I'll Fly Away

Луи забирается в салон своего пикапа и заводит мотор. Его телефон жужжит на приборной панели, и он видит, что, пока он находился в доме Стайлсов, отчитываясь Робину о всей работе, которую проделал сегодня — Гарри звонил ему два раза и отправил четыре сообщения. Последнее сообщение гласило: Ничего, если ты занят. Хаха, знаю, немного запоздалое замечание. Луи прокручивает вверх. Ужин сегодня вечером? *подмигивающий смайлик* Я у тебя дома. Уже готовлю. Если ты понимаешь о чём я. *подмигивающий смайлик, эмодзи баклажана, эмодзи баклажана, подмигивающий смайлик* Луи отвечает: уже еду, но я ненавижу баклажаны. Гарри не отвечает, и Луи чувствует лёгкое трепетание в животе. Прошло всего два дня с тех пор, как они официально начали встречаться, — с тех пор, как Луи сказал Гарри, что любит его, — и с того самого момента они всё ещё не видели друг друга. Луи написал ему «доброе утро» сегодня, на что тот ответил: «увидимся позже» и добавил в конце сердечко. Но семья Гарри по прежнему находилась в городе. На самом деле, Луи думает, что Гарри как то упоминал, что это была последняя ночь его бабушки и дедушки у них в гостях этим летом. Поэтому Томлинсон ожидал, что тот будет прикован к дому; он думал, что им придется подождать ещё несколько дней, чтобы вернуться к разговору об их отношениях. Подъезжая к дому и паркуясь рядом с джипом Стайлса, он гадает, что же такого особенного в этом ужине, что Гарри готов сбежать от своей бабушки. Может быть, он хочет взять свои слова обратно, — думает Луи. Может быть, он понял, как всё это глупо, и бессмысленно. Может быть, его мама не одобрила их отношения. Или, может, она хочет рассказать маме Луи. К тому времени, как он заходит на кухню, всё его тело зудит. Он хочет переодеться во что-нибудь более мягкое или, может быть, отправиться на быструю пробежку, чтобы сжечь часть энергии, проходящей сквозь него. Но также, он хочет, чтобы Гарри наконец раскрыл карты. Например, прямо сейчас. Столешницы чистые, что довольно необычно; зачастую Гарри всегда ставит где-нибудь здесь миску, или какое-то блюдо, или поднос с тестом для печенья. Сам Гарри сейчас склонился над большим деревянным столом, чтобы зажечь свечу. Луи замечает, что тот достал причудливые бабушкины тарелки в цветочек, а на конце стола стоит ваза, наполненная вырванными полевыми цветами в тон. Наблюдая за тем, как при малейшем движении, кудри парня колышутся, Луи немного расслабляется. Гарри не стал бы вытаскивать его хорошую посуду и ароматическую свечу для того, только чтобы с ним расстаться. — Ну разве это не очаровательно, — говорит Луи, уперев руки в бока. Гарри поворачивается к нему с ямочками на щеках. — Лу. — Кажется, ты забыл о еде. — Луи видит миску с салатом и корзинку с хлебом, но это не в счёт. Он пытается строго произнести слова, выразить ними своё голодное неудовольствие, но уже знает, что провалился, когда щеки начинают болеть от широкой улыбки. — Она ещё на гриле, — говорит Гарри. Они идут навстречу друг другу, и, когда оказываются достаточно близко, Гарри наклоняется и целует Луи в губы. — Стейк? — Спрашивает Томлинсон. Он уже несколько месяцев не ел хорошего сочного стейка. Это было бы здорово. Гарри качает головой и снова оставляет поцелуй на губах Луи. — А что тогда? — Увидишь, — отвечает он. — Ты не хочешь умыться, переодеться или ещё что-нибудь, прежде чем мы сядем за стол? Луи смотрит вниз, оглядывая свой внешний вид. Он был весь в краске, грязи и поту. Должно быть, от него ещё и воняет. Гарри, напротив, одет в одну из своих ярких рубашек, розовую с цветочным узором, расстегнутую до середины груди. — Разве ты не думаешь, что я выгляжу очаровательно? — Не совсем, — Гарри делает шаг назад и оглядывает его с ног до головы. — Ты выглядишь… красивым. Грубым. Мужественным. — Ага, я знаю, что мужчины в твоих сексуальных фантазиях всегда покрыты грязью и краской, такие же потные, как я, — Луи шевелит бровями. Гарри наклоняется и целует кончик его носа. — Ты выглядишь как мужчина моей мечты, независимо от того, что на тебе надето и принимал ли ты сегодня душ или нет. Ты и есть мужчина моей мечты. Луи протягивает руку, чтобы заправить прядь волос за ухо Гарри. Он видит свои грязные, грубые пальцы на шелковистых каштановых прядях и вдруг понимает, что у него пересохло во рту. Гарри его не знает, больше нет. Как только эта мысль приходит ему в голову, она занимает там место и растёт, заполняя всё пустое пространство в его сознании. Восемнадцатилетний Гарри по уши влюблён в Луи, вот и всё, это и есть вся история. Человек, которым стал Гарри — образованный, великолепный, открытый, — не будет интересоваться Луи, который всё такой же, каким был шесть лет назад — бедный и грязный фермер-неудачник, который по прежнему преданный своей маме и не имеет никаких перспектив. Он прижимается своим носом к носу Гарри. Лучше быть честным, особенно с ним. — Это не так. У мужчины твоей мечты есть хорошая работа, квартира в центре Чикаго и куча денег. И он хочет увезти тебя домой, чтобы познакомить со своей семьёй. — Нет. — Гарри делает шаг назад. — Мужчина моей мечты любит свою маму, своих маленьких сестёр и своих друзей, и он работает очень усердно над всем, чем занимается, и он заставляет меня смеяться. Он невероятно обаятельный, проводит время с моей семьей, поддерживает все мои неожиданные бизнес-идеи и, самое главное, он любит меня. Луи опускает глаза и не отвечает. — Ох. А также. — Луи снова смотрит вверх, услышав в голосе Гарри веселье. Улыбка Стайлса становится дерзкой, когда он видит, что Луи смотрит на него. — У мужчины моей мечты фантастическая задница. Луи невольно улыбается в ответ. — И фантастическая улыбка, — добавляет Гарри. Но всё же. — Но ты хочешь, чтобы я привёл тебя домой к моей маме. Ты хочешь, чтобы я уехал отсюда и жил в Чикаго, — говорит Луи. Потому что Гарри — чудесный и удивительный, но он всё ещё скрывает часть правды. Глаза Стайлса становятся грозными, брови сходятся вместе, а губы сжимаются в одну линию. Боже, его надутые губы смертельно опасны. — Почему ты не веришь, что нравишься мне таким, какой ты есть? — Я знаю, что нравлюсь тебе, — вздыхает Луи. — Я люблю тебя, — говорит Гарри. — И я должен вытащить лосось с гриля. Сейчас вернусь. — Он наклоняется и целует Луи в губы. Томлинсон не отвечает на поцелуй, застигнутый врасплох внезапной сменой настроения парня, от сердитого замешательства до нежности спустя всего пару секунд. К тому же, чёрт возьми. Гарри только что признался ему в любви. Просто бросил слова, как будто они ничего не значат, как будто Луи не ждал несколько дней (месяцев, лет), чтобы их услышать. Когда они садятся за стол, тарелки уже наполнены жареным лососем, спаржей и салатом. Луи намазывает маслом булочку, когда Гарри снова начинает говорить. — Я люблю тебя. Я знаю, что не ответил тебе тогда, и мне очень жаль. Я не хотел сказать это, чтобы просто сказать, понимаешь? Я уже делал так раньше, с другими парнями, но, эм, между нами слишком много истории, чтобы я поступил так и с тобой. Тогда я не был уверен, что ты говоришь серьёзно, но теперь я думаю, что ты действительно имел это ввиду. И знаю, что и я тоже. Луи откусывает булочку; она всё ещё тёплая после духовки и просто тает на языке. Через мгновение он говорит: — Ну, я говорил серьёзно. Я люблю тебя. Я не знаю, как бы я мог не любить тебя. И, для протокола, я тоже говорил это раньше, но не имел этого в виду, но с тобой я действительно это чувствую, — он делает паузу, а затем решается, да ради всего святого, и добавляет: — впервые. — Ты встречался с Элеонор три года! — Восклицает Гарри, и вилка с куском лосося застывает на полпути к его рту. Но Луи не лгал. Он чувствует это притяжение к Гарри, когда он рядом, а ещё это неконтролируемое, счастливое трепетание в животе, когда он думает о парне. Луи никогда не чувствовал такого раньше. Ни с Элеонор, ни с кем-либо другим. — Да, но я её не любил. Я знал, что мама её обожает, а сёстры считают, что она: «очень миленькая». Эль была хороша в роли девушки. И она неплохой человек, вероятно намного лучше, чем я заслуживал. Но, типа, на самом деле у нас было не так уж много общего. Нам не было весело вместе. — Держу пари, я смогу быть лучшим бойфрендом, чем она была девушкой, — говорит Гарри. Луи смеётся. — Ага. Ты уже нравишься моей маме и сёстрам больше, чем она. Лицо Гарри снова темнеет, и он сильнее вжимает нож в спаржу. Спустя мгновение, он говорит: — Ты действительно не собираешься рассказывать им о нас. Нет, очевидно, что нет. Луи полагал, что это и так было ясно. Гарри не может ожидать, что он перевернёт всю свою жизнь и все свои отношения, всю жизнь его семьи и все их отношения, потому что они решили стать бойфрендами на это лето. Потому что именно столько это и продлится: одно лето. Одна половина лета, на самом деле. Гарри может верить в их долговременную совместимость, но Луи — нет. Это не продлится долго. Стайлс поймёт, что Луи был прав с самого начала, поймёт, что ему не место в округе Лейк, что он слишком прекрасен, слишком творческий, слишком свободный для этого места. Но для Луи всё совсем не так. Луи вписывается в округ Лейк, как кусочек пазла, легко и гладко, почти необходимо для того, чтобы завершить картину. Конечно, это ограничивает его возможности — чёрт, это отталкивает его от Гарри — но, в то же время, это правильно. Он не может рисковать изменить всё. Если он перестанет подходить здесь, то куда он пойдёт? — Я не могу сказать своей семье, что у меня есть парень. Ты должен это понять. Я просто не могу. — Гарри вздрагивает, и Луи понимает, что повысил голос. Боже, всего пару минут назад они были счастливы и флиртовали друг с другом, а теперь он снова всё проебал. Именно поэтому он не может быть мужчиной мечты Гарри. Блять. — Прости. Ты ведь уже говорил это. Я не должен был спрашивать снова. — Гарри опускает на стол вилку и откидывается на спинку стула. Он слегка хмурится, и Луи кажется, что извинения были искренними. Луи вздыхает. — Мне нравится лосось. Медленно на щеках Гарри появляются ямочки. — Я знаю. Луи смеётся. — Ну конечно же. — Я просто хотел поужинать с тобой, эм, устроить свидание. Хотел сказать, что я люблю тебя. И чтобы ты знал, что я очень, очень надеюсь, что ты не шутил, когда говорил, что хочешь быть моим парнем. Я не хотел, чтобы это переросло в ссору, и я не хотел давить на тебя, чтобы ты открылся или что-то в этом роде. Просто, я не знаю… — Гарри тщательно подбирал слова, тихо бормоча, пытаясь объясниться. Под столом Луи ударяет его по голени носком своего ботинка. — Я рад. Есть ещё какие-нибудь планы на сегодня? — Ну, ты можешь меня трахнуть, — Гарри уже закончил с едой, он поставил локти на стол и наклонился вперёд, чтобы подчеркнуть своё заявление. Луи роняет вилку, и та со стуком ударяется о тарелку. — Гарри. — Луи. — Кудрявый хлопает ресницами, и Луи понимает, что он шутит. Да, должно быть, он шутит. Томлинсон снова пинает Гарри в голень, на этот раз сильнее. — Я приготовил десерт, — говорит Стайлс, облизывая губы. Луи доедает последний кусок лосося. — Дай мне минуту, чтобы сначала переварить это. Улыбка Гарри становится шире — как, чёрт возьми, это вообще возможно, — и он восклицает: — Что это ты пытаешься сказать о моём ужине? — Что всё очень вкусно, и я просто хочу этим насладиться. Иисусе. Улыбка на лице Гарри становится кривоватой и лукавой, пока Луи всё ещё думает о его предложении. Гарри действительно хочет трахнуться с ним? И имеет ли он в виду трахнуться трахнуться, или просто, типа, другие вещи, например дрочку или минет — ну, вещи, которые они уже делали раньше. Это кажется более вероятным. Луи смотрел такое гей-порно. Не так уж и много, конечно. У него нет вайфая, и мобильный интернет на его телефоне сильно ограничен. Но он смог скачать несколько видео и спрятать их на своём древнем ноутбуке. Кажется, что люди на экране действительно наслаждались этим, и мысль о том, чтобы быть внутри Гарри, мысль о Гарри горячем и узком вокруг него, заставляет член Луи твердеть прямо здесь, за обеденным столом. Но также. На самом деле он никогда раньше не делал ничего отдалённо похожего на все эти штуки с задницами, ни с Гарри, ни с кем-либо из его бывших девушек. — Не поранься, — говорит Гарри. Луи хмурится ещё сильнее. — Единственное, что мне сейчас грозит — это подавиться твоей едой. — Я имею в виду, от слишком усердных размышлений. — Это была фраза Луи. Он говорил её Гарри миллион раз за эти годы. Но здесь, в этом контексте, говоря о любви и сексе, особенно о сексе с двумя членами и совсем без вагин, Стайлс каким-то образом одержал победу. — Что ты приготовил на десерт? — Спрашивает Луи. — Кое-что с шоколадным соусом и взбитыми сливками, — загадочно отвечает кудрявый. Он встаёт и поднимает со стола их тарелки. Глаза Луи останавливаются на свече, когда капля воска скользит по ней и прилипает к подсвечнику. — Почему это звучит так многозначительно? — Спрашивает Луи. Гарри хихикает. — У тебя грязные мысли, — говорит он, глядя Луи в глаза. Это игра, понимает Луи. Гарри не серьёзно. Он играет. Томлинсон облизывает губы и принимает самое слащавое выражение лица, на которое только способен. Улыбка Гарри расцветает, ямочки углубляются, а морщинки вокруг глаз множатся. Луи не помнит, когда в последний раз тот выглядел таким довольным и чувствует, как в ответ меняется и его собственное лицо. Боже, он действительно очень, очень любит Гарри. Несмотря на протесты Луи, Стайлс достаёт из морозилки мороженое, а затем берёт из холодильника взбитые сливки и шоколадный соус. — Я думал, ты мне что-нибудь испечёшь, раз уж это по твоей части, — поддразнивает шатен. Гарри не отвечает. Он выливает холодный шоколадный соус в миску и ставит её в микроволновку. Его плечи слегка покачиваются, когда он двигается, и Луи понимает, что должно быть, он танцует под песню, которая проигрывается у него в голове. На самом деле, это неплохая идея. — Хочешь я включу музыку? — Что? — Говорит Гарри, оборачиваясь и придавая лицу надутое выражение. — Тебе что, надоело со мной разговаривать? Луи закатывает глаза. — Я просто хотел посмотреть, как ты будешь трясти задницей под Шакиру. Или, может быть, покачивать бёдрами под Рики Мартина. Гарри ухмыляется. — Твёрк под Майли? — О Боже. Я уже видел это раньше. — Два лета назад Гарри провёл целую неделю дома, в Эдвардсвилле, пытаясь научить их танцевать твёрк. Однажды ночью Луи удалось напоить Лиама и Зейна достаточно, чтобы те попытались. Найл заснял это дерьмо на камеру, чтобы потом выложить на YouTube. Если Зейн когда-нибудь осуществит свою мечту и станет знаменитым, Луи наверняка сможет выручить за это видео немного налички. Гарри начал что-то напевать себе под нос, снимая полотенце со сковороды, которую Луи раньше даже не заметил. Брауни. Гарри поднимает один кусочек, и Луи видит, как карамель вытекает из середины. Чёрт возьми. Он определенно встречается с правильным человеком. — Теперь ты доволен? — Спрашивает Стайлс, ставя перед Луи тарелку карамельного брауни с ванильным мороженым, сверху политым шоколадным соусом и щедро покрытым взбитыми сливками. — Гарри, — выдыхает Луи, когда младший парень садится напротив него. — Ты не обязан был делать всё это. Я знаю, что твоя семья всё ещё в городе и эта еда точно не из дешевых. Я ведь не девчонка. Мне не нужно, чтобы ты за мной ухаживал. Они с Гарри встречаются взглядами. Луи имеет в виду каждое сказанное слово. Он будет любить Гарри, несмотря ни на что. Он, вероятно, всегда будет любить его, несмотря ни на что. Гарри просто пожимает плечами и поднимает брови. — Эй. Не притворяйся, что тебе это не нравится. Всем нравится, когда за ними ухаживают, не только девушкам. — Он откусывает кусочек своего десерта и стонет. — Так вкусно. Луи ещё не пробовал; он был слишком занят, наблюдая, как Гарри не очень грациозно(совсем не грациозно) вальсирует по кухне. — Я не ухаживал за тобой, — замечает Томлинсон. Он никогда не был лучшим бойфрендом, и он уже может сказать, что собирается стать ещё худшим гей-бойфрендом. Луи понятия не имеет, какого хрена он вообще делает. Гарри смеётся. —Ты выиграл мне гигантского плюшевого мишку, сделал фантастический минет и первым сказал, что любишь меня. Ты уже самый лучший парень, который у меня когда-либо был, а мы ещё и неделю не встречаемся. Луи откусывает кусочек десерта, который тает у него на языке, и замечает, как Гарри пялится на него. Не выдерживая, Стайлс спрашивает: — Ты не собираешься стонать? Разве моя еда не достойна хотя бы одного маленького стона? — Ты дерзкий засранец, ты в курсе? — Отвечает Луи, проглотив десерт. Гарри улыбается, показывая ямочки на щеках. — Ты знал, во что ввязываешься. — Предполагаю, что да, — ответил Луи. Но это неправда. Он не знал, и до сих пор понятия не имеет, во что ввязался. Позже, когда они закончили мыть посуду, Гарри включает Марвина Гея*, — потому что он самодовольный ублюдок, — и, держа телефон в одной руке, другой начинает расстегивать рубашку, и неторопливо подходить к Луи через кухню. Затем он обхватывает пальцами запястье Луи и тащит его через коридор в его спальню. Гарри кладёт свой телефон на комод Луи, пока Марвин всё ещё воркует из крошечных динамиков. Стоя перед большим зеркалом, он начинает стягивать с Луи рубашку через голову. Она грязная, и Луи вспоминает, что он тоже грязный, что он так не принимал душ, с тех пор, как вернулся с работы. Но Гарри, похоже, не возражает. Томлинсон поднимает руки, позволяя ему сделать это. — Боже, посмотри на себя, — шепчет Гарри. И Луи смотрит. Его отражение совсем не льстит ему. Руки выглядят слишком худыми, и, несмотря на то, что он может видеть слабые очертания своих рёбер, его живот выглядит мягким. — Не притворяйся, что я какое-то красивое экзотическое создание, — говорит Луи. — Я знаю, как я выгляжу. Гарри немного опускается, оставляя линию поцелуев на груди Луи, на его голом животе, а затем останавливается, когда достигает пояса джинсов. Он смотрит на Луи сквозь ресницы. — Ты и есть красивое, экзотическое создание. — Гарри, — предупреждает Луи. Он весь горит. Глаза Гарри честные, и он внезапно вспоминает, как сильно Стайлс ненавидит лгать, как даже незначительная ложь вызывает у него головную боль. Не похоже, что у него сейчас болит голова. Зелёные глаза мягко наблюдают за ним. Он облизывая свои губы, пока пальцы ловко опускаются, расстегивая джинсы с удивительной легкостью. При всей своей неуклюжести у Гарри удивительные руки. И Луи хочет, чтобы он это знал, поэтому говорит: — Ты так хорошо управляешься со своими руками. Ты заставляешь меня чувствовать себя так… Гарри сжимает член Луи, который уже наполовину твердый, и смотря ему в глаза, шевелит бровями. — Ты просто счастливчик, да? Луи кивает, а затем кладёт руки на предплечья Гарри, подтягивая парня наверх. Он хочет его поцеловать. Сейчас. Гарри позволяет поднять себя, встречая Луи, голодным, но не настойчивым поцелуем, не торопясь исследуя форму губ Луи и вкус его рта. Луи чувствует, что расслабляется. Это приятно, поцелуй не похож ни на один из тех, что они делили раньше. Здесь, в своей спальне, с грудами грязной одежды под ногами и беспорядочно скомканными простынями и одеялом, покрывающих его неубранную кровать, Луи чувствует себя более комфортно, чем в кузове своего пикапа, или на чердаке амбара, или на полу тесной палатки. Его комната более уединенная, чем комната Гарри, вокруг нет ни единого человека, должно быть, на милю в любом направлении. Также помогает осознание того, что это не последний их шанс, что Гарри пообещал остаться. По крайней мере, на какое-то время. Так что момент скомканный и немного поспешный, но чудесный — как найденное сокровище, — и Луи будет держаться за него настолько крепко, насколько возможно. Он обнимает Гарри, сильно впиваясь пальцами в крепкие плечи и прижимается к его губам — настойчиво и влажно, сразу переходя ниже, оставляя быстрые поцелуи на челюсти и шеи парня. — Я так рад, что ты здесь, — шепчет он в ухо Гарри. — Никогда больше не уходи. Гарри кивает. — Я тоже. Боже, Луи. Я так долго хотел тебя. — Гарри говорит так, будто ему приходится выдавливать слова. Его голос хриплый и низкий. — Да? — спрашивает Луи. Он хочет, чтобы Стайлс продолжал говорить, чтобы он переплёл их вместе ещё крепче, своим грубым, колючим грохотом мыслей. — Да. Я годами представлял, как буду целовать тебя. С тех пор, как мы были подростками. Я представлял какими мягкими будут твои губы, и каким терпким ты будешь на вкус, когда приоткроешь свой рот для меня. Всё даже лучше, чем я надеялся, знаешь. Луи чувствует, как челюсть Гарри прижимается к его виску, пока он говорит. — И как же? Гарри хмыкает. — На вкус ты меньше как сигареты, и больше как шоколад. — Ну, ты только что накормил меня шоколадом. Вот почему я такой, — напоминает ему Луи. На случай, если тот забыл. Гарри снова хмыкает, а затем опускает руки вниз, чтобы накрыть голую задницу Луи. — Жаль, что вместо этого я не намазал его на тебя. Не намазал его на твою задницу, чтобы потом я смог всё слизать. Я мог бы заставить тебя извиваться подо мной. Боже, и о чём я только думал? — Но это не привело бы к тому же результату, — возражает Луи, прижимаясь поцелуем к шее Гарри. — Это мне нужно покрыть тебя шоколадом. Чтобы потом я слизывал его с твоей задницы. И тогда мой рот всё ещё был бы сладким на вкус. — Хорошая идея, — говорит Гарри. — У меня ещё остался шоколадный соус. Луи смеётся, но потом немного колеблется, потому что не знает, шутит ли Гарри или нет. — Эм. — Или, — продолжает Стайлс, медленно двигая своей рукой между ними. — Я могу отсосать тебе. Твоя сперма вкуснее, чем шоколад. Бёдра Луи дергаются, сильнее прижимая член к большой ладони. Он верит Гарри; он всё ещё помнит, как тот глотал его сперму, жадно и без всяких пререканий. Но слышать, как он произносит это вслух, просит сделать это снова… блять. Луи должен отплатить ему тем же, сровнять грязный ротик Гарри с его собственными грязными мыслишками. — Твой рот чертовски идеален. Боже, Гарри. Когда ты отсасывал мне в прошлые выходные, в палатке, ты был так хорош. Такой горячий и влажный. Я хочу почувствовать это снова. Почувствовать, какой ты узкий вокруг моего члена. Хочу этого так сильно. Пальцы Гарри сжимаются вокруг Луи ещё туже, пока тот говорит, и когда Томлинсон наконец останавливается, чтобы перевести дыхание, Гарри издает тихий скулеж. Луи может чувствовать его член, такой же твёрдый как и его собственный, и чертовски большой, прижатый к его бедру. Гарри это нравится. Ему нравятся грязные разговоры Луи. Это не то, что Луи когда-либо делал раньше, и не то, что он когда-либо хотел делать себя с Элеонор. Но, чёрт возьми, если это доводит Гарри до такого отчаяния, то он ни за что не остановится. — Да? Тебе это нравится? Не терпится взять его снова? Твой рот великолепен, но я уверен, что твоя задница будет чувствоваться ещё лучше. У Луи перехватывает дыхание, когда он слышит собственные слова, слетающие с губ. Гарри уже предложил это раньше, — чтобы Луи трахнул его, — но Луи не знал, говорил ли тот всерьёз. Скорее всего, нет. Скорее всего, он просто пытался раздразнить его, возбудить своими грязными разговорами. Ну что ж, теперь Луи отплатил ему тем же. — Лу, — стонет Гарри, его пальцы всё ещё крепко сжимают член Луи, а бёдра начинают двигаться, короткими, обрывистыми движениями толкаясь навстречу бёдрам Луи. — Ты тоже этого хочешь? — спрашивает Луи, понимая, что должно быть так и есть; Гарри хочет, чтобы его трахнули. — Ты хочешь, чтобы я был внутри тебя? Хочешь почувствовать в себе мой член? Боже. Он полный отстой в этом. Красивые слова никогда не были его сильной стороной. И всё же Гарри кивает ему в плечо. — Да, блять, Лу. Хочу тебя внутри. Держу пари, что ты сможешь найти правильный угол. Сделаешь мне так хорошо. Гарри звучит разрушенным, и уже этого достаточно, чтобы разрушить Луи, его член дёргается в кулаке Гарри. — Твоя узкая дырочка, вероятно, уже чертовски готова для меня, да? Должно быть, ты трахнул себя своими пальцах сегодня, не так ли? Ты представлял, что это был я? Луи не знает, откуда берутся эти слова, но внезапно он представляет себе Гарри, лежащего в своей небольшой двуспальной кровати, засунув пальцы в свою задницу, и выкрикивающего имя Луи. — Да, — выдыхает Гарри. — Я сделал это, ах. Я представлял, что мой дилдо — это ты. Блять, теперь это делает картинку более четкой. Луи видел фаллоимитаторы Гарри, или, по крайней мере, один из них. Он лежал — толстый, чёрный и гладкий, — на прикроватном столике, когда Луи в последний раз приходил, чтобы вместе поплавать в озере. Он заскочил в комнату Гарри, чтобы взять пару солнцезащитных очков перед катанием на лодке, и увидел его. Ещё и с баночкой смазки в придачу. Луи был потрясён, во-первых, размерами этой штуковины, а во-вторых, тем, что Гарри вытащил её на этой неделе, когда дом был битком забит его родственниками. Но Луи иногда забывает, какой Гарри бесстыдник в таких вещах. Наглость Стайлса смущала его (хотя и не так сильно, как реакция его собственного тела на это). Но ему это нравится, особенно здесь, на этой кровати, рядом с Гарри, который протяжно стонет и толкается своими бёдрами в Луи. — Лу, ох, блять, пожалуйста, — выдыхает Гарри. — Хорошо, — бормочет Луи. Он понимает, что тоже хочет этого. Он хочет трахнуть Гарри, и он хочет сделать это прямо сейчас. Томлинсон думает о том, что это своего рода клише, — делать это вот так, впервые трахнуться после того, как они оба признались в слове на букву «Л». Это определённо именно то, что всегда происходит в глупых, нереалистичных романтических фильмах, которые смотрит его мать. Но Луи не хочет ждать. В конце концов, может быть, на это чёртово клише есть свои причины. — Давай сделаем это, — говорит он. Гарри замирает. — Ты действительно хочешь трахнуть меня? Луи кивает. Гарри отстраняется и встречается с ним взглядом. Он прикусывает губу, и в желудке Луи что-то резко переворачивается. Он неправильно истолковал ситуацию. Гарри на самом деле не хочет с ним спать. Это просто слова, которые он сказал, потому что они звучат горячо. Луи такой идиот. — Мы не обязаны, — Он сглатывает и смотрит вниз. Его член всё ещё твёрдый между ними, всего на несколько дюймов выше, чем член Гарри, который заметно выпирает в джинсах. — Нет, — спешит Гарри. — Нет, я хочу. Я просто не думал, что ты захочешь. Я имею в виду, что это, эм… это вроде как действительно по-гейски. Некоторым парням, — особенно таким, которые раньше ничего не делали с другими парнями, — это не нравится. Я думал, что и тебе тоже. Или, что возможно ты захочешь подождать. Ты никогда по-настоящему не пытался, эм, прикоснуться ко мне там, так что я не был уверен, что ты… Пока Гарри говорит, слова доносятся всё медленнее и медленнее, пока он окончательно не замолкает и снова прикусывает губу. — Эй, — говорит Луи, наклоняясь для поцелуя. — Я знаю, что был не совсем уверен насчёт этого. Но я думаю, что быть внутри девушки — это довольно потрясающее чувство, и я могу только представить, что быть внутри тебя, Гарри Стайлс, мой парень, которого я люблю, было бы ещё лучше. Гарри снова прикусывает губу, когда Луи заканчивает, поэтому шатен обхватывает его лицо руками и наклоняется для ещё одного поцелуя. Гарри легко тает в нём, но Луи продолжает сохранять мягкий ритм. Когда они отстраняются друг от друга, Гарри улыбается. — Я рад, что ты хочешь это сделать. Я тоже хочу. Святое. Дерьмо. Луи собирается трахнуть его. Прямо здесь. Прямо сейчас. Внезапно он не может найти воздуха, чтобы сделать ещё один вдох. Его грудь сжимается, и тот факт, что Гарри смотрит на него широко раскрытыми глазами, с такой надеждой… это уже слишком. — Ты шутишь? Ты предлагаешь мне быть внутри тебя? Конечно же, я хочу этого, — хмурится он, шлёпая Гарри по заднице. — Лу, — говорит Гарри. — Да. И, ну, это большое дело. — Он наклоняет бёдра и трётся о член Луи, подчёркивая, насколько это большое дело. Затем он замирает. — Но… Когда Луи поднимает глаза, тот снова кусает свою губу. Но. — Но что? — спрашивает Луи. — Но я, вроде как, пришел не подготовленным. — Гарри садится на кровать и опускает руку на свою промежность, слегка поглаживая выпуклость на джинсах. — Я уверен, что смогу это исправить, — говорит Луи, выставляя свои пальцы перед Гарри и шевелит ими. Он никогда не засовывал свои пальцы в чью-то задницу, даже в свою собственную, но, типа, это не может быть слишком сложно, особенно если Гарри нравится это настолько сильно, насколько его гигантский дилдо может ему предложить. Гарри отрицательно качает головой и Луи садится рядом с ним. — Что? — Дело не в этом. Я действительно сделал это, эм… трахнул себя раньше, думая, ну, о тебе, — говорит он. Его рука всё ещё лежит на члене, и Луи очень, очень хочется заменить её своей собственной. — Тогда в чём дело? — спрашивает Луи. — Я не взял смазку, и презервативы. Я действительно не думал, что ты захочешь двигаться так быстро. То есть, я рад, что ты хочешь, но я думал, что ты не захочешь торопиться. Ты всегда был так осторожен в своих отношениях, и не то, чтобы ты тащился от всяких гейских штучек или типа того. Так что я не думал, что… Луи обнимает Гарри за плечи и мягко целует в щёку. — Ш-ш-ш, — говорит он. Гарри поворачивает голову, и они снова целуются, сначала нежно, но потом всё настойчивее и глубже. Они оба всё ещё очень твёрдые. Луи предполагает, что Гарри до сих пор думает о том, как они… Он просто уверен в этом. Луи отстраняется и облизывает губы. — Не только у тебя есть смазка и презервативы. Брови Гарри взлетают вверх, а затем он падает спиной на кровать, переворачивается и ползёт по ней, пока не достигает прикроватного столика. Он выдвигает верхний ящик и начинает рыться в носках Луи. Тем временем Луи наклоняется вперёд и вытаскивает из-под матраса маленький тюбик смазки. Он бросает его в Гарри и поднимается. Луи уверен, что у него ещё остался презерватив, в той сумке для кемпинга, которую они с Элеонор брали с собой прошлой осенью. И, да, он находит его в переднем кармане походного рюкзака, — срок годности скоро заканчивается, но, к счастью, ещё не вышел, бинго. — Нашел? — спрашивает Гарри, и когда Луи поворачивается к нему, то видит, что он уже стягивает с себя джинсы. Его дурацкая модная рубашка всё ещё висит на плечах, нижние пуговицы застёгнуты, и нет, так не должно быть. Томлинсон возвращается к кровати, и Гарри, стоя коленями на матрасе, движется ближе к краю, подползая к Луи. Луи наклоняется, чтобы снова поцеловать парня. Тем временем его рука скользит вниз, пытаясь расстегнуть последнюю пару пуговиц на рубашке Гарри, но почему то, те никак не поддаются, и его пальцы упрямо начинают дёргать ткань. Гарри прерывает поцелуй, хихикая. — Позволь мне. Через мгновение его рубашка уже снята и лежит на полу, а все пуговицы целы. У Гарри действительно волшебные руки. — Ты действительно хочешь трахнуть меня? — снова спрашивает он. Луи смеётся. — Я не шучу. — надувает губы Гарри. — Для тебя это большой шаг. — Я не девственник, — говорит Луи. Гарри прикусывает губу. — Я знаю, но… — Но, — Луи проводит пальцем вниз по позвоночнику Гарри, спускаясь к ямочкам в нижней части спины, а затем позволяет ему зависнуть над расселиной между ягодицами, смотря, как мышцы пресса заметно напрягаются. — Ты действительно трахнул себя той игрушкой, думая обо мне? — Да, — говорит он. — Не в первый раз, вообще-то. Даже близко. Луи наклоняется, для ещё одного поцелуя. — Когда это было впервые? Гарри обхватывает Луи за талию и тянет его вниз, так что теперь они оба лежат на боку, лицом друг к другу. — Не могу вспомнить. Наверное, я всегда хотел тебя. Хотя подожди, вообще-то помню. — Он говорит так медленно и задумчиво, как будто у него есть всё время в мире, как будто его член прямо сейчас не болезненно твёрдый между ними, и уже немного влажный на кончике. Луи хочет обхватить его рукой, но также он хочет, чтобы Гарри закончил свою мысль. — Хм, помнишь? — подсказывает он, когда Гарри не сразу продолжает. — Мой первый дилдо появился у меня, когда мне было шестнадцать. До этого я пользовалась пальцами. Но впервые, когда я трахнул себя игрушкой думая о тебе, мне было шестнадцать. Мы с Робином ездили в Чикаго, и однажды он отпустил меня за покупками одного. Моя мама была бы в ужасе от этого, но для него это была рабочая поездка, конференция или что-то в этом роде, и он не мог заставить меня присутствовать на всех его встречах или ждать в гостиничном номере. Во всяком случае, я гуглил секс-шопы, потому что знал, что хочу себе дилдо, и я знал, что никогда не смогу купить его в Эдвардсвилле или Лейкленде, можешь себе представить это? Я имею в виду, здесь есть секс-шоп, тот, что у шоссе, но я знаю его владельца — Йена; я пару раз сидел рядом с ним в баре у Хоранов. Луи сдаётся и берёт член Гарри в руку. Видимо, Гарри не собирается переходить к самой интересной части истории. — В любом случае, — говорит он, задыхаясь от прикосновений Луи. — Я принёс игрушку в номер, заперся в ванной и решил испробовать её. Всё, о чём я мог думать, это о том, как иногда, когда ты надеваешь свои баскетбольные шорты на озеро, ты выходишь из воды, и они полностью прилипают к твоему телу, твой член выглядит таким чертовски большим, особенно если вокруг есть девушки в купальниках, и ты становишься твёрдым. То есть, конечно же, я уже видел тебя голым, много раз. Но, блять, очертания твоего твёрдого члена в мокрых шортах что-то делает со мной, Луи, и по сей день. Этого достаточно для Луи, представляя себе то, как Гарри украдкой поглядывает на его член, и становится твёрдым думая о нём позже. Боже. Одной рукой Луи всё ещё сжимает член Гарри в ладони, а другой поглаживает себя, он всё ещё намерен трахнуть Гарри, поэтому он прерывает парня ещё одним поцелуем. Гарри толкает Луи на спину и устраивается на нём так, чтобы его задница тёрлась о член Луи. Это так приятно и горячо, и простого трения его кожи достаточно, чтобы Луи застонал. Гарри ухмыляется и встряхивает кудрями. Он такой красивый, мягкий и нежный, лучше, чем любая девушка, с которой когда-либо был Луи, и должно быть, тот это прекрасно знает, судя по тому, как расправлены его плечи и выпячена грудь. С тех пор, как у Гарри случился этот скачок роста в выпускном классе, тот всё время пытался казаться меньше. Он наклоняется ниже ко всем, кого встречает, всегда стараясь быть на одном уровне с человеком. Но здесь, верхом на Луи, он выглядит большим, широкоплечим и гордым. Пальцы Луи впиваются в его бёдра. — Ты прекрасен, Гарри. Гарри улыбается, показывая ямочки на щеках, а потом закусывает губу и слегка морщится. Луи понимает, что кудрявый направил руку за свою спину, ведя ладонью вниз, и без сомнения, скользнул своим пальцем прямо в свою дырочку. — Чёрт, Гарри, — говорит Луи. — Ты как? Тебе нужна смазка? Гарри кивает. Луи тянется за тюбиком, чувствуя какой он гладкий и прохладный между его пальцами, а затем делает паузу, прежде чем передать его парню. — Ты хочешь, чтобы я…? Он замолкает, потому что не знает точно, что именно предлагает. К счастью, Гарри качает головой. — В другой раз. Я хочу тебя как можно скорее. И, эм, я знаю, что делаю. Луи слегка улыбается, когда Гарри выхватывает у него из рук маленький тюбик. — Говори мне, что ты делаешь, чтобы я смог научиться. Гарри отрицательно качает головой и хриплым голосом отвечает: — Не сейчас, Лу. Не думаю, что смогу. Ему требуется пара минут, чтобы раскрыть себя, и Луи терпеливо наблюдает, как младший парень кусает губу и медленно двигает своей рукой. Время от времени он издает тихие стоны или хныканье, и Луи хочет знать, что тот сейчас чувствует. Томлинсон немного расстроен тем, что это не он тот, кто заставляет издавать Гарри эти звуки. Член Гарри немного размяк между их телами, но его маленькие соски всё ещё были напряженными и твёрдыми. Луи хочет потянуть за них или сжать пальцами, или, ещё лучше, взять один в рот. Но он этого не делает. Он просто смотрит и хочет. Тыльная сторона ладони Гарри постоянно касается верхней части члена Луи, и трение вызывает стон. — Ты громкий, — хрипло говорит Гарри. — Громче, чем я ожидал. — Мне это уже говорили, — бросает Луи, и глаза Гарри затуманиваются. Луи не знает, то ли это из-за того, что он делает своими пальцами, то ли из-за того, что сказал Луи, поэтому добавляет: — Я имею ввиду, моя мама и учителя, и прочие. Гарри с шипением выдыхает, но получилось совсем не похоже на смешок. — Я готов, — говорит он. Он немного откидывается назад, вытаскивая свои пальцы и смотрит на Луи. Луи не знает, что делать. Он ожидал, что Гарри продолжит направлять его в нужную сторону, но тот остается неподвижным. В конце концов, Гарри кивает головой в сторону, и Луи оглядывается. Презерватив. Точно. Нужно надеть презерватив. Он может это сделать. Его пальцы дрожат, когда он пытается открыть небольшой пакетик, и когда он тянет за него, тот не поддается и почти выскальзывает у него из рук. — Лу, — хнычет Гарри. — Я не могу с этим справится. Блять. Я такой неудачник. — Луи хочет заняться сексом, да, но он хочет сделать это правильно, убедиться, что Гарри тоже наслаждается всем процессом, но видимо, он уже в этом проебался. Это просто… Гарри и секс, и всё происходит так быстро. Блестящими от смазки пальцами, Гарри вырывает пакетик из рук Луи и разрывает его зубами, прежде чем вернуть обратно. Его улыбка мягкая и понимающая. Боже, он не должен быть таким понимающим к парню, которому позволяет трахнуть себя. Когда Луи растягивает латекс по всей длине, он наклоняется и страстно целует Гарри. Когда они отстраняется друг от друга, он охватывает оба их члена в кулак, — его твёрдый, покрытый латексом член прижимается к гладкому и нежному члену Гарри, — и двигает рукой, пока Гарри снова не становится твёрдым, и бормочет: — Давай, Лу. Не волнуйся о… блять, не волнуйся об этом. Я готов для тебя. Луи кивает, ложится на спину и кладет руки на бёдра Гарри. — Как мы…? Но прежде чем он заканчивает мысль, Гарри направляет его член в себя. Блять. Ему приходится закрывать глаза от давления, которое окружает его член, потом грудь, а потом каким-то образом и всё его тело. — Всё хорошо? — Голос Гарри сдавленный, и моргнув, Луи открывает глаза, чтобы посмотреть на него. Гарри наклонился вперёд, наблюдая за лицом Луи, широко раскрыв глаза и натянуто улыбаясь. Луи позволяет своему взгляду блуждать по телу парня, разглядывая каждую деталь. — Всё хорошо? — снова спрашивает он. Луи кивает, не доверяя своему голосу. — Ты действительно большой, — говорит Гарри, слова доносятся медленно, с заметным усилием в виде пота на его лбу. — У меня ещё никогда не было, эм, не было такого большого члена внутри. Игрушки, да. Но не настоящий член. Я думал об этом. Я всегда знал, что ты чертовски огромный, особенно, когда возбужден, как сейчас. Знал, что ты полностью заполнишь меня, но я понятия не имел, что это будет чувствоваться так. Луи стонет в ответ. Это единственный звук, который он сейчас может издавать. Гарри едва двигается, но он чувствует, что может кончить в любой момент. Господи, Луи не чувствовал себя таким неуправляемым, не чувствовал себя на грани с его первого раза в одиннадцатом классе с Ханной. Он водит руками по телу Гарри, пытаясь отвлечься, отогнать неизбежное. Его пальцы скользят по напряженному животу вверх и сжимают соски. Это не самая лучшая идея, которая у него когда-либо была, потому что, когда он это делает, мышцы Гарри туго сжимаются вокруг него. Луи задыхается. — Гарри, я не могу, ох… я не смогу продержаться долго. Медленно Гарри начал двигаться, начиная находить нужный ритм. Он больше не издавал тех тихих скулящих звуков, которые вытягивали из него его собственные пальцы. Луи хочет услышать их снова, хочет знать, что Гарри так же хорошо, как и ему. Было довольно легко читать эмоции Гарри, пока его рот был на члене Луи, и он вроде как думал, что так будет всегда. Блять. Гарри снова сжимается вокруг него, и Луи с шипением выдыхает. На этот раз всё совсем не так. Но это всё равно лучшее чувство, которое Луи когда-либо испытывал, и тело Гарри верхом на нём — самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел, и он хочет, чтобы всё это длилось вечно. Но, конечно же, это невозможно. Гарри покачивает бёдрами, и Луи начинает толкаться ему на встречу, надеясь попасть под другим, лучшим углом, когда мышцы Гарри напрягаются в третий раз, и это всё. Луи чувствует, как его собственное тело расслабляется, пока он усиленно кончает в презерватив, в Гарри. — Блять, — стонет он. Гарри продолжает покачивать своими бёдрами, сохраняя идеальный темп, устойчиво двигаясь вверх и вниз, и каким-то умудряется наклониться вперёд и захватить губы Луи в жарком поцелуе. Когда он отстраняется, оргазм Луи уже прошел, и теперь шатен просто тяжело дышит. Он тянется к Гарри, замечая, что его член полностью размяк. — Ты не кончил, так ведь? Гарри отрицательно качает головой. — Нет. — Чёрт, прости, — говорит Луи. Господи Иисусе, он такой дерьмовый парень. — Всё в порядке, — успокаивает его Гарри. — У нас впереди целая ночь. Но как только слова слетают с его губ, в джинсах на полу начинает звонить телефон. Гарри немного приподнимается, давая члену Луи выскользнуть из него, и передвигается на угол кровати, но к тому времени, как он вытаскивает телефон из кармана, тот перестаёт звонить. — Всего лишь моя мама, — говорит Гарри, кидая смартфон на прикроватный столик. — Наверное, ничего особенного. Телефон жужжит, оповещая о сообщении на голосовой почте, но Гарри не проверяет её, вместо этого прижимаясь к Луи и направляя его руку вниз, чтобы обхватить свой всё ещё мягкий член. Вот только телефон снова начинает звонить. Гарри напрягается, и Луи говорит: — Ну, ответь же. В его голосе слышится больше раздражения, чем он испытывает на самом деле, вероятно, от усталости. — Мам? — отвечает Гарри. Луи слышит, как её голос звенит из динамиков телефона. Довольно рассерженно, вообще-то. Хотя Энн редко злится на кого-то. — Я знаю, но это вещи для моей работы были действительно важны… Да, я знаю, что они уезжают завтра, — Гарри перекатывается на спину, подальше от Луи, и раздраженно выдыхает. — Да, я приду домой к костру. Он снова напрягается и переводит взгляд на Луи. — Да, я с ним. Да, я передам ему, что он тоже приглашен. Люблю тебя… Скоро увидимся. Когда Гарри кладет телефон на кровать и приподнимается, чтобы удобнее сесть, он надувает губы. — Мои маленькие кузены и дедушка с бабушкой уезжают завтра. Мама хочет, чтобы я вернулся домой. — Он смотрит на Луи, потом на свои колени. Теперь он полностью расслаблен, и Луи понимает, что накал страстей, и его шанс дать Гарри что-то взамен, прошел. — Я действительно хочу провести с ними некоторое время, прежде чем они уедут. Так что, думаю, нам придется всё отложить. Луи прикусил свою губу. — Мне жаль. — Мама хочет, чтобы ты тоже пришел, — говорит Гарри. Луи проводит ладонями по свои вспотевшим бёдрам. — Я отвратителен, Гарри. Даже древесный дым не скроет мою вонь. Луи не хочет, чтобы вся семья Гарри думала, что он грязное животное, особенно теперь, когда некоторые из них знают, что они с Гарри встречаются. — Мы пойдем купаться нагишом! Ты сможет освежиться в озере. Луи представил себе, как спрыгивает с причала возле дома Гарри, и холодная озерная вода обрушивается на его тело. — Хорошо, но я буквально прыгну прямо в… Нет, стоп, мы пойдём к твоей семье не раньше, чем я помоюсь. Гарри надувает губы. — Это невежливо, вообще-то. Луи пожимает плечами. — Не то чтобы ты не знал, во что ввязываешься.