Реализация

      Разные народы его называли по-разному. И демоном, и пожирателем миров, захватчиком тел, тварью из-за-грани. Но все единогласно утверждали, что он самое большое зло. Куда там жалким вендиго, духам раздора? Они всего лишь гиены, слетающиеся на пир льва. Зло бессмертно, зло коварно. Он сменил сотни обличий, оставаясь верным своей сути. Чтобы занять чужое тело, надо всего-то ничего, подтолкнуть, привести к отчаянию. И в момент самого большого горя просто постучаться в дверцы души. Жертва сама не поймет, как впустит к себе незваного гостя. А там уж он развернется, постепенно изменяя ее взгляд на мир, до тех пор, пока не сможет разрушить личность и одеть тело, как марионетку.       Амрак вздохнул. Это прозвище, конечно не супер, но пока подойдет. Будет новая эпоха, будет новое имя. А сейчас он опять заперт в клетке. Недооценил, недосмотрел.       Кто ж знал, что этот хилый, глупый, нелюдимый, да что там говорить, во всех смыслах неприятный пришелец сможет оправиться от удара. Ему душу разворотило, он не должен был повести себя так. Какая любовь, если сердца нет? И ведь мало того, не просто оправился, а перешел в наступление.       - Ему просто повезло! Или это я старею? – Амрак попытался почесать копытом голову. Копыто прошло насквозь. – А теперь я снова в нем. Надо будет действовать тоньше. Ну почему, почему в округе не оказалось больше никого с расколотой душой! Занял бы и забыл. Аргх!       - Та-ак, посмотрим. - перебирая струны души он плыл в пространстве. – вот эта, пожалуй, подойдет. – Амрак ударяет копытом в тонкую красную нить. Она лопается со звоном. Висящий в центре красный шар – ядро души сбивается с ритма пульсации.       - У меня много времени, чтобы разобраться. Если я не смог проткнуть твое сердце, я его разобью! – смех раскатами разлетается вокруг.

* * *

      Промокшие пони, на деревянных ногах, ввалились в дом Флаттершай. Ясное дело, они были напуганы - до появления чужаков, Понивилль был тихим и мирным местом. Они в жизни не видели убийства, да даже драки в городке ограничивались синяками и происходили крайне редко, когда на праздниках кто-то перебарщивал с сидром.       Энджел сердито топал ногой, уставившись на входящих.       - Не злись, что не взяла тебя с собой. В лесу слишком опасно для такого маленького милого кролика. – проворковала желтая пегаска. – Вот, сейчас я найду тебе морковку! – кролик фыркнул и отвернулся.       - Ну что? Убедились? Надо срочно рассказать страже! – сменила тему Дэш, отряхиваясь от воды. – Нет, лучше мы сами его поймаем и сдадим в тюрьму! Как идея?       - Стоп. Мы все же поспешили. Может у него действительно не было выбора. – Эпплджек вздохнула – Я не понимаю, он казался хорошим пони!       - Он даже не пони! Вы же слышали Амрака! – возмущается радужная.       - Хорошим? Это было ужасно! Он его добил, прямо копытами! Мне дурно! – Рэрити падает в притворный обморок.       - Думаю, надо еще раз с ним встретиться и поговорить. – неожиданно твердо отвечает Флаттершай. – Дадим ему шанс оправдаться.       - Барабан промок. Что? Да, конечно!       - В любом случае, он является причиной всего этого кошмара! Я этого не прощу! – Рэрити, мгновенно очухавшись от обморока, трясет гривой, запрокидывая голову. – И теперь мне придется целый день приводить себя в порядок!       Она и Рэйнбоу так и не согласились с идеей примирения. Союз дал трещину.

* * *

      Зекора не находила себе места. Как он мог так поступить? Но он сказал, что любит. Нет, этот жеребец невыносим! Разве можно отношения строить в обратную сторону? В жизни должно быть так: влюбились, сошлись, нарожали жеребят и вместе до самой смерти. По крайней мере, во всех благополучных семьях, которые знала зебра, так все и было. Если встречаются, то любовь уже как бы должна подразумеваться!       Она разбила еще одну миску об стенку.       - Надрать бы круп ему пора, ох, не видать ему добра! Задумал шутки он шутить, такого не смогу простить. – и она начала просматривать полки, выбирая подходящее проклятие для этого прохвоста. Не смертельное, но чтобы помучался.       - Та-ак! "Шутки шутить"? Хм. Концентрированный отвар ядовитой шутки вполне подойдет. Добавим проклятье деревняка, это как столбняк, но послабее. И варись, варись, вуншпунш! К чему это я сейчас сказала? А, опять гены бабки-прорицательницы знать дают. – бормотала зебра, погрузившись в себя и помешивая ложкой котел. – А вот как придет прощенья просить, подумаю еще. Даже нет, сперва пошлю его… На хутор. А если и вправду пойдет? Тогда мне такой кольтфренд и не нужен! – пламя вспыхнуло зеленым цветом, зебра ухмыльнулась. – Будет знать, как обижать потомственного шамана!

* * *

      Я проснулся с больной головой. Да-а. Вот что значит - один на редкость неудачный день. Еще и сушняк. Я вчера выхлебал припасенный для пикника с зеброй бочонок сидра.       - Ох, что ж я маленьким не сдох!       Выхожу из дома и задеваю копытом какую-то веревку. На меня обрушивается вонючая жижа.       - Да что за? Ну все, вы меня достали! – я собираюсь пойти и высказать этим кобылкам все, что о них думаю, как вдруг тело деревенеет, и я падаю с порога прямо на землю, подобно манекену.       - Эфе-фе-фэээ! – язык тоже застыл.       Полчаса прошли как вечность. Постепенно тело становится нормальным. Встаю на копыта и снова охуеваю: у меня почему-то отказала шея и приходится стоять с головой, закинутой в одну сторону. Мир перевернулся кверх тормашками.       - Вот и повод помириться с зеброй, я что-то подхватил в этом лесу, наверное. Или эта странная жижа так подействовала, может… Да не-е-ет, она не могла!       Прохожу несколько шагов и опять падаю набок. Дорога обещает быть очень долгой. По пути со мной происходят всякие причудливые метаморфозы и застываю в самом разном непотребном виде: то тело покрывается зелеными пятнами, то весы начинают хаотично скакать по шерсти, то копыта вырастают разной длины и размера. Есть такая игра – «Раз, два, три, морская фигура, на месте замри». Так вот. Это. Не. Интересная. Игра.       Вечер. Зекора готовит ужин. В дверь раздается глухой удар. Она открывает ее, и на нее вываливается статуя Кармы с языком наружу.       - Эфэ-фэ-фэ!       - Я так и думала, что тебе понравится. Что говоришь?       - Фэ-фэ!       - Не слышу! – ее уже разбирает смех.       Отмираю и встаю на коленки.       - Прости меня!       - Э-э-э, нет. Не все так просто. Думал можно поиграть с чувствами кобылки и все сойдет тебе с копыт? На чем мы остановились в прошлом разговоре?       - М-м-м? Я тебя люблю? – припоминаю те события.       - Не верю! Признавайся лучше!       Кажется, ее немного переклинило, надеюсь, тут не изобрели латекс.       - Люблю я тебя! Правда! Мг-м-м! – опять замираю в одной позе.       Зебра обходит меня по кругу, похлестывая себя по крупу хвостом. Проходит минута напряженного молчания.       - Ладно, верю. Вот противоядие. – она заливает мне в рот бутылку с гадостью. Откашливаюсь, ну и мерзость!       - Вот травы, прополощи рот. Сейчас я буду тебя целовать.       Эта ночь мне запомнилась надолго.

* * *

      И не только ему. Отголоски чувств то и дело долетали до Амрака, приводя в бешенство.       - Как он только посмел? Это же переходит все рамки! А вот этой позы я вообще раньше не видел. – внезапно задумывается он. – Так, что тебе дорого, я наконец узнал. Теперь надо как-то на этом сыграть. – он подплывает и перерубает очередную нить. Ядро души отзывается тихим звоном. Растет маленькая трещинка.       - Время лечит? Не-е, время тебя сотрет! И прекрати уже, наконец!

* * *

      Листья начали облетать. Скоро должен пройти ежегодный осенний забег, кажется. Возвращаюсь домой от Зекоры, невыспавшийся, но довольный. У ворот меня ждет троица: Эпплджек, Флаттершай и Пинки Пай.       - Чем обязан вашему визиту?       - Надо поговорить. – сразу берет быка за рога ЭйДжей. – О том, что случилось в лесу.       - Вы же уже все решили за меня. – отвечаю недовольно. – Я злой пони, можете расходиться.       Пинки прыгает ко мне и замирает, практически уткнувшись в морду.       - Злой пони не пришел бы на вечеринку и не стал спасать других! Добрый пони бы не убил другого пони! Мое Пинки-чувство говорит, что с тобой что-то не так!       Изнутри меня поднимается волна гнева.       - Да какого хуя я вообще должен вам об этом говорить! Знаете, сейчас у меня нет на вас времени!       - У-у него глаза синие. – шепчет Флаттершай.       Я захлопываю калитку с грохотом. Будут еще они мне указывать! Я мир спас, причем не один раз уже, а эти… Под ногами путаются! Приступ злости внезапно проходит, ухожу в дом, напевая: «Их любопытство травило душу мне, Как капля яда в излюбленном вине. Уважить вас смогу лишь раз я, хэ-э-й!»       Кобылки переглядываются, смотря на закрытую калитку.       - Надо сходить к Зекоре, с ним точно что-то не так!       - А мне он нравится! – встревает Пинки. – Песни поет, вот только репертуар подкачал!       - Пинки, ты… А, ладно. Идем.       Через некоторое время подруги добираются до хижины зебры и ломятся в дверь.       - Карма, дорогой, это ты? Что-то забыл? – Зекора открывает дверь. Тут ее выражение мордочки меняется. – То есть… К-хм. С какой причиной вы пришли, в дорожной пачкаясь пыли?       - Э-э-э… «Дорогой»? Что? – Эпплджек пытается переварить информацию. – Нет, я конечно, знала, что вы друзья, но, все же…       - Вот это поворот! – шея Пинки разворачивается на 180 градусов. (Она и не такое может, это же Пинки.)       - У Кармы проблемы! Он стал вспыльчивым, и его глаза теперь синие! – скороговоркой выдает желтая пегаска и замолкает, прикрыв рот крылом.       - Хм. С утра то не заметно было, что жеребца же изменило? Он говорил в нем дух сидит, но дух повержен и убит. Учту я ваше заявленье, теперь идите, я потом приду, мне надобно виденье, что мне поможет с этим злом. Зекора закрывает дверь. Она встревожена.       - Так, если демон вернулся, надо будет поднапрячься. Старый ритуал слишком опасен, я не хочу потерять Карму. Духи должны помочь. Она роется на полках, иногда сдавленно отпуская крепкие словечки, интересно, у кого поднабралась?