Сто процентов

      Спасибо, блядь.       Юнги дышал глубоко и тяжело, смеясь собственному диплому в руках.       Пять ёбанных лет лимитед ночей, предположительно, предназначенных для сна; пять ёбанных лет профессоров и инструкторов, кричащих на него и однокурсников, и которые ничего не делали, только разрушали его и его работу; пять ёбанных лет вдалеке от дома, семьи и друзей… Мин Юнги наконец-то, блядь, свободен. Он сжимал свой диплом и теперь наконец мог валить из колледжа ко всем чертям собачьим.       Конечно. Было несколько моментов, когда он не проклинал всё и всех, не проклинал колледж в принципе, но… Боже. Боже. Почему раздражающие вещи всегда окружали его? Если бы он знал, что всё будет именно так, то немедленно выбрал Звуковую инженерию и Саунд-продакшн, вместо Архитектурной инженерии. Он мог бы провести эти пять ёбанных лет с людьми, которые были бы меньше раздражающими, как, к примеру, Ким Тэхен с Изобразительных искусств. Конечно, этот ребёнок был раздражающим, но он, по крайней мере, не ненавидел его. Иногда они даже ходили пить вместе.       Ну. Неважно.       Он закончил, конец. К. О. Н. Е. Ц. Он закончил с этой штукой, которая называется колледж, и он убедится, что ничто не заставит его вернуться, если это в принципе возможно. Этот день будет последним, когда он проснётся в шесть ёбанных часов утра.       — Мин Юнги. — Он поднял голову, когда услышал свое имя, произнесенное деканом. Подождите. А она действительно их декан? Он не был уверен. — Окончил с отличием.       Ох. Верно. Речь. Программа подходила к концу.       Он поднялся и прошёл на сцену, в руках диплом, на лице широкая улыбка. Мужик. Эти люди несомненно были готовы к величайшей выпускной речи всех времен. Женщина передала ему микрофон, и только он взял его свободной рукой, как его улыбка стала ещё шире.       — Вау. Я здесь. Доброе утро всем. Сегодня хорошая погода, не так ли? — Все в зале улыбались, некоторые даже попытались кивнуть. — Какой замечательный день, чтобы произнести перед вами речь. Давайте закончим с этим как можно скорее. Ты, — Юнги указал дипломом на парня, рядом с которым недавно сидел. Тот удивлённо посмотрел на него, но Юнги продолжал указывать. — Ещё раз, как тебя зовут?       — Я Шин! Как ты мог забыть моё имя?! У нас было так много занятий со второго года!       — Неважно. Ебать тебя нахуй. — Парень выглядел шокированным, и почти все в зале ахнули и принялись шептаться. Юнги снова указал вперёд, на этот раз на девушку, которая, как он помнил, ходила с ним на одни занятия по физике. — И тебя ебать нахуй.       Юнги никогда не писал и не репетировал выпускную речь. Это было очевидно. Всё, что он хотел всем сказать — он закончил, конец.       Семь ошарашенных студентов, четыре разгневанных профессоров, а после и университетский персонал — взгляд Юнги следовал к дальним местам, на которых расположились студенты с Искусства, и тут же заметил человека, в которого он был влюблён с третьего года. Он мог быть (а мог и не быть) причиной, по которой Юнги всё время выглядел как Великая Депрессия, но это представлялось разумным. С тех пор, как Ким Сокджин с Коммуникаций и СМИ попал на один с ним курс литературы, Юнги никогда не сводил взгляда с этого человека и всегда обнаруживал, что приветствует его каждое утро с улыбкой на лице, эквивалентной той, что всегда демонстрировал Сокджин, каждый раз сидя рядом, хотя он и смотрел таким образом на любое живое существо, приходя рано утром. Иногда они ели вместе в кафетерии или вместе учились в библиотеке. Были хорошие времена.       — Ким Сокджин. — Парень, кажется, напрягся, услышав, как Юнги, затаив дыхание, произнёс его имя и указал на него дипломом. — Господи. Выеби меня нахуй. — Эти слова заставили Сокджина закашляться, а его друзья принялись дразнить и смеяться над ним. Юнги ухмыльнулся, а потом повернулся к другому студенту, который от смеха задницу надрывал, и невыразительно сказал: — Прекрати смеяться, мудень. Ебать тебя нахуй тоже. Всех ебать вас. Я закончил. Мы закончили. Нет смысла приукрашивать. — Юнги начал смеяться. — Давайте теперь будем грустным взрослыми и работать на капитализм, который держит нас за задницы.       Юнги бросил микрофон на пол и с самодовольным выражением направился к выходу, подмигивая людям, которые зло таращились на него со сцены.       Первым делом, покинув зал, он увидел его так называемых друзей с их дерьмовыми улыбками.       — Ебать, как ты всех убил, хен. — Тэхен бросился к Юнги и обнял его.       — Ты, должно быть, разбил пару розовых очков, хён, и вывел из себя кучу людей, но… Да. Тэ прав. Ебать ты всех убил.       Намджун хихикал под нос, а Хосок так просто исторически ржал, опираясь на плечо Намджуна.       — П-поздравляю, хён!.. — Хосок поперхнулся. — Блядь. Ты даже у-уронил ебанный микрофон! Я… Блядь. Это было лучшей частью.       — Полегче, Сок. У тебя сейчас селезенка сейчас вылетит. — Юнги отодвинул лицо Тэхена от своего, ведь тот пытался его расцеловать. — Не могу тебе позволить выплевывать органы, пока не угощу вкусностями.       — Ну вот теперь ты и заговорил! Я выбираю барбекю!       — Хэй! Ю-юнги! — группа обернулась и увидела Сокджина, схватившегося за грудь и запыхавшегося. — Э-это… в зале… Юнги… Что это было?..       — Я запал на тебя. Хочешь присоединиться, мы идём на барбекю.       Глаза Сокджина расширились, и он прикусил нижнюю губу.       — Я… ох…       — Да ладно, Сокджин хён! Юнги хён угощает! Ты можешь угоститься и им тоже!       Щёки Сокджина были такими красными, и Юнги не мог избавиться от мысли о разных вещах, где парень берёт его под ручку и приводит домой, чтобы испортить его или повалить на землю, чтобы целоваться.       — Извини, но… Я проведу остаток дня с братом… — увидев, как нахмурился Юнги, Сокджин немедленно замахал руками. — Ой! Я не говорил, что не хочу присоединиться. Ох… Могу я позвать тебя после, Юнги-я? Мы можем куда-то пойти вечером. Только вдвоём. Ты не против, верно?       — У-ужин?..       — Да. — Сокджин улыбнулся. — Ужин. Готов к такому? — Юнги молча улыбнулся, не замечая, как друзья хихикают за спиной, а Тэхен достал камеру. Сокджин радостно хлопнул в ладоши. — Отлично!       Юнги ожидал, что Сокджин попрощается и вернётся в зал, но тот подпрыгнул ближе и обнял. Сокджин был тёплым. Он был таким тёплым. Юнги подумал обнять в ответ, но прежде, чем успел поднять руки, Сокджин поцеловал его в щеку, а потом отодвинулся. — Поздравляю с выпуском, Юнги-я. — Сокджин рассмеялся. — Увидимся вечером.       Сокджин отошёл от Юнги, в ошеломлении, и его друзей, которые выли от смеха, и вернулся в зал.       — О боже мой, хён! — Хосок шлёпнул его по руке. — Он точно выебет тебя после так называемого ужина.       Юнги не ответил и только смотрел туда, где скрылся Сокджин.       Они перестали смеяться и внимательно посмотрели на него.       — Хён?       — О-он поцеловал меня в щеку! Какого хера?!       — Знаете… — начал Намджун. — Я начинаю думать, Юнги хён может заплакать, если увидит Сокджина голым. Хуже — он может упасть в обморок.