Сто процентов

      Юнги как мог пытался заблокировать удары.       Правда пытался.       Он не хотел вот так растратить свои или чьи-то ещё старания, время и поддержку, которые получил за эти два месяца тренировок только потому, что теперь не мог заблокировать ебанные удары своего противника. Он не унижался, не ползал от боли, хотя его мышцы болели каждый день, только чтобы теперь проиграть. Оставалось всего несколько секунд, и, если он верно посчитал, ему надо было нанести удар с разворота по голову, или удар ногой, или рукой…       Или просто вырубить парня.       «Нахуй его и его ебанную самодовольную ухмылку», — подумал Юнги       Было бы легче, найди он слепое пятно парня, если бы его противник пошатнулся хоть ненадолго, но Юнги уже устал. Руки почти онемели, а этот Чон, если он верно запомнил фамилию этого малыша, обладал чертовской выносливостью и силой: теми двумя качествами, которых не хватало Юнги. Признавать разницу в росте он не собирался.       «Нахуй этого новичка, — думал Юнги. — Придется принять, что меня сейчас отмутузят, дам жалко избить себя», — грустно подумал Юнги.       Он уже так устал, что ставил все на ноги: его загоняли в угол дюйм за дюймом, и, о-о, это правда был он или его зрение слегка затуманилось? Это была подступающая тошнота? Он не мог позволить себе упасть в обморок посреди ебаного турнира.       В уголке поля зрения появилось розовое.       «Блядь, — подумал Юнги. — Самое лучшее время, чтобы отвлечься.»       Когда он повернулся, только чтобы утолить любопытство (любое другое оправдание он сможет придумать позже, когда его состояние и разум прояснятся), там действительно оказалось розовое.       Розовые волосы, розовые щеки и розовые губы.       «Блядь», — подумал Юнги.       За секунду до этого взгляда парень выглядел шокированным. А потом его щеки стали чуть темнее, он растянул губы в улыбке, смущённо приветствовал его кивком, и что-то вроде смешка потонуло в крике людей.       «Ну что за охуенная красота».       Он цыкнул языком, повернулся лицом вперёд и вновь свирепо уставился на парня. Было бы слишком позорно упасть в обморок на глазах того самого юношу, который теперь смотрел на него.       Назовите его мелким хвастуном, но Юнги никогда больше не позволит парню приземлиться даже на руки, никогда, и он сделал это в мгновение ока.       Юнги стоит там, где раньше стоял парень. Он не был уверен, но, возможно, сейчас он нанёс самые быстрые и мощные удары в своей жизни парню прямо по голове. Раздались два последовательных, глухих удара — и парень был на полу. Половина тела на мате, остальная — за его границей. Парень схватился за голову.       «Вау, — Юнги уставился на него, пока шёл подсчёт очков. — Я его вырубил?»       Кто-то оттащил парня, накинув тому белое полотенце на голову. Люди потянули Юнги и что-то радостно кричали ему в ухо… Это что, Чон, блядь, Хосок?       — Охереть, ты выиграл, хен! Надрал задницу Чон Чонгуку!       — Технически, это была голова…       — Да помолчи! Он ведь в одиночку поднял ранг старших!       От чужого смеха у Юнги зазвенело в ушах, и, вроде как владея конечностями, он попытался оттолкнуть Хосока. Он слабо выдохнул, прося всех заткнуться на секунду.       — Х-хен, ты в порядке?       — Бля, я сейчас вот-вот потеряю сознание, так что нет, — простонал он. — Дай мне лёд, и воду, и…       Разве он не смотрел только что на лицо Намджуна? Какого ж хера теперь он уставился в потолок?       — Блядь… Доктора!       Если что-то и было на уме у Юнги, пока он укладывали на носилки (или что там с ними делали), так это, скорее всего, был юноша с розовыми волосами, розовыми щеками и розовыми губаим.       «Господи Иисусе. Ты не умираешь, — ругал он сам себя, пока его выносили. — Твоя гейская задница всё ещё будет приглашать этого красавчика на свидания в кафе, и вот там ты покажешь свои безумные, сумасшедшие навыки… Да о чем я, блядь, думаю?»