Сто процентов

      Юнги начал сомневаться в Сокджине.       Нет. Он не сомневался в их отношениях. С какого хера он бы стал? Ничего в действительности не изменилось. Сокджин все ещё разводил с ним сюси-пуси (относительно всего, что связано с касаниями), и со стороны Юнги эти чувства были взаимны. Все было как обычно. Просто последние несколько дней Сокджин был слишком тихим. Он с трудом говорил, словно что-то ограничивало его, но Юнги заметил, как Сокджин намеренно скрывал это состояние, улыбаясь и хихикая больше обычного.       — Хен. Поговоришь со мной?       Сокджин улыбнулся и продолжил смотреть телевизор. Юнги протопал к Сокджину и встал между ним и телевизором, нахмурившись и надув губы. Старший только захихикал, прикрыв рот рукой.       — Почему ты пытаешься вести себя так мило?       — Хен!.. Поговори со мной!       Хихиканье старшего заполнило комнату, и, честно говоря, для Юнги это было райским звуком. Возможно, он смог бы продолжить слушать хихиканье, но было и более неотложное дело.       — Ты невероятно милый сегодня, Юнги. — Сокджин потянулся к парню и обхватил его, усаживая на колени и пряча лицо между чужой шеей и ключицей. Юнги почувствовал, как старший играл с его волосами на затылке, как он оставил лёгкий поцелуй на виске, и ещё больше на подбородке. — И почему это?       — В последнее время за ужином ты не говоришь, как проходит твой день… Это странно, но я хочу больше слушать твой голос, — пробормотал Юнги под нос.       — Извини. Я исправлюсь, обещаю.       Юнги все ещё сомневался в Сокджине. Поменьше. Вроде как.       Хотя Сокджин окружил его большим вниманием и любовью, Юнги не стал слышать его голос больше, так что загнал Сокджина, готовящего ужин, в угол. Терпение достигло предела.       — Я готовлю, Юнги. Давай позже?       — Нет, — прошипел Юнги и заключил Сокджина между руками, упершись в столешницу. — Теперь вот что. Мне не нравится сомневаться в тебе, и мне надо знать, если ты что-то скрываешь от меня.       Старший вздохнул и улыбнулся.       — Ну, если ты так говоришь, больше я не могу это скрывать… Я покажу после ужина, ладно?       Когда Сокджин вновь заговорил, Юнги почувствовал облегчение. Он выглядел так, словно все ещё сдерживался, но все же больше говорил во время ужина. Юнги ничего не мог поделать с собой и широко улыбался, кушая и слушая его голос.       Юнги извёлся от нервов, когда сидел на диване в гостиной и ждал Сокджина, чистившего зубы. Ведь ничего плохого не случилось, верно?       Сокджин стоял перед ним с улыбкой и легкомысленным выражением, в отличие от Юнги, который не находил себе места.       — Расслабься.       Он наклонился вниз, чмокнул младшего в губы, потер ямку за ухом.       — Закрой глаза.       Отсутствие зрения не помогло. Он застыл, и это заставило Сокджина коротко усмехнуться.       — Милашка.       Он ощутил нежный поцелуй на щеке, потом на шее и вверху, к губам, пока он не скользнул по ним, как делал это обычно, спрашивая разрешения, — но в этот раз было что-то новое.       Возбуждение пробежало по венам Юнги, когда он открыл рот и позволил Сокджину провести языком по зубам, и «что-то новое» на языке Сокджина издало тихий щелчок. Теперь он знал, какого хрена Сокджин держал рот на замке последние несколько дней. Когда они отстранились, Юнги посмотрел на Сокджина прикрытыми глазами, но зрачки расширились. Ему все ещё нужно было время, чтобы осознать: старший сделал блядский пирсинг языка. Сокджин усмехнулся и ущипнул младшего за порозовевшие щеки и принялся ворковать.       — Моему милому малышу Юнги понравилось, да?       Юнги резко выдохнул, прежде чем засмеяться, откинув голову на диван.       — Дерьмо. Мне пиздецки нравится, — Юнги вновь открыл глаза и усмехнулся. — Дай посмотреть.       Сокджин слегка приоткрыл рот и высунул язык, позволяя Юнги полностью увидеть серебряный шарик на языке.       — Боже. Выглядит отлично. Ты выглядишь отлично. Это… не могу поверить… Это слишком неожиданно. Какого хера?       — Я всегда думал, что пирсинг языка это круто. — Сокджин наклонился и принялся целовать челюсть и шею Юнги. — И теперь он есть у меня.       Он сел на колени Юнги, потом передвинулся на бедра и положил руки ему на талию.       — Будешь снова милым со мной, пожалуйста?       Юнги поджал губы, положил руки на плечи старшего и захлопал ресницами.       — Хен… Поцелуешь меня?       Сокджин поцеловал его в кончик носа:       — Милашка.       — Хен… Дай мне почувствовать ещё раз? — Юнги вновь захлопал ресницами и сложил губы бантиком. — Дольше и лучше? Я буду ещё милее.       Юнги собирался в полной мере прочувствовать возможности проколотого языка на себе, а Сокджин был счастлив и взволнован увидеть Юнги во всем своём милейшем величии.