Сто процентов

      Юнги… — задумчиво протянул он, пальцами зачесывая волосы Юнги. Вторая рука покоилась на спине младшего, чтобы тот был достаточно близко и мог все удобно сидеть на его коленях.       Юнги издал короткий стон и позволил ему дальше играться с волосами; свои руки он держал на оголенных плечах Сокджина, обвив шею, и нежно тянул волосы старшего.       — Надень рубашку.       Сокджин сделал гримасу, когда Юнги обвёл руками шею и приблизился, прижался лбом к груди напротив и покачал головой.       — Да мне нормально. Ты теплый.       Крепче обняв младшего за талию и прижав еще ближе, Сокджин приподнял голову и уткнулся носом в шею Юнги: едва уловимо пахло гелем для душа, но аромат все же ощущался.       Юнги сжал ноги и обернул их вокруг талии старшего, и пространства между ними не осталось совсем. А потом он спустил руки и обнял его за талию, прижался лицом к ключице Сокджина.       — Напомни, почему мы делаем всё это.       — А когда нам нужны были какие-то особенные причины?       Он почувствовал, как Сокджин коснулся губами края уха, скользнул вниз, поцеловал ямку под ухом, перешёл к острой челюсти.       Младший выпустил вздох и позволил Сокджину оставлять поцелуи, где тому вздумается, — он даже сильнее вытянул шею и склонился к плечу. Он поднял руки и опять пропустил пальцы через волосы старшего, то приглаживая, то тормоша их.       — У нас осталось около часа.       — Тебе надо вздремнуть… — Сокджин стал гладить спину младшего по кругу. — Младшие уже начинают беспокоиться и… У меня такое ужасное чувство, что мы, возможно, начнём учить новую хореографию.       Юнги кивнул и замурчал: его ресницы затрепетали и сомкнулись, когда Сокджин поцеловал его в висок.       — Мы такие противные, — пробормотал он, прижавшись губами к коже.       И Сокджин только усмехнулся, убаюкивая младшего.