – взял он её за руку и приподнес к своему сердцу. – Ты всегда была здесь, и всегда будешь, только ты. Я готов умереть за тебя, готов сделать все, что ты захочешь. Вот какую власть ты надо мной имеешь! – сказал Осман, приблизив её к себе и смотря прямо в глаза, замечая еле видные слёзы. Айше всегда ненавидела плакать, но чаще всего её слезы ему приходилось вытирать. Он посмотрел на её искусанные от переживаний губы и внезапно прикоснулся к ним своими, оставляя там кровавый след этой тяжести, которую он называл любовью. Он почувствовал привкус яблок и лёгкой мяты, которая одурманивала, что он пошёл дальше, будто бы осмелев, прижал её к дереву, гуляя языком внутри её рта. Это было их концом и падением, и оба это понимали. Он отпустил её, чтобы вдохнуть воздуха и вновь посмотрел в эти прекрасные заплаканные глаза и впервые почувствовал такое спокойствие, что мог вздохнуть полной грудью, а мир окрашивался красками. Она опустила голову в сторону, смотря на него так, будто уже не жила, а её улыбка до жути пугала и очаровывала шехзаде, что он не мог оторваться от неё ни на секунду. – Так давай уйдём. – прошептала она, дотронувшись своими холодными пальцами до его щеки и обжигая своими касаниями его лицо. – Мы не можем сделать это здесь. – сказал Осман, что означало соглашение и Айше в миг оживилась. – Пойдем в тайный сад. – прошептала Айше ему на ухо, обнимая. – Мы покончим с этим сегодня. – Покончим. – утверждено повторил Осман, прижимая беззащитную девушку к себе и вдыхая прохладный воздух. Именно сейчас все его чувства обострились, он видел все яснее и слышал чётче, также все прикосновения Айше он ощущал сильнее, чему был несказанно рад. Они были не нужны этому миру, как и этой жизни, которая давно превратилась в сущий ад. И они нашли из этого выход. Они нашли свободу.

***

Кёсем ели как открывала глаза, будто её веки в миг стали тяжелее на несколько тонн. – С ней такого давно не было, лекарь. Мы уже думали, что все в порядке. – доносилось до неё с другой комнаты громкие голоса, которые били по ушам сильнее. – Она проходила лечение, делала все, что вы говорили! Теперь вы говорите мне, что вероятность увеличилась?! – кричал Искандер, отчего сердце султанши вдруг забылось сильнее, а в горле встал комок. Кёсем встала через силу, стряхивая с себя одеяло. Она подошла ближе, увидев силуэты лекаря и султана, остановилась у двери, чтобы они её не увидели. – Повелитель, возможно всему виной стресс, мы выпишем ей лекарства, но ей нельзя напрягаться и нервничать. – пытался успокоить того лекарь, пока султан сидел с поникшей головой на тахте. – Что бы там ни было, ты должен будешь все исправить, иначе я своими руками вырву тебе сердце! – вновь сорвался на крик Искандер и у султанши не осталось выбора, как зайти и успокоить того. Увидев её, султан сразу же смолчал, натянув улыбку. – Кёсем. – тихо сказал он, подойдя к ней ближе. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он, взяв ту за руку. – Это правда? – вдруг резко спросила она, обрезав все вопросы на корню. – Значит шанс все ещё есть. – сглотнула султанша, пытаясь не зарыдать прямо на месте и вновь не упасть замертво. – Султанша, при любых родах есть шанс печального исхода, но вы произвели на свет восьмерых детей, вы сильная и выдержите все, мы в это верим. – сказал лекарь, чем успокоил султаншу, и даже очень. Она не знала почему, но именно эти слова придавали ей сил. Может быть, из-за упоминания детей, а может быть и нет. Кёсем улыбнулась сквозь слезы, прижавшись к султану и ища в его объятиях ту поддержку, которую мог дать только он. – Все будет хорошо. – прошептала Кёсем, то ли успокаивая Искандера, то ли себя. Иначе быть не может.

***

– Осман. – шептала Айше, надеясь, что никто её не услышит. Она была в назначенном месте, в назначенное время. Когда ночь окутала Стамбул в свои объятия, оставив угнетающую тьму, в которой хранились все наши тайны. Она шла с факелом в руке, постоянно оборачиваясь, и наконец найдя вход в тайный сад, увидела как кто-то прижал её к стене. Он заткнул ей рот рукой, улыбаясь ей. И эту улыбку она могла узнать из тысячи других. – Осман... – повторила она радостно, потянувшись к его губам и целуя. Удивительно, как эта глупая любовь сильно влияла на неё, превратив все остальные имена в пыль. В пыль, с которой она давно хотела слится, стать частью этого мира, а не его изгоем. Предстать пред ликом Аллаха, а не жить на этой грязной земле интриг и смерти, которой вонял этот дворец. Он взял её за руку и повёл в тайный сад, открыв последнюю каменную дверь. Они вошли в то место, где когда-то зародилось что-то, что в итоге привело их сюда, что стало необратимой точкой в их жизнях. Все было здесь. – Я была тут только один раз в детстве. – сказала Айше, осматриваясь. Все растения уже давно загнили, цветы завяли, как и любовь покойного султана и её матери. – После смерти отца мама не разрешала сюда идти. "Тут ходят тёмные духи" – говорила она, пугая меня по ночам. – сказала султанша, подойдя к балкону, ведущему вниз, прямо в Босфор. – Как смешно, что это больше меня не пугает, а помогает сделать то, что задумано. – вспоминала Айше все, что могла. Осман подошёл к ней сзади, обняв за талию. Она припала к нему, взяв того за руки и вдохнув прохладного воздуха, который предсказывал начало новой зимы. Обернувшись, она посмотрела в лицо Осману, отчего с её глаз потекли слезы, которые он сразу же вытер своими огрубевшими пальцами. Айше обняла его, пытаясь почувствовать последние удовольствия этой жизни. Отпустив его, она приблизилась к его лицу, прикасаясь к его губам и в то же время медленно отталкиваясь. Осман приник к её рту, прижав её к мраморной стене. Айше выбросила его кафтан куда подальше, расстёгивая пуговица на рубашке, пока шехзаде целовал её шею, разрывая одежду, которую носила султанша. Это было грубо, но этого они ждали всю свою сознательную жизнь, пытались скрыть эти желания каждый день, пока все внезапно не вышло из под контроля, который уже никто не вернёт. Произошёл взрыв бомбы, которая подготавливалась много лет. Султанша повалила своего сводного брата на пол, целуя его губы, пока холодный ветер пробегал по их телам, оставляя там мурашки. Он вошёл в неё в этот же миг, и она стала его. Это как пометка, которую Айше бы носила с гордостью, если бы им позволила эта жизнь. Осман двигался медленно, будто бы пытаясь не причинять боль своей султанше, но та сама задвигалась под ним, пытаясь ускорить процесс. Каждый раз - шаг, который подталкивал их краю пропасти. Айше разодрала его спину от сладкой неги внизу живота и оставила там красные царапины, из которых потекли маленькие капельки крови. Затем он развернул её, приняв ту в другой позе и прикоснулся к её ягодицам, лишая её той чистоты, с которой она жила, руша моральный кодекс, которым она дышала. И вот, последний раз, когда он кончил прямо в неё, что она почувствовала, как внутри неё что-то разливается. И здесь они упали в пропасть, заглушая стоны друг друга, которые никто не услышит. Осман упал рядом с ней, пытаясь перевести дыхание и улыбался, смотря на неё, а она улыбалась ему в ответ. Это было грязно и быстро, но одновременно было самым правильным, что она чувствовала в своей жизни. Они пролежали так около часа, а может и больше, они уже сами не знают. И они смотрели на ночное небо, которое отливало темно синим из-за блеска звёзд. – Мы могли бы быть одной из них. – сказал вдруг Осман, нарушив тишину и опустив руку с талии Айше ниже. – Мы станем. – вдруг ответила она, приподнявшись и посмотрев ему в глаза. – В другой жизни мы сможем стать теми, кем захотим. – продолжила султанша, оторвавшись от объятий Османа и ища в складках своего платья самую важную вещь, предназначавшаяся для этого дня. Она вытащила два сосуда с сероватой жидкостью. Яд, который она когда-то давно украла у матери и держала у себя до конца. Она показала его Осману, на что он привстал, посмотрев на жидкость и сглатывая. – Мы сделаем это сейчас? – вдруг сказал Осман, прохрипев. Боялся ли он смерти? Нет. Она давно его не устрашала, он смог пережить то, отчего нормальный человек бы давно повесился, терпел много давлений и унижений в таком юном возрасте. Он смог бы стать султаном, не будь это такой далёкой мечтой, ведь отец предпочёл вместо него того, кто и сроду не был близок с Османской династией. И самое страшное это то, что оспаривать это решение он никак не мог, ибо собственная мать была за это. Ну и что же оставалось юному шехзаде? Жить и терпеть, что он и делал ровно до этого момента. Он скорее боялся за жизнь Айше. Это может стать одной из огромнейших необратимых ошибок в её жизни. Такую чистую, невинную и добрую девушку запятнал этот дворец, который они считали домом. Она будучи подростком, вкусила смерть, почувствовала запах крови, сама же пролила кровь и жила с этим. Пытаясь оставаться той, кем она была в самом начале. Но обоим было понятно, что она не такая и таковой уже никогда не будет. Время меняет людей, иногда даже настолько, что ты жалеешь о том, что не смог помешать этим изменениям раньше. – Нас будут оплакивать. – сказал Осман, встав вместе с Айше и взяв стеклянный сосуд. – Будут. – подтвердила Айше, – но рано или поздно нас забудут, как и всех остальных здесь. Как забыли моего отца, как забыли Сафие султан, как забыли Фахрийе, как забыли почти всех. Они все переживут, ну а мы уйдём. И это будет правильным решением. – сказала она и Осман поверил ей. Кому они будут нужны сейчас и после? Они никогда не были полноценной частью этой жизни, выполняя функции шехзаде и султанши, гуляя пару раз день в саду и читая книжки у себя в покоях, пока остальные воевали друг с другом за власть, плели интриги и умирали за то, за что боролись. И они могут также. Они умрут за свою любовь, которую никто не принял и не примет никогда, которая сделала бы из них изгоев и позорников, оставила бы чёрное пятно в репутации их матери и этой династии. Он смотрел на неё, собираясь выпить его и кивнув девушке, на что та ответила полжительно и он просто сорвался, поцеловав её в последний раз. – До встречи в следующей жизни. – сказал он, поднося жидкость ко рту, пока она делала идентичные движения. – До встречи. – прошептала Айше, натянуто улыбнувшись. – Я люблю тебя. – сказала она, залпом выпивая содержимое бутыля и шехзаде мгновенно сделал тоже самое. Они упали вместе, задыхаясь в собственной крови, но вместе. И были вместе до конца, пока их сердца не остановились и лёгкие не издали последний вдох. Это и было их концом, в котором пошёл снег. И это была новая зима.

***

Кёсем лежала у камина в объятиях Искандера и смотрела в потолок, рассматривая узоры, которыми были украшены эти стены. В голове роялись мысли, а сердце билось так, будто бы за ней гонялись тысяча собак. – Я сегодня отправила Айше, чтобы отговорить Османа от похода, – тихо сказала Кёсем, закутываясь в объятия султана по удобнее, закрывая глаза. – И как? – спросил Искандер в ответ, уткнувшись губами в макушку. – Не знаю. – выдохнула султанша, перевернувшись и посмотрев Искандеру в глаза, – Это меня и беспокоит. – сказала Кёсем, опустив взгляд и положив свою руку на грудь нового повелителя. – От них вестей до сих пор нет. – Может быть им нужно время. – говорил Искандер, убирая волосы Кёсем с лица. – Не трогай их сейчас, а завтра вместе узнаем, как обстоят дела. – давал советы султан, вздыхая и приблизившись к Кесем, столкнувшись лоб в лоб с ней. – Может быть ты прав. – согласилась султанша, слегка улыбнувшись. Искандер коснулся её губ своими пальцами, затем и вовсе приник к ним своими, пресекая все разговоры. – Люблю тебя. – прошептала Кёсем, обняв султана и улыбаясь, закрыв глаза. Может быть он и был прав, но предчувствие чего-то не хорошего не покидало султаншу, которая предпочла все это игнорировать, чтобы спать было спокойнее, а иллюзия счастья так и оставалась с ней, как и было все семь месяцев. – Я тоже тебя люблю. – получила ответ Кёсем, который полностью её удовлетворил. Она посмотрела на Искандера, пожирая того глазами и поцеловав ещё раз, ведя султана к кровати. Может быть и Кёсем была не права. Может быть, любовь, о которой они признавались друг другу все же существовала.

***

Их искали целую неделю, весь дворец стоял на ушах всю неделю. Кёсем султан не могла смирится, что они попросту пропали. Расспросили всех, кого только можно, не сбежали ли они, не оставляли ничего? Но везде был один и тот же ответ. Нет. В итоге им приходилось лишь ждать самой небольшой весточки от них, что с ними все в порядке, или нет. И все знали, что это был один из самых ужасных дней Кёсем султан. На миг она пустилась в такую депрессию, что напоминала саму себе в дни похорон султана Ахмеда. Кёсем сидела на террасе, лишь наблюдая за закатом и восходом солнца, иронично олицетворяя все это с собой. И в итоге их нашли. Нашли лишь те, кто знал о тайном саде. Искандер был первым в рядах тех, кто искал этих детей, давно позабывших о том, что они дети. Он нашёл их полуголыми, мертвыми, захлебнувшиеся в собственной крови и рвоте. Он стоял над их телами, пытаясь хоть как-то понять причины, их мотивацию. А возле их тел он нашёл небольшой сосуд, из которого текла ядовитая жидкость. Искандер смотрел на их лица, на их открытые глаза. Ему в детстве всегда говорили, что в этот последний миг, когда человек смотрит в глаза своей смерти открывается истинная сущность человека. Они улыбались. Эта небольшая улыбка смотрела прямо на Искандера, будто бы показывая и дразня, говоря "Это вы с нами сделали!" Эта улыбка говорила о том, что может быть, на том свете они уже свободны, как того всегда и хотели. – Стража! – выкрикнул он, выбежав оттуда и велел им сейчас же звать кого угодно. "Нашли Айше и Османа!" – разлетелась по всему дворцу за считанные секунды. А первая об этом узнала Кёсем. Весь гарем видели, как она выбегала из своих покоев, из которых она не выходила всю неделю. Услышав об этом, с плеч Кёсем будто бы упал огромнейший груз. Она предвкушала то, как осудит их, нарушает как положено и накажет за то, что посмели напугать их, за то что сбежали, пусть в глубине души она их прекрасно и понимала. Однако все её ожидания разбились, когда она увидела как стража выносит их тела, закрытые белым полотном. И сердце разбилось вместе с этими ожиданиями. Кёсем пробиралась сквозь толпу, разнося людей и всех стражников, подбежала прямо к ним и выдернула эту ткань и увидела их лица. Бледные и измученные, а на их лицах застыла предсмертная улыбка. Она почти ничего не помнит с того дня. Лишь по рассказам она знает, как она кричала и вопила на весь дворец, как потеряла сознание и многие подумали, что она тоже умерла. Как Искандер унёс её подальше от тех людей, от того кошмара. Многие ожидали, что после этого, она будет плакать очень много и очень долго, носить траур до конца своей жизни. Но Кёсем султан лишь замолчала, а это было самым пугающим. Она лишь сидела на террасе, наблюдая за тем, как идёт снег и молчала. Ей приносили еду, до которой она не дотрагивалась, даже не совершала ни одного глотка. Многие ей говорили, что это вредно для ребёнка, но полно, она больше не могла думать о детях и все это знали. К ней приходил весь дворец, кроме султана. Он вёл себя идентично Кёсем. И будто бы знал, что произойдёт если он навестит свою жену. И они оба знали, кто несёт на себе груз вины. Искандер лишь продолжал править, пытался жить, а в повседневные дни просто закрывался в покоях и отключал свет, сидя в этой темноте и наблюдая за ней. Многие думали, что он стал дьяволом и подпитывается тьмой. Его правление достигло апогея своего, когда народ даже боялся вставить и слова поперёк, но лишь тихо продолжал ненавидеть султана за все, что он якобы сделал. В народе его прозвали "Искандер Дьявол" - что говорило само за себя. И гарем искренне удивлялся и даже чуть чуть радовался, когда он впервые засветился в гареме, поднявшись в покои Кёсем, где она также сидела на балконе, молча наблюдая за этим миром. И он присел рядом с ней, ничего не говоря. И говорить ничего не стоило, потому что они как и всегда понимали друг друга без слов. – Ты стал дьяволом, – прошептала Кёсем впервые, не смотря на него. – Как и ты. – ответил он, после чего Кёсем почему-то заулыбалась и почти рассмеялась. – Мы ведь совершили ошибку. – сказала она, прерывая тишину и посмотрев на Искандера. Эти слова не имели никакого смысла, но для них эти слова имели огромнейший смысл. – Это уже не важно. – сказал Искандер, вдыхая воздух. Кёсем положительно кивнула в ответ. Ничего уже не имело смысла.

***

С того момента Кёсем наконец оживилась, если это так можно было назвать то, что она периодически стала есть и хоть как-то заботиться о своём здоровье. Она пыталась продолжать жить, однако никто не мог назвать это жизнью. И никто не мог сказать, что у султана и Кёсем хоть когда-то была близость. Не сказать, что они совсем друг друга игнорировали. Они разговаривали, но их разговоры не выражали более никакого интереса. Они не боялись смотреть друг другу в глаза, но все же смотрели сквозь них, видя перед собой какую-то стену. И казалось, это их более менее устраивало после всего, что они натворили, как жили и наплевали на все, кроме друг друга. Обоим казалось, что теперь они освободились, что теперь мир перестал крутится вокруг них. Теперь они были просто Искандером и Кёсем. И единственное, что их связывало - это все ещё нерожденный ребенок, которого они когда-то так ждали, подбирали имя и гадали кто же это мог быть. И в очередной раз, когда Искандер позвал Кёсем, что когда-то имело для неё какой-то смысл и приносило огромную радость, теперь казалось просто словом, просто зовом. Это была жизнь, которой жили мертвецы, но никак не их. Зайдя в покои, она увидела Искандера, сидящего на столе и пишущего что-то и поклонилась с тихим "Повелитель." Перед глазами Кёсем каждый раз мелькали воспоминания, как бы казалось их давно счастливой и уже позабытой жизни. Но это уже не приносило ни радости, ни грусти. Ничего. Больше не Искандер, а просто повелитель. – Кёсем, как ты? – спросил он, вставая. А его глаза больше не выражали любви, а произношение её имени из его уст больше не стало особенным, а просто именем. – Все хорошо, повелитель. – сухо ответила Кёсем, посмотрев на Искандера, который стоял у своего стола. – Я должна родить со дня на день, так предсказывают доктора. – говорила Кёсем, поглаживая свой давно выросший живот, чтобы хоть как-то заполнить тишину. – Однако в моей голове все ещё свежи воспоминания об Айше и Османе, – вдруг сказала Кёсем, будто бы открывая душу, что удивило обоих. – Мы не дали им быть вместе, побоялись того позора, который бы последовал за нами до конца жизни. – выпалила султанша, а из её глаз потекли слезы, которые она спешно вытирала. – Не мы виноваты, а я. Это я убедил Османа оставить все, это лишь моя вина. И за это мне платить. – сказал Искандер, опустив глаза. – Я уже за это плачу, и буду платить. – закончил он грустным голосом, и его слова Кёсем поняла сразу же. – Ты не должна себя ни за что винить. – сказал султан-дьявол, после чего в комнате встало напряжённое молчание. Они смотрели друг на друга, а на миг обоим захотелось снова стать теми, кем они были всего-то месяц назад. Снова захотелось почувствовать то, что казалось, давно угасло. Снова захотелось совершать ошибки, будто бы они молодые глупцы, в которых играет любовь. – Ведь то, что было с нами не было любовью. – вдруг сказала Кёсем, чтобы убедится в том, что все кончено. Это скорее было похоже больше на вопрос, чем на утверждение. – Это было ошибкой. – лишь ответил Искандер, после чего Кёсем убедилась в очередной раз, что любви не существует и чуть ли не расплакалась перед ним и просто вышла с покоев, оставляя того султана одного. Это и было концом их истории, их сказочной любви, о которой может бы слагали легенды, если бы знали о ней.

***

И так продолжалось бы до конца, если бы смута в народе не усилилась, если бы народ не узнал о последних событиях. И не устроил бунт. В тот день, полилось много крови, в тот день у народа кажется, закончилось терпение, потому они просто пошли к воротам замка, сбивая все на своём пути, убивая всех, кто попадётся под руку. Они стояли прямо там, выбивая двери Топкапы, будто бы разрушая стену своим весом. И сколько бы визири не спрашивали, что им нужно для того чтобы они отступили, народ лишь отвечал: – Голову султана Искандера! – кричали все хором, оставляя визирей в тупиковой ситуации. И каждый боялся подходить к султану, чтобы отчитаться о происходящей ситуации. Султан стоял в своих покоях, отчитывая всех поголовно и держа свой мечь на готове, чтобы невзначай от злости было чем можно казнить тугодумных пашей. – Как вы вообще позволили такое?! – рычал тот, словно лев и пальцем указывал на террасу, с которой была видна вся столица, горевшая ярким пламенем криков простого народа. – Они сожгли Голубую мечеть! Там похоронена вся семья Кёсем султан! – закричал Искандер, прижав к стенке главу стражи. – Я ещё раз спрашиваю. Как. Вы. Вообще. Такое. Позволили?! – прошипел султан-дьявол, запугивая бедного агу все больше. И он бы убил его, если бы не открывшаяся в этот момент дверь. Внутрь вошла Кёсем султан и увидев эту картину встала в ступор на целую секунду, после чего быстро пришла в себя и подошла ближе к Искандеру. – Повелитель. – прошептала султанша, отходя с ним подальше от визирей. – Все в порядке? Как ситуация в гареме? – спросил сразу же Искандер, взяв за локоть султаншу. – В гареме ситуация все та же. Кто-то пустил слух, что внутри девушек есть предатель. С той минуты все на ножах, подозревают друг друга. Мне кажется, если вставить им слова поперёк, то одним бунтом мы уж точно не отделаемся. – как солдат отчитывалась Кёсем, вздыхая и смотрела на пашей и всех служителей, которые от страха опустили головы и стояли будто бы солдатики. – Так ты можешь что нибудь с этим сделать? – только и спросил султан, ожидая от неё ответ. – Я отправила втайне своих преданных людей искать предательницу, жду от них вестей. – рассказала Кёсем, расставив руки в бок. Искандер лишь кивнул в ответ и продолжил отчитывать пашей, после чего раздавал указания и слушая все это, Кёсем поспешила выйти, после чего её остановил Искандер. – Останься. – лишь сказал он холодно, будто давая указ. – Я дал указание Зюльфикяру, он скоро приведёт твоих детей сюда. Здесь безопасно. – сказал султан, посмотрев на Кёсем. – Зачем это нужно? – вдруг спросила султанша, стоя у дверях. – Разве тут безопасно? – нервно говорила Кёсем, обсыпая того вопросами. – На данный момент, тут безопасней. – также нервно ответил султан, выделяя первые слова. – Тут моя стража. – А что насчёт того тайного места? – спросила хасеки, вздыхая и положительно кивая в ответ. – Где ты оставлял нас в прошлый раз. – осторожно говорила Кёсем, отчего в голове у Искандера промелькнули воспоминания о той ночи, о том взрыве и ещё об одной ошибке, которую они совершили, будучи вместе той же ночью после бунта. - Там уже не так безопасно, как было когда-то. – ответил султан, опустив голову. – Это сработало в первый раз, когда никто не знал многого о дворце. Сейчас же внутри много крыс, которые обо всем знают. Я раскрыл пару таких, неизвестно сколько ещё ходят сейчас. – Объяснял Искандер и все казалось бы логично, но что-то в этом всем не давало султанше покоя, будто бы напряжение, даже вполне логичное казалось бы волнение за жизнь свою из своих детей, но это скорее даже было предчувствием чего-то плохого, прямо как в день смерти Ахмеда, прямо как в день смерти Айше и Османа. - Хорошо. - лишь тихо ответила Кесем, пытаясь лишний раз не нагнетать и не строить ссор на пустом месте.

***

И так они просидели около часа, молча и напряженно, как и проходили их встречи в последний месяц. Их жизнь в целом всегда была такой. Да, были моменты просветления и спокойствия, счастья и мнимой любви, которые улетучились уже давно. И Кесем, и Искандер давно примирились с такой жизнью, даже скучали по ней, наверное. Ну что же еще можно было взять от двойной вдовы-шлюхи в народе и султана-дьявола, который по их мнению общается с этими самыми демонами тьмы, нашептывающие ему свои действия. - Где же они? - шептала про себя султанша, пытаясь как нибудь себя успокоить. Искандер лишь смотрел на нее, но ему так хотелось бы подойти к ней и обнять, как он делал это раньше, как любил обнимать её каждое утро, увидев Кесем рядом, как только открывает свои глаза и перед сном, под покровом ночи обнимая её и вздыхая аромат духов, сделанных из роз, как всегда он и любил. Смотреть перед сном в её почти сонные, но все же вызывающие прикрытые веками глаза и лишь с первого взгляда понимая весь позыв. И целую ночь они могли делать что захотят, потому-что их любовь охраняла луна, и только звезды подглядывали за происходящим в главных покоях султана, пока главные стражи только предполагали, что там происходит, слушая стоны Кесем и шипения повелителя. И Кесем посмотрела ему в ответ, а он заметил еле видную улыбку, адресованную только ему, но эта улыбка была ничем по сравнению с глазами, которые выражали лишь волнение за собственных детей и страх. Он опустил глаза, чтобы более их не видеть. Потому что Искандер более не хотел совершать ошибок, больше не хотел быть тем человеком, из-за которого она бы была вынуждена терпеть страдания и унижения. И он отдал бы все, чтобы вернуть те дни, когда они были счастливы, безумно хотел вновь почувствовать аромат роз на её коже и быть внутри нее во всех смыслах, которые могут быть. Но он будет лишь продолжать смотреть на нее так, издалека, довольствуясь воспоминаниями и пониманием того, что те времена больше не вернуть. И стук в дверь прервет все мысли и воспоминания Искандера, после чего Кесем вновь выдыхает со спокойствием, будто бы гора с плеч упала только что под ноги всем остальным. И в нее войдет несколько стражников, медленно поклонится обоим, а дальше оба стражника войдут в дело, вырубив сначала Кесем султан небольшой тряпочкой со спец жидкостью, которая смешана со снотворным, а потом и разгневанного султана, с которым придется потяжелее, ибо тот к сожалению остальным был намного сильнее и проворнее, умел драться лучше чем самые сильные из воинов, однако как и ожидалось, тот тоже растеряется и быстро падет в лапы этим бессовестным людям, увидев беззащитную Кесем.

***

- Кесем - услышала султанша до боли знакомый голос, пока перед глазами все расплывалось и становилось похожим на что-то реальное только через секунд десять после того, как та пришла в сознание. - Слышишь меня? Все будет хорошо. - снова услышала Кесем, на этот раз уже пытаясь встать. Освещение места, где они были, оказалось совсем не лучшим, да без факелов было бы лучше, думали оба. И было неимоверно холодно, так и каменные стены лишь нагнетали ужас и уныние. И оба узнали это место, оба прекрасно знали это место. Там прятались их самые худшие кошмары. Там прятались их демоны. Трупный смрад гулял по всем этим камерам темницы Топкапы, как бы напоминая, где и каким образом заканчивали все те, кто когда либо находился здесь. Были слышны передвижения чего-то живого внутри, может быть мыши, а может и тараканы, узнавать это точно не хотелось. Она привстала, еле передвигаясь. Большой живот уже служил помехой почти во всем последние полгода, что порой султанша жалела, что согласилась оставить ребёнка в живых. Но что уж там, она была глупа и наивна, влюблена как ребёнок и была готова на все, чтобы осчастливить султана. И она, казалось бы, все сделала, как он хотел, вот только кто бы о её счастье подумал. Как и было по законам дворца и империи, женщины здесь обречены на несчастье, а мужчины на смерть. И как бы ты не старался, в итоге у всех один конец. – Искандер. – сказала Кёсем охрипшим голосом, кашляя и пытаясь не обращать внимание на оглушающую боль в голове. – Что произошло? – спросила султанша, подойдя к железным решёткам, чтобы увидеть лицо Искандера хоть как-то. Тот сразу же выдохнул, услышав голос Кёсем и опустил голову, поникнув. – Предатели смогли добраться даже до моих покоев. Я не знаю, что произошло, где я ошибся, но ситуация во дворце очень плоха. Как я понял, там творится полная анархия без меня. Я выйду отсюда и они узнают, каково это, предать повелителя семи континентов. – яростно говорил Искандер, ударив кулаком по железной решетке и злобно выдыхая. Кёсем слушала все это, но действительно важной для неё информации так и не нашла. – А мои дети? – лишь в ответ выдала она, пытаясь узнать все, но султан лишь молчал, будто бы собирался сообщить ей об их смерти. – Искандер, что с моими детьми? – комок в горле мешал той говорить, отчего она выдавливала каждое слово из себя, вытирая слезы, текущие из глаз. – Я не знаю, но обязательно узнаю. – пытался успокоить султаншу он, подойдя ближе к решетке, как будто бы хотел пройти сквозь неё. – Ты узнал обо всем, кроме них, ты думаешь о мести, но тебя совершенно не волнует, что может произойти с нами! – сквозь слезы, сжав зубы шипела Кёсем, пытаясь прожечь того взглядом. Он смотрел на неё виноватым взглядом, будто бы пытаясь как-то извинится перед ней, но по одним лишь глазам понял, что уже поздно для извинений. Поздно для всего. Кёсем отошла от решетки, скрыв себя из виду и сев на холодный камень у стены, больше не вступая ни с кем в контакт. Они оба так просидели, в полном молчании, ибо понимали друг друга без слов. Этого они не потеряли. Слушали лишь звуки волн, идущих с самого Босфора и слушая как народ бушует за этими стенами, как бунт с каждой секундой усиляется все больше вместе с гневом султана. И она не понимала этот гнев. Бунт не приходит просто так, люди не пытаются нарушить то, что им нравится. – Это все твоя вина, – процедила Кёсем, нарушив их напряженную тишину, к которой они привыкли. – Что? – спросил тот сразу же, услышав слова султанши. – Из-за тебя я нахожусь здесь! – уже громче говорила Кёсем, резко встав, после чего у той резко помутилось в глазах. – Ты не уследил за своими слугами! Ты должен был все продумать! – кричала султанша, привлекая внимание остальных и ещё больше распаляя итак злого Искандера. Султан старался не сорваться, когда на её крик сошлись стражники, те самые, которые их сюда и привели. Они подошли к камере Кёсем, встав там и держа на готове свои мечи. – Чего ты разоралась?! – воскликнули те, ударив палкой по решетке, будто бы отпугивая зверя подальше. – Пустите меня, я убью этого султана, из-за которого вы устроили весь этот цирк! – вдруг заявила та, после чего оба стражника оглянулись, как-то насмехающе улыбаясь и удивив этим султана. – На это можно посмотреть. – переговаривались те, затем вытаскивая ключи из кармана своей грязной формы и открыли темницу, выпустив Кёсем и сразу же задержав её на выходе, взяв под руки и затаскивая внутрь одной камеры с Искандером, будто бы хотят посмотреть на куриные бои. Увидев разъярённое лицо Кёсем, он понял что она говорила совершенно серьезно и выдохнул. – Кёсем, даже не смей, я не собираюсь и вправду с тобой драться. – выговорил Искандер, отходя от неё, и когда она подбежала, он лишь заблокировал её руки, выворачивая их за спину и переворачивая султаншу спиной к себе. – Ты носишь под сердцем моего ребёнка, не забывай этого. – прошипел султан ей, щекотя ей ухо и медленно, но верно, злость проходила и она лишь молча выдохнула, понимая всю абсурдность своих действий. – Сейчас не время для всего этого. – сказал он и отпустил её сразу же, после чего она посмотрела на него разъярённым взглядом и прошипела. – Да покарает Аллах тот день, когда ты стал султаном. Ты убил моих детей. – они смотрели друг на друга, после чего Кёсем лишь ушла в угол и села на пол, опустив голову. Искандер посмотрел в сторону, где стояли стражники и заметил, что они куда-то смылись, оставив их. Хотели увидеть глупые разборки и ушли. Идиоты. Искандер сел на тот же камень, стараясь не думать о том, что находится в одной темнице можно сказать со зверем, и неизвестно, что она может вытворить в следующий раз, не убьёт ли во сне, или того хуже. Выдохнув, он снова услышал шаги вдали, которые с каждым разом были ближе. Прислушавшись, султан напрягся, ожидая чего угодно, но точно не того, чего получил. – Откройте двери! – прокричал женский, даже девичьий голос, а внутрь зашла Мелике с теми двумя стражниками, которые до этого уже гарантировано лишатся головы после их выхода оттуда. – Мелике, слава Аллаху, где мои дети? – сразу же сказала Кёсем, встав с пола и в её глазах даже зажглась надежда, что было сильнее всего, что предстало бы перед султаншей впредь. – Это я у тебя собиралась спросить, султанша-шлюха. – внезапно выпалила девочка с такой агрессией, что показалось, перед ней стоит какое-то животное, способное загрызть всех на своём пути. В её глазах была видна злость, которая на прямую граничила с безумием. – Что ты говоришь?! Как ты смеешь так разговаривать со своей... – пыталась заткнуть ту Кёсем, но сразу же замолчала, когда Мелике приставила нож к горлу в эту же секунду, прижав султаншу к стенке. – У меня нет времени играть с тобой в игры, куда ты спрятала своих отпрысков?! – вырвала на корню все разговоры Мелике, заставив Кёсем посмотреть на все другими глазами. Увидев то, что делает Мелике, Искандер сразу же вырвал из рук девушки нож, чуть ли не ударяя Мелике. – Кем ты себя возомнила, хатун?! – вжал к стенке её Искандер, сдавливая шею руками. – Забыла кому служишь?! – шипел султан, ещё сильнее давя пальцами и оставляя там следы и наслаждаясь видом удыхающей Мелике, постепенно бледнеющей и шипя что-то о помощи. Затем вид пропал, когда его откинули к стене два человека с очень сильными руками, отчего у султана в глазах помутнилось, а на макушке он почувствовал острую боль, которая не отпускала его ещё очень долго. – Я убью его прямо сейчас! – кричал какой-то ага, но сразу же остановился одним махом руки Мелике, которая призывала его остановится и сразу же вышла из клетки, заперев её на два замка. – Нельзя. – прошипела охрипшим голосом служанка, держа того за локоть. – Нам приказано ждать, они нужны нам живыми. – говорила та, смотря на пленников и будто бы насмехаясь над Кёсем, сидящей на полу и смотрящей в никуда. – Мы все равно найдём твоих шехзаде, не беспокойся. – бросила она, а в ответ получила молчание и усмехнувшись, собралась уходить, но тихий голос остановил её. – Почему ты это сделала? – говорила Кёсем, подняв взгляд, в котором нельзя было уловить ни одной определённой эмоции. Лишь пустота. Совсем ничего, или все вместе. – Почему предала? – ещё раз спросила султанша, прожигая ту взглядом. Мелике кивнула взглядом двум агам, намекая на то, чтобы они ушли и когда они наконец остались одни, Мелике решилась ответить. – А почему вы предали покойного султана Ахмеда и шехзаде Мустафу? Потому что вы любили одного человека, я делаю все это по той же причине. – прошептала она, ставя в тупик обоих ещё больше. – Я верно служила вам, считала вас сестрой, ангелом, который пришёл бы спасти всех нас. Но я ошибалась, вы пали настолько, что даже блудницы в борделях будут почище вас. Я любила султана Искандера, вы это знали, и не постыдились лечь в его постель! Понести от него ребёнка, который станет пятном династии до конца времён! – говорила хатун, будто бы готовила эту речь всю свою жизнь и наконец получила возможность высказать все, что хотела прямо ей в лицо. Кёсем смотрела на неё, слушала её слова и молчала, боясь сказать что-то, а Искандер лишь смотрел на Кёсем, полностью игнорируя женщину, которая только что призналась в любви султану. Увидев это, Мелике лишь иронично усмехнулась. Кёсем увидела слезы в её глазах, которые она тщательно пыталась скрыть. – Вы жалки. – выпалила она и отвернулась, уходя, но напоследок услышала фразу Кёсем, которая заставила её снова остановиться и подумать о том, что она творит. – Я никогда не была ангелом, – сказала султанша вслед ей, – Ты это знала, но и ты не дьявол, Мелике! Одумайся! – кричала Кёсем, но было уже слишком поздно. Поздно думать о том, что сделано. И ничего уже нельзя остановить.

***

– Я ошибалась. – прохрипела Кёсем, впервые заговорив за все это время и обратившись к султану. – Думала, предатели были в твоих рядах. – опустив взгляд, говорила она, будто бы провинившийся щенок. – А ведь это моя вина. – продолжала извинятся та и сглатывала комок, подступающий к горлу. – В этом нет твоей вины, Кёсем. – пытался утешить её султан. – Мы выберемся, бунт будет прекращён и мы найдём твоих детей. – говорил он старой уверенностью, смотря ей прямо в глаза и заставляя на миг поверить, что все так и будет. Она слабо ему улыбнулась, положив подбородок к коленке. – Думаешь мы их найдём? – спросила Кёсем, но ответ хотела услышать только один, пусть на него и не надеялась. – Они пришли сюда, чтобы найти их, а значит что они смогли сбежать с дворца. Предполагаю, что они сейчас с Зюльфикяром, я давал ему приказ ни на шаг не отступать от них и защищать ценой своей жизни. – говорил Искандер, подняв, хоть и на немного настроение султанши. – Как ты можешь быть так уверен? – сказала Кёсем, вздохнув и поворачивая голову к нему, – Как ты можешь во всем быть уверен? – она спрашивала, будто бы этот вопрос был одним из самых важных в этой жизни. – Порой, когда все кончено, вера - единственное, что помогает не сдаться. – коротко ответил Искандер, посмотрев на Кёсем. Она смотрела на его лицо, наполовину освещённое светом луны, и будто бы зависла на нем, рассматривая его. За долгое время она уже и забыла, как он выглядит вблизи. – Ты тоже должна верить, чтобы не пасть, Кёсем. – говорил султан, отчего та усмехнулась и опустила голову, озадачив того своим поведением. – Ты правда надеешься на чудо, Искандер? После всего, что я сделала, по твоему я найду где-то очищение? Как-то поднимусь в глазах этого разъярённого народа? – давила в угол его Кёсем, вытаскивая все, что она думает обо всем, – Посмотри на меня, со мной уже все давно ясно. Я теперь просто вдова, твоя пленница, которую ты оставил здесь просто чтобы трахать, когда тебе вздумается. – тыкала она, казалось бы правдой прямо в лицо султана, отчего он просто встал и подошёл к ней, сев перед ней на корточки. – Твоё имя - Кёсем, – вдруг начал он, будто бы не услышал все то, что она ему говорила, – что оно означает? - задал он вопрос, озадачив этим Кёсем. Она замолчала, вникая в суть, а затем медленно ответила, – Путеводитель, это с арабского. – коротко сказала она, опустив взгляд. – А что, зачем тебе? – Если ты всего лишь шлюха и надежды больше нет, почему тебя зовут таким прекрасным именем? – сказал султан, запустив пальцы в волосы султанши, увидел её еле видную улыбку. Он видел в ней красоту, с годами немного подбитую морщинами в таком, казалось бы, раннем возрасте, пусть она и была уже женщиной. Она всегда была для него именно тем стимулом, чтобы сражаться. Она всегда была лучше, чем он. И никогда не заслуживала того, что ей подготовила судьба. Кёсем впервые смотрела в его глаза как раньше. Без пустоты во взгляде, без ненависти, без злости и без слез. Будто бы впервые за долгое время, они смогли быть честными друг с другом, смогли быть честными с собой. Но затем она вновь отвернулась, опустив взгляд. – Ты знаешь, что мы не можем снова это начать. – вдруг прошептала она, вздохнув, – Уже достаточно сделано, мы должны думать о возвращении. – сказала Кёсем и Искандер согласно кивнул, понимая, что сейчас это совсем не нужно.

***

Они искали. Много искали тех, кто ещё остался им предан после всего, но попытки тщетны. Они искали Зюльфикяра, пытались найти всех её детей, которые были бог знает где и их убежище могли бы в любой момент раскрыть. Но все, что они смогли, лишь совсем небольшую весточку, которая не имела никакого смысла. Простой набор слов, что порой им просто казалось, что над ними подшутили. "Удача. Доблесть. Преступление. Подлость. Народ. Элита. – каждый раз перечитывали они, пытаясь хоть как-то понять, шифр был это, или же какой-то простой намёк. Самым странным было то, что слово "Доблесть" и "Элита" - выделено жирно чернилой, было ли это простой заметкой или же чем-то важным, никто не знал. Они оба не могли спать, ища любые подсказки о местанахождении её детей, а особенно Кёсем, которой становилось день ото дня хуже в этой темнице. Запах трупов и экскрементов вызывал рвотный рефлекс у султанши, после чего она просто падала в обморок от стресса. Из-за холода, она даже чуть не заболела, после чего Искандер каждую ночь накрывал её своим кафтаном, стараясь хоть как-то придать комфорта султанше. И каждое утро он просыпался подле неё, чувствуя, как ребёнок толкается в животе у своей матери. И эти мелочи, которые он видел и чувствовал каждое утро, заставляли султана бороться дальше. Но в один день он проснулся, но не увидел привычной картины, а лишь холодный камень, на котором спала Кёсем и её отстутствие. Повернувшись, он увидел её, стоящую в углу комнаты и всхлипывающую от чего-то, что заставило сердце Искандера сжаться. – Кёсем... – прошептал тот, положив руку на её плечо и развернул Кёсем к себе, ожидая услышать плохие новости. Однако когда она повернулась, он увидел на её лице улыбку, которая была ярче солнца, а в её глазах стояло слезинки. – Искандер... – прошептала султанша, рассмеявшись, – Я поняла содержание этого письма, – спешила рассказать Кёсем все ему, отчего он выдохнул со спокойствием. – Это не шифр, все намного проще! – воскликнула она и показала ему письмо с теми заезженными словами, которые они прочитывали целую неделю. – Мурад, умница! – вдруг отвлеклась она, снова опустив взгляд на бумагу. Увидев полное непонимание в глазах султана, она усмехнулась и продолжила: – Это из "Государя". – сказала Кёсем, ожидая, что султан все поймёт, но когда тот не изменился в лице, она насторожилась. – "Государь"! – ещё раз сказала она, но вместо этого он отрицательно кивнул в непонимании и она раздраженно выдохнула, – Это книга Никола Макиавелли о правителях и правлении, а также о способах правления и того, как эту власть можно получить. В этом письме как раз и написаны способы получения власти. "Удача" – означало восхождение на трон совершенно случайно, лишь по кровной линии. "Доблесть" – это завоевание власти законным и благородным путём, справедливо берущим то, что заслуженно. "Преступление" – это власть, полученная после череды преступлений. "Подлость" – как Иуда, точнее удар в спину, совершенная противоположность доблести. А Народ и Элита - это те люди, которые играют первостепенную роль в избрании правителей, ты это и сам знаешь. Искандер, они выделили "Доблесть" и "Элита", что может означать лишь одно, у них есть план как вернуть все на свои места. Они ведут переговоры с пашами и собираются прекратить все это и поймать этого зачинщика беспорядка. – рассказала всё-таки Кёсем на одном дыхании, прояснив все Искандеру, отчего султан просто встал в ступор, удивившись простой разгадки всей головоломки, которая означала их спасение и возвращение домой. Он посмотрел на неё растерянными глазами, глупо улыбаясь и перечитывая письмо. Она улыбалась ему в ответ, будто бы смеясь над всей этой глупой ситуацией, наконец нашедшей своё решение. Искандер приблизился к Кёсем, просто взяв её в свои объятия и выдыхая с успокоением, что это конец, что скоро за ними вернутся, скоро это все останется позади. Он почувствовал руки Кёсем у себя на спине, гладящие его и улыбнулся, чувствуя то, что и она. Они стояли так, в обнимку очень долго, пытаясь заполнить те моменты, которые они так бездумно пропустили, думая только о себе и своих проблемах. Думали о том, кто или что виновато в смерти Айше и Османа, виня друг друга, при этом стараясь не думать о том, что никто не виноват в их любви, что они сами выбрали такой путь и захотели этого. Не хотели думать, что эти два абсолютно непорочных ребенка, оказались с мыслями чернее тучи. Кёсем отпустила Искандера, прижавшись в лоб в лоб с ним, чувствуя дыхание друг друга, прикосновения, о которых они совсем уже позабыли, слова, которые они разучились говорить. – Как ты можешь быть так уверена? – прошептал султан, улыбнувшись и вздыхая. – Порой, когда ты думаешь, что все кончено, вера - единственное, что может вытащить тебя и заставить бороться дальше. – прошептала она в ответ знакомые слова, после чего султан рассмеялся, понимая всю ироничность ситуации. Он приник к её губам, снова чувствуя этот яблочный вкус, который уже улетучивался за столько то времени и почувствовал, что заново родился. Искандер дал вдохнул жизнь неё своим поцелуем, и они впервые чувствовали, что делают все правильно. Затем она почувствовала, как платье на ней постепенно падает все ниже, а кожа открывается холоду, покрывающееся мурашками. Она целовала его шею, вновь почувствовав его запах, его кожу, снова входя в его мир. И он прижал её к стене, разрывая платье и открывая почти нагое тело самому себе. Искандер вошёл в неё сзади, почти без вопросов, без слов. Она держалась руками за факел, горящий с самого их появления и ей захотелось пойти с этим факелом и сжечь всех, кто мешает им вернуться домой, в свои покои. И они оба кричали, стонали от удовольствия, чтобы весь дворец их слышал и знал о них, пока они отравляют весь Топкапы и Империю. И они знали, что их слышат. Когда они оба закончили, он излился прямо вниз, на сено, которое закрывало всю грязь от посторонних глаз, создав иллюзию чистоты, которую они безбожно нарушили вместе. Кёсем чувствовала, как горячее дыхание и его поцелуи проходились по всему телу, словно волна, отчего она прикрыла глаза, головой отдавшись назад, прямо на его плечо. И как он своими пальцами завязывал верёвки на её белом платье, приводя его в первоначальный вид. Позже, они оба улеглись на тот самый холодный камень в объятиях друг друга. И они больше не чувствовали холода. – Откуда ты про эту книгу узнала? – вдруг спросил её Искандер, приоткрыв глаза, после чего Кёсем распахнула их и лёгкая улыбка на её лице сразу же пропала. – Мне её давным давно подарил Мустафа. – прошептала она в ответ, опустив взгляд, полный грусти и тоски по тому сумасшедшему, в хорошем смысле, шехзаде. – Иногда я думаю и радуюсь, что он не видит всего этого безумия, что происходит вокруг. – сказала Кёсем, приподняв голову и оперевшись о свою руку. – Может, оно все и к лучшему. – заговорил султан, улыбаясь. – Это заставило меня подумать обо всем. – будто бы подготавливал к чему-то он. – Когда все это закончится, убежим отсюда. – объявил он, гладя руку султанши и озадачивая ту о своих намерениях. – Как ты собрался сбегать? – вдруг спросила она, заинтриговавшись и понимая, что это не в серьез. – Ты сошёл с ума. – Может быть, но я султан. Я хочу отдать правление Мехмеду. – совершенно серьезно говорил Искандер, удивив Кёсем. – Мы можем получить жизнь, о которой мечтали. – прошептал он ей, а она совсем не верила в то, что это происходит. – Ты... – запнулась она, смотря в его глаза, – Но как? Законы не позволят тебе уйти так. – будто бы голос разума, звучала в его голове султанша. – Можно будет что-нибудь придумать. Мы можем умереть, все будут так думать. В любом случае, я никогда не был тем султаном, который бы устраивал народ. – рассказывал Искандер, и далекая мечта постепенно становилась все реальней и ближе с каждым его словом. – Но мои дети, что будет с ними? – спросила вдруг Кёсем, будто бы уже согласна на все. – Они будут в безопасности, этот дворец - их дом, а мы свой дом уже давно потеряли. И мы можем снова его обрести там, на берегу океана, как мы и хотели. Я буду рыбаком, буду приносить рыбу в дом на ужин, в наше маленькое, уютное гнездышко. Мы будем носить одинаковую одежду, как и делают все старики, а наш ребёнок будет жить нормальной жизнью, не будет видеть всех ужасов, которые видели остальные. Найдёт того, кого любит, а не кого выберет государство. – рассказывал султан, а Кёсем слушала и представляла ту жизнь, которой они будут жить и из глаз потекла слеза. Он вытер её и смотрел на неё с улыбкой, она ответила тем же. Кёсем кивнула ему, соглашаясь и зарылась в объятиях, понимая, что скоро все это закончится и у них будет новая, прекрасная жизнь.

***

Боль. Ужасная боль пронзила живот Кёсем султан, заставляя задыхаться и кричать. Она растормошила Искандера, заставив его проснуться и кричала, плакала, а все было в воде. И тогда они оба поняли, что время пришло. Что скоро на свет появится ещё один малыш, тот, кто давал им надежду бороться каждый день. Он посмотрел на неё с улыбкой, а затем лишь закричал, зовя стражу. – Эй, вы! Кёсем султан рожает! – кричал падишах, рукой избивая решетку, что от неё вылетали звуки, похожие на звонок ключей. Крики Кёсем заглушали все призывы Искандера, после чего становилось все хуже, а попытки дышать получались только через раз. Затем они наконец-то пришли, два стражника-идиота смотрели на все это с какой-то растерянностью, ничего не понимая. – Что нам делать? – вдруг спросил один из них и Искандер окончательно разозлился. – Как что?! Зовите акушерок, болваны! Быстрее! – подытожил тот и они, опомнившись, кивнули и побежали их искать. – Искандер... – прошептала Кёсем, задыхаясь и теряя сознание. Он сразу же подбежал к ней, взяв ту за руку и пытался успокоить, держа её голову. – Все будет хорошо, я обещаю. Только не отключайся, тебе нельзя отключаться. – шептал тот, заставляя её открыть глаза. – Я.. – пыталась сказать Кёсем, сжав руку Искандера со всей силы. – Это больнее. – прошептала она и зажмурилась, кашляя. – Все будет хорошо – пытался что-то еще сказать он, чтобы отвлечь её от боли, пока врачи не пришли. Но, казалось бы, что ничего не поможет. Кесем лишь кивала и пыталась улыбаться, чтобы Искандер не думал, что та умирает. Для нее это была вечность, а для него всего пару минут. Она не могла справиться с той болью, которую чувствовала и понимала, что эта боль совсем отличается от её предыдущих родов. Та боль не пугала её, а заставляла выполнять приказы медиков и держаться, кричать и ждать, пока она прекратится. Эта боль заставляла её забиться в угол, будто бы её режут тысячами ножами сразу, душит её, медленно, но верно приводит к смерти. Ей хотелось бы проснуться от этого сна, хотелось бы прямо сейчас очутиться в объятиях Искандера. На том берегу, где он обещал, где должна была начаться их новая жизнь. – Искандер... – запыхаясь, из последних сил говорила она, – Давай прямо сейчас... – шептала та неразборчиво, вдыхая ртом воздух и плача, – Уедем сейчас – договорила она, посмотрев своими зелеными, миндалевидными глазами на него, что тот в растерянности просто кивнул, вглядываясь в её расширенные зрачки. – Поедем – ответил он коротко, кивнув. – Да где же вы! – куда-то в пустоту кричал султан, пытаясь как-то успокоить самого себя. Она держала его руку, боясь отпустить, будто бы держалась за последнюю ниточку, связывающую её с внешним миром. – Не отпускай меня – выпалила она и вновь закричала от боли, зарыдав вместе с этим. – Не отпущу – ответил он сразу же, отрицательно кивая, – Не отпущу – повторял он, что звучало как успокаивающий звук для нее, – Главное - дыши, не отключайся, Кесем. – давал совет султан, оглядываясь по сторонам в поисках кого-нибудь. Когда в темницу вошли, наконец таки те самые стражники с акушерками в компании и лежаком. Они положили султаншу на этот самый лежак, аккуратно, как хрусталь. Искандер не отпускал её руки, боясь за него и за самого себя. Акушерки в ту же секунду принялись за работу, увидев Кесем, приложили ко лбу мокрую тряпку и что-то нашептывали той, а позже и вовсе приказали уводить, выводя её оттуда вместе со стражниками. Искандер сразу же пошел за ними, но его встретила железная решетка, закрывшаяся прямо перед его носом, а через эту решетку стоял стражник, как-то надменно смотрящий на того свысока. – Выпусти меня. – злобно сказал Искандер, прижавшись к металлу – Там моя жена! – выпалил он вновь, когда тот молчал в ответ на его приказ. – Тебя отсюда не разрешали выпускать. – глумился тот, продолжая стоять. – Я - султан Искандер! Я приказываю выпустить меня! – кричал он, пытаясь выбить решетку, но тщетно. – Ты больше не султан, ты теперь никто – процедил стражник, смотря на того своей наглой и противной мордой, разворачиваясь. – Да как ты смеешь! – воскликнул Искандер, продолжая попытки выбить темницу и слушая, как крики о помощи Кесем с каждым разом отдалялись все больше и больше. А она кричала, изо всех сил кричала, пока акушерки шептали одни и те же слова. Она пыталась оглянуться, увидеть что-то, но непривычный свет бил по глазам, отчего она боялась их открыть и просто плакала, пытаясь глотнуть ртом свежего воздуха. Она чувствовала, как они остановились где-то, открывая двери в ту комнату и слышала тысячу голосов одновременно, шепчущих о чем-то. Почувствовала как её перенесли на кровать, как задрали подол грязного платья, как раздвинули её ноги и просто говорили ей о том, что она сто раз уже слышала. Ей хотелось бы, правда очень хотелось бы сделать то, что они говорили, но боль и звон в ушах заглушали все, что они говорили. Она плакала, теряя сознание и просто молясь про себя, чтобы эта боль поскорее закончилась, мычала молитвы про себя, сжав зубами простыню. – Аллах, помоги... – шептала она про себя, пока акушерки мельтешили вокруг неё и кричали ей прямо в уши. – Хатун, тужься! Иначе нам придется прибегнуть к другим мерам! – кричали они ей, а она ничего не слышала, и не слушала. Она лишь плакала, твердя про себя молитвы и представляя то, что она там, где хотела бы находиться сейчас. Что она не одна-одинешенька, она - жена того странного рыбака и мать его ребенка, он приносит каждый вечер им рыбу и все совсем-совсем хорошо. Потом голоса этих женщин утихли, и она уже была готова поклясться, что они ушли, но почувствовала, как что-то острое режет её внизу живота и вновь закричала с еще большей болью. И эта боль не утихала, будто бы служила наказанием, будто бы специально делала все, чтобы Кесем её чувствовала. Она кричала, звала на помощь, звала Искандера, бегала глазами по комнате, но не видела никого кроме этих женщин в белых простынях и окутанные в белый платок. Он обещал, что не бросит её одну, а он оставил её. Он уехал один, забыв о ней, забыл забрать её. Нет, быть того не могло. Искандер её любит, он всегда её любил, он не смог бы забыть про Кесем. Он всегда охранял Анастасию, всегда любил Кесем, всегда нуждался в ней. Она что, ему теперь не нужна? Она больше не так красива, больше не так эмоциональна как раньше? Что-то острое входило все глубже, заставляя её стонать и чувствовать, как ее режут изнутри чем-то тонким и безумно острым. Они её убивали медленно. Точно убивали. И в один миг боль прекратилась, и она услышала детский визг. Прямо как у маленькой Айше, прямо точная копия Айше. Кесем приоткрыла глаза, увидев перед собой ребенка, кричащего и грязного, заглушающего всю боль, которую. чувствовала её мать. До чего же прекрасный звук, будто бы прямо из рая. Будто бы так звучали ангелы. Кесем смотрела на ребенка, которого сразу же вымыли в тазике, приготовленном неподалеку. Девочка. Искандер будет очень счастлив, когда узнает. И они все вместе уедут далеко-далеко, будут жить на берегу океана, в их уютном гнездышке, маленьком доме без приукрас. На ужин Кесем будет готовить рыбу, прямо как её учила мать, а затем она научит готовить так и свою дочь, когда та вырастет. Кесем протянула руки к дочке, чтобы они поднесли её ей, как всегда делалось. Но они и её унесли, оставив Кесем одну. – Дайте мне её – выдавливала Кесем, пытаясь встать, но была прикована к кровати неизвестно чем. Кесем посмотрела вниз. Кровь. Слишком много крови, слишком много грязи. Кесем был слишком грязной. Она не заслуживала держать такое прекрасное существо. Слишком порочная, утонувшая в грехах и лжи. Всего лишь шлюха, падшая женщина. Предатель. Из глаз Кесем потекла одинокая слеза. Теперь она одна, и обречена умирать одной. Никому не нужной, ненавистной этим миром. Но ведь Искандер обещал. Обещал отвезти её в новый мир, обещал другую жизнь, которую они заслужили. Но люди вокруг распорядились иначе. Кесем смотрела в окно, а там светилась луна. Такая же одинока, как и она. И луна тоже угаснет в полном одиночестве, лишив своего света этот мир. И это была её последняя луна. Кесем закрыла глаза, вдыхая воздуха и чувствовала, как постепенно все чернеет. И она вспомнила все. Она видела перед собой Анастасию, видела свою маму, видела свою семью, которую она оставила, когда её забрали. Вспомнила, как плакала, когда лишилась дома и радовалась, когда обрела второй дом. Когда обрела Ахмеда, родила от него детей. И как плакала, когда и его лишилась. Вспомнила, как обнимала Искандера, когда тот стал султаном. Вспомнила как умирала, лишалась частички души каждый раз, когда так распоряжалась жизнь. Вспомнила Мустафу, того маленького шехзаде, который был умней всех ученых, как иссох из-за этого жестокого мира, это была одна из самых поучительных историй её жизни. Вспомнила себя и вспомнила ту девочку Настю, которая была полной её противоположностью. Ей бы очень хотелось вернуться к той наивной девчушке из деревни. Хотелось бы стать собой. Но Искандер скоро придёт за ней, и они купят домик на берегу океана, он станет рыбаком, а она будет торговать этой рыбой на рынке, их дочка будет учится в медресе как и все, у неё будут настоящие друзья, она найдёт себе любимого мужа, а они будут носить одинаковую одежду, как и носят все старики. Только вот он не пришёл, когда она его ждала. И он оставил её одну во тьме, когда она издала последний вымученный вздох. И в её голове, они уже живут на том берегу океана. И их зовут Анастасия и Александр. И они счастливы.

***

– Выпустите меня! – уже битый час кричал Искандер, пытаясь хоть как-то достучаться до тех людей, стоящих с другой стороны темницы. – Я должен её увидеть! – продолжил он, вытащив руки за решетку и подвисая на ней. – Пожалуйста... – тихо сказал он и откинулся к стенке, вдыхая пыльный воздух. Когда он услышал шаги, приближающиеся к темнице, он сразу подбежал к ней, пытаясь взглядом разглядеть, чья тень идёт к нему. – Каково это? – вдруг он услышал женский голос, который распознал не сразу. – Понимать, что надежды больше нет? Что все, за что ты боролся, в миг пропало? – продолжал осыпать вопросами его этот голос, который он сразу же узнал и в этот же миг его охватила ярость, и он сжал столб решетки, понимая, что он просчитался, оставив эту женщину в живых. – Халиме султан. – процедил Искандер, кивая головой в отрицании. – Зачем? – лишь спросил он, не понимая её мотивацию. – Что вам это дало? Вы развалили империю! – закричал он прямо на весь дворец, оглушая всех. Она смотрела на него, все также спокойно, как и в их первую встречу, но теперь она была одета в непримечательный балахон, а под глазами были видны морщины от стресса. – Знаешь, что даёт свобода? Только хаос. Отвлечешься на секунду, дашь этому народу делать то, что им вздумается и лишь только капелька сомнения в их мозгу, и ты уже не султан, а всего лишь раб, которого они убьют ради зрелища. – вдруг причитала она, улыбнувшись своей устрашающей лыбой. – Искандер, я лишь показала тебе то, о чем говорила. Народ ведомый. Вчера они восхваляли тебя, а сегодня ненавидят и стремятся убить. Ты бы видел что происходит на улицах, все стоят у ворот дворца и требуют твою голову. – говорила она, давая ему информацию. – Я ведь могла бы быть твоим союзником, тогда бы не было того, что произошло и ты бы проправил ещё лет двадцать успешно и запомнился в головах людей как Великолепный. – Где Кёсем? Что с ней? – спросил он, все, что его в данный момент волновало. Услышав это, Халиме ухмыльнулась и вздохнула, понимая что все слова впустую. – Поздравляю, Искандер, у тебя родилась прекрасная дочка. – сказала она и увидела, как его лицо в миг изменилось и он улыбнулся, вздохнув спокойно. – И сегодня взошла последняя луна для твоей жены. – продолжила Халиме и увидела, как лицо султана в миг превратилось в камень. – Ты врешь. – процедил он, сжав зубы и кулаки. – Скажи правду. – Правда в этом и заключается. В мире не существует счастливого конца. – прошептала Халиме, после чего Искандер прижался к решетке, злобно вздыхая, словно дракон, после чего она отошла от клетки. – Скоро сюда придёт Зюльфикяр с вашими шехзаде, бунт будет остановлен, но вот спасти тебя они не успеют. – вдруг сказала она и озадачила без того уже и подавленного Искандера. Он смотрел на неё с полным равнодушием и безразличием, будто бы того и не существовало вообще. В миг с радости и облегчения, до полного разбитого состояния. Так и теряется надежда. – Я отдам Зюльфикяру вашего ребёнка, она не должна платить за ваши грехи. – сказала последнее слово Халиме, и на секунду можно было разглядеть небольшое сожаление в глазах бывшей Хасеки. – Стража! – прокричала та перед уходом, – Заканчивайте с этим. – заключила она и Искандер увидел, как дверь темницы открылась, а в неё вошли два стражника-амбала, взяв экс-султана под руки и таща прямо за собой по всему дворцу и гарему. И Искандер чувствовал абсолютно ничего. Его проводили по гарему и он видел тысячи девушек, тысячи удивленных лиц, но не то, что он хотел. В глубине души у него все ещё была абсурдная надежда, что Кёсем будет стоять прямо там, ожидая его. И он увидел её, под кровавой простыней, совсем бледную, лежащую на полу и тогда он закричал, отбиваясь. – Кёсем! – кричал он и подбежал к девушке, открыв простыню до конца и дотронулся до её лица. Холодно. Она никогда не была холодной, она всегда приносила тепло. Она была светом, который освещал его темную душу. Ему казалось, что она всего лишь спит и сейчас проснётся, и он ждал этого очень сильно, хотел растормошить её, но боялся что она может испугаться. Она была слишком красива, но она всегда была слишком красива. Просто лицо стало немного белее, но эта прекрасная улыбка все ещё украшала её личико. Теперь она всегда будет улыбаться. Из глаз Искандера текли слезы, он гладил её по лицу и улыбался, пусть это и было противоположностями. И никто не решался помешать этому, все лишь прискорбно молчали. А они были снова здесь, в том месте, где провели лучшие годы жизни. – Я не смог тебя отвезти в новый мир. – сквозь слезы шептал он, опустив голову на её грудь и рыдая. – Прости, что оставил тебя. – продолжал говорить он и почти кричал, пока весь гарем смотрел на него, и даже они не смели и вставить слова. Потому что эти девушки впервые наблюдали за чем-то настоящим. И когда его оттащили от тела султанши, он вновь завыл, будто раненный лев и бился, чтобы вернуться к Кёсем. Он больше не хотел оставлять её одну. Но его заставили, и его вынудили оттуда уйти. Его вынудили вновь бросить её. Он лишь опустил голову, впервые он так сильно хотел умереть. И когда он увидел слепящий свет приближающегося утра, на небе светились солнце и луна. Одновременно. И когда народ так кричал, увидев ненавистного султана, они оглушили Искандера своим визгом. Когда его потащили, толкали к деревянному пьедесталу, топча его и втаптывая грязь, он лишь улыбался, понимая, что скоро его просто убьют. И он сможет уйти. Он увидел перед собой огромного палача, смотрящего с высока и вновь улыбнулся. Для него это был ангел, который сейчас спасёт его от боли. В руках он держал топор, а рядом стояло бревно. И оба понимали, зачем это. Искандер лишь молча кивнул, подставив голову к бревну и закрывая глаза. Он слышал тысячи голосов, оскорбляющих его и один единственный голос, который был ему важен. Это Кёсем шептала ему. Она шептала, что любит его. И это было самое прекрасное, что он когда-либо слышал в этом мире. Он закрыл глаза, представив силуэт этой женщины, которая даровала ему жизнь и одновременно убивала его. И тогда он был счастлив. Потому что знал, что они скоро встретятся. И когда топор занесли над его головой, народ лишь орал и требовал дальнейшего зрелища. И когда размахнулся, Искандер вновь выдохнул. В последний раз. И дальше, Была темнота. А кровь полилась по перилам пьедестала, голова экс-султана скатилась вниз, показываясь народу. Все расступились, когда она упала на землю и внезапно замолчали, увидев на лице султана улыбку, которая теперь останется с ним навсегда. И может быть, они встретились на том свете, может быть они попали в рай, и сейчас они живут там вместе в том домике на берегу океана, на ужин Анастасия готовит им рыбу, а Александр с утра до вечера сидит у берега, ожидая хороший улов. А может быть, они вместе спустились в ад. Может та тьма, которой оба боялись поглотила их настолько, что теперь они уже не выберутся. Потому что их любовь стала грехом для всех остальных. Если это и было любовью, а не простой похотью. Или они могли застрять меж двух миров, стонать от боли того, что они просто нигде. И не могут обрести покой.