Well, I'm not paralyzed

Шел мерзкий и холодный июнь. Тут бы написать про опадающие листья и нескончаемые дожди, но ведь июнь, скажете вы, а ведь так все и есть, только опадание обусловлено буквально ураганным ветром, а дождь — стена воды, из-за метеорологических аномалий на экваторе. Все обитатели Лондона, предупрежденные о такой погодке, сидят себе по домам, греются. Только Грегори Лестрейду приходится по долгу службы мотаться по всей этой мерзости каждый день, потому что в, и без того нечастые, выходные, бывает, что приспичивает какому-нибудь маньяку, террористу совершить злодеяние, а то и Шерлоку во что-нибудь влипнуть, ну, или просто что-то спросить. С этим чертом весь день насмарку. Но эта пятница всегда была только для него. Он приходил в «Паралайзер» — бар, где он когда-то повстречал Марину — его бывшую жену. Удивительной красоты девушка сидела за этой стойкой, прямо где сейчас сидит Грэг, ее длинные каштановые волосы притягивали взгляды, как мужчин, так и женщин, а симпатичное личико очаровывало. Все вокруг напоминало о ней, о проведенном вместе времени, и о болезненном разрыве, в котором не было виноватых, а лишь море боли, отголоски которой сейчас топит в стакане Лестрейд. Ирландский виски хорош и для такой погоды, и для такого настроения. И вспоминаются строки песни под которую он впервые ее увидел, которые абсолютно точно описывают чувства, что скрыты внутри. Hold on so nervously To me and my drink I wish it was cooling me But so far, has not been good Itʼs been shitty. Телефон выключен. Шерлок не маленький, в случае чего Ватсона попросит ему чай налить, а от скуки и брата побесит, ничего справятся. Из средств связи только пейджер в кармане, болтающийся посреди мелочи, карточек и ключей. — Эй, Хью, подлей еще, — крикнул Грэг бармену, который кивнул и потянулся за бутылкой. Пять лет уже прошло, а инспектор все ходит в этот бар, каждый год, в одно и тоже время, одного и того же дня. Здесь кажется, что тайминг застыл и ничего еще не потеряно, но в тоже время явно ощущается давление минувшего. Грэг взглянул на время — а оно уже было за полночь, опрокинул разом стакан, оставил деньги и вышел на свежий воздух. Мерзлое лето имеет свои плюсы, не маешься от жары, духоты, нежишься в запахах дождя и упиваешься красотой, что отражается в лужах. Глянув в одну из них, Лестрейд увидел размытые очертания до боли знакомого лица. — Ма-ма-ма-йкрофт! — уже нетрезвым голосом, попытался поздороваться Грэг и потянул вспотевшую ладонь. Старший Холмс лишь взглянул на нее, кивнул в качестве ответного приветствия и получше запрятал ладони в перчатках подальше в рукава. — Лестрейд, погодка прямо-таки для гуляний, — съехидничал Холмс. — Ну, н-ну, вам смотрю, ик, нрайица, допоздздна вон загулялись, а тут между прочим, шастают! Апасна ведь, йик! — парировал, ну или пытался инспектор. — Это мой выыходной, я что хочу то и делаю, вас не звали-с на мой праздник жизни! И он шатнулся прямо в лужу. — Бох ты мой, мои ботиночки! Как же я тепрь бз нх*, — вид приунывшего, сидящего полностью мокрым, Лестрейда одновременно и забавлял Майка, и заставлял беспокоиться. — Вы как домой доберетесь, уважаемый? — брезгливым, показным тоном спросил Майкрофт, демонстративно нахмурив нос. — Пэшком! Как сбственно и всехда! — уверенный в собственной неотразимости, Грэг попытался встать, но поскользнувшись ляпнулся обратно, подняв тучу брызг и частично полив Холмса. — Так, мне это надоело, вам нужна помощь или я ухожу? — собираясь достать платок и развернуться прочь. — Постойте, немного помощи мне видимо не пвредит. Последний стакан был немного, ик, лишним, — и Грэг начал строить жалобные глазки. Хотя на пьяной физиономии это не очень хорошо смотрелось. Майкрофт глубоко вдохнул, успел подумать, что после этого «приключения» придется предупредить горничную, чтобы та вычистила костюм и плащ, неважно какими стараниями. Честно сказать, не на такой вечер рассчитывал Майк. Хотя сложно сказать, чего точно он ожидал, идя за Грегори этим вечером, возможно ему было просто жаль этого прозябающего человека, Майкрофт Холмс и жалость, да половина мира посмеется над этим как над плохой шуткой. — Ну, — протянув руку и схватив Грэга, сказал Майк, — Поднимаемся и идем греться. Встав и навалившись на плечо Холмса, Грэг увидел вывеску злосчастного бара и подумал про себя — «Насколько глупо будет влюбиться снова?», — и заковылял в сторону машины.