Бесконечные возможности

В последний день августа 1991 года Северусу Снейпу кое-что приснилось. Это было примечательно, потому что он редко спал, а сны видел и того реже. По его мнению, существовали иные методы работы с шальными мыслями и воспоминаниями, чем переживание их во сне — более безопасные методы, позволявшие контролировать процесс отделения зерен от плевел. Часть воспоминаний таким образом можно было похоронить глубоко в недрах подсознания. Также были воспоминания, которые Северус мог предъявить любому более-менее компетентному легилименту, вздумавшему вторгнуться в его разум В любом случае, это была последняя ночь августа 1991 года, и Северус Снейп видел сон. Он знал, что еще очень нескоро будет снова видеть сны, да и, в принципе, просто спать, и хотел воспользоваться выпавшей возможностью, покуда она была. Во сне Северус Снейп стоял перед вратами. Рядом с ними была высокая белая мраморная лестница, которая вела к укутанному в туман замку. Северус внимательно изучил ворота, а потом скрестил руки на груди и презрительно усмехнулся: — Неужели вы думаете, что можете одурачить меня слоновой костью? Где врата из рога?(1) — Здесь, — ответили ему. Северус обернулся (палочка наготове!) и увидел самого себя. Или, при ближайшем рассмотрении, не совсем себя. Внешность того, кто стоял перед другими вратами — настоящими вратами — отличалась от Северусовой одной очень важной особенностью. Если его глаза, черные и блестящие, были совершенно человеческими, глаза двойника не были ничем иным, как двумя глубокими колодцами самой Тьмы. В остальном они были похожи как близнецы, даже одет этот человек был в точную копию мантии Северуса. Позади двойника и врат из рога был вход в замок. Он охранялся тремя магическими существами: грифоном, змеем и фестралом, точь-в-точь похожим на Патронус Северуса. Они внимательно смотрели на него, но пока что не двигались. Даже грифон, что было большим сюрпризом и в то же время облегчением. А незнакомец перед вратами продолжил, не обращая внимания на внимательное изучение своей персоны: — Прекрасно, я наконец-то могу поприветствовать вас в моих владениях, Северус Снейп. Я уже почти даже боялся, что мне придется искать Вас в мире наяву. Я так понимаю, — добавил он, — что мне не нужно представляться. -Разумеется, нет, — коротко ответил Северус. Он готов был взорваться: даже голос двойника звучал так же, как его собственный. — Любой имбецил, читавший «Panagirum Fulvarum», будет знать, кто вы такой, Принц Историй и Господин Снов. Взгляд незнакомца остался спокойным. Он заметил: — Хорошо сказано, Принц-Полукровка и Господин Хогвартса. — И что это должно значить? И зачем нужен этот... маскарад? — Северус уже шипел, к этому моменту он не мог сдерживать гнев. Сперва идентичная внешность, теперь имена... Впрочем, Морфей, Сон из рода Бесконечных, не может быть оскорблен в собственном королевстве: — К сожалению, вы очень скоро это поймете, — ответил Сон, все еще говоря голосом Северуса, — будьте уверены, что мы поговорим об этом и многих других вещах перед тем, как разойдемся. Мы обязаны это сделать, я в долгу перед вами. А теперь пройдите со мной, профессор Снейп. Они в тишине прошли через роговые ворота и вошли в замок. Они пересекли множество залов, каждый из которых отличался от других и каждый из которых был наполнен похожими на сны видениями. Они миновали библиотеку, составленную из еще не написанных книг, а также книг, которые никогда не будут написаны, но очень часто снятся. Библиотекарь прервал работу и с удивлением посмотрел на них, а потом с не меньшим удивлением перевел взгляд на книгу в своих руках. Его господин сосредоточенно ее читал незадолго до того, как вернул ее (совсем недавно). Северус Снейп так никогда и не узнал, что на той книге значилось его собственное имя: в руках библиотекаря был труд по Зельям, на завершение которого профессору понадобится семь следующих лет и который полностью изменит науку после своей публикации. В конце концов они пришли в столовую. В ней находился длинный стол, сервированный на двоих. Морфей занял один стул, Северус сел на другой. Стол и комната уменьшились в размерах, и они могли беспрепятственно беседовать. — Я должен рассказать вам об очень многих вещах, Северус Снейп, — сказал Король Сновидений, — Это невероятно длинная история. Возможно, вы пожелаете выпить или съесть что-нибудь, пока я говорю? Повисла тишина, пока Северус обдумывал предложение и то, что за ним скрывалось. В конце концов, он осторожно сказал: — В свое время, когда я был моложе... намного моложе, — поправился он, — я очень хотел... Он не закончил фразу, в этом не было необходимости. На его тарелке возникли картофельные оладьи, поджаренные до идеальной золотистой корочки, пахнущие ровно так, как должны были: как они пахли, когда их готовила его мать в далекие времена, прошедшие с тех пор, как он поступил в Хогвартс с его ужасающей едой, приготовленной эльфами. Северус взглянул в собственное лицо, пытаясь отыскать следы неодобрения этакого плебейского блюда на монаршем столе, но своей цели не достиг. Сон в странной человеческой манере облокотился об стол и положил голову на руки. Похоже, с немалым удивлением отметил Северус, он не знает, как продолжить. Сон резко поднял голову и посмотрел прямо в глаза Северуса, выражение его лица было пустым и безэмоциональном, таким же, как у зельевара во время Окклюменции. — Ешьте, мистер Снейп, — сказал он, взмахом руки создавая каждому по бокалу белого вина. — Вы должны запомнить нашу беседу, когда вернетесь в мир наяву, и моя еда и мое вино помогут вам в этом. Сказав это, Сон опять отвел глаза. Северус, наконец, попробовал оладьи. Вкус был ожидаемо совершенным — в конце концов, именно из таких вещей и создаются сны и мечты. Пережевывая пищу, он изучал своего собеседника. Морфей, Онейрос, Песочный Человек, Навевающий Сны, Создатель Форм, Король Снов и Властитель Спящих Болот, Его Темнейшество, Сон из рода Бесконечных — «Librum Fulvarum Paginarum» перечислял лишь часть имен того, кто олицетворял сон и управлял одноименным аспектом бытия смертных. В книге говорилось, Сон горд, жесток, обидчив и вспыльчив, но в то же время он невероятно добросовестен и необычайно трепетно относится к своим обязанностям. Но в тот момент он показался Северусу каким-то... потерянным. Потерянным, здесь, в сердце сновидений, средоточии его мощи. Это, а также упоминание того, что Сон должен был мастеру Зелий некую историю — не говоря уж о том, что тот носил его лицо и говорил его голосом — заставляло Северуса тревожиться. Что его связывает со Сном? Или, точнее, что за дело Сну до Северуса Снейпа? Как будто бы в ответ мыслям Северуса — пусть это и точно было не так, он позаботился об этом — Сон стал медленно говорить: — Десятого июня тысяча девятьсот шестидесятого года волшебник по имени Родрик Барджесс, — он умолк на минутку, ища узнавание на лице Северуса. Не найдя, он продолжил, — провел ритуал, описанный в Гримуаре Магдалены. Его целью было заманить в ловушку мою старшую сестру.. — Что? Какой-то идиот попытался взять в плен Смерть? Даже Волдеморт не зашел так далеко... Сон снова прямо посмотрел на него, а потом продолжил: — Ритуал не сработал, или, если быть точным, не принес ожидаемых результатов. Моя сестра не попалась в ловушку. Попался я, — игнорируя выражение недоверия на лице Северуса, он продолжил. — Лучшую часть этого столетия я оставался в плену и освободился лишь три года назад, в 1989 году. Оказавшись на свободе, я направил свою месть на сына Родрика, Александра — сам Родрик умер и таким образом избег моего гнева. Лицо Сна — лицо Северуса! — исказила гримаса. Мастер Зелий подумал, что же случилось с Александром Барджессом — и что бы это ни было, вряд ли оно было приятным. «За грехи отцов расплачиваются дети», — подумал он и вздрогнул. На следующий день в Хогвартс приедет отродье Поттера, и Северус не хотел, чтобы эта беседа когда-либо заканчивалась, ему хотелось остаться здесь, во сне. Голос Сна — голос Северуса! — вырвал его из мыслей и вернул к разговору: — Это, в общем, не то чтобы относится к материям, которые мы будем сегодня обсуждать, Мастер Зелий. Но важно то, что пока я оставался в плену в доме Родрика Барджесса, я не мог тщательно выполнять свои обязанности. И это вызвало многочисленные трудности во всех областях. Сон опять прервался и пригубил вино из своего бокала, а после сменил тон: — К счастью, силы, которые я должен контролировать, нашли для себя другие пути проявления. Некоторые лица — из мира наяву — оказались наделены полномочиями и обязанностями, которые, если бы все шло как должно, оставались бы исключительно моей прерогативой. — И я должен полагать, Король Сновидений, что мое присутствие здесь связано с этими печальными обстоятельствами? — спросил Северус, подводя итог этой речи. Судя по выражению лица — а Северус достаточно хорошо знал собственное лицо, чтобы судить по нему — Сон был благодарен за его краткость — Да, профессор Снейп, — сказал он. — По отношению к вам было совершено ужасное и абсолютно противоречащее природе преступление. Вы унаследовали не одно, но несколько проявлений моих функций, и в их числе одно фундаментальное, касающееся самой моей сути, — его голос стих, а потом он добавил: — Ни один смертный не должен нести эту ношу. Ни один смертный. Северус посмотрел на искаженное болью лицо Сна и продолжил: — И вы встретились со мной, чтобы освободить меня от этой... ноши? — Я бы сделал это, если бы только мог, — ответил Сон с таким пылом, что Снейп не мог усомниться в его словах, — но я не могу. Если бы у меня все еще оставался Рубин, я бы смог собрать мифопоэтический песок, оказавшийся в вашем сердце и душе. Но Рубин разрушен и потерян для меня... Он замолчал, снова погрузившись в собственные мыли. Северус Снейп доел свои оладьи, сделал последний глоток прекрасного вина и резко отодвинул от себя тарелку, произведя достаточно шума, чтобы снова привлечь к себе внимание собеседника. — В таком случае, Король Сновидений, скажи, зачем я здесь? — Вы здесь, профессор Снейп, потому что я обязан объяснить вам, как искра моих сил внутри вас повлияет на ваше существование, — ответил Сон, явственно пытаясь собраться. – Я должен сделать хотя бы это – меньшее, что я могу, ибо остальное уже не в моей власти. (Я должен вам это, это самое меньшее, что я могу сделать — хотя, если честно, это все, что я могу). Вы не возражаете, если мы прогуляемся по одному из моих садов? Северус кивком согласился на предложение, и они вышли из столовой, которая исчезла, едва они покинули комнату. Во владениях Сна все помещения возникали при необходимости в них. Они снова в тишине прошли через несколько залов. В конце концов, они вышли из замка в красивый сад, устроенный в стиле, который Северус не мог распознать. На секунду он заинтересовался, сон какого сумасшедшего садовода мог создать это место. Было ясно, что наяву воссоздать сад нельзя даже с помощью магии. — Вы знаете, каковы границы моих владений, мистер Снейп? — Я знаю, что Вы Создатель Снов, покровитель поэтов и пророков, лорд Морфей, — осторожно ответил Северус. — Вы не умеете создавать сны. Также вы не поэт и не пророк, — это не было вопросом. Снейп принял утверждение в молчании. Сон продолжил: — Вы в жизни ни разу не написали ни одной стихотворной строки, даже в отрочестве — что, насколько я знаю, довольно редкое явление. И в школьные годы вы всегда презирали Прорицания. Это опять-таки было правдой. Северус снова занервничал из-за всеведения своего собеседника. Впрочем, подумал он, если быть справедливым, Сон перед этим рассказал ему о своих личных делах и переживаниях — вещах, о которых ему было тяжело говорить. Было сомнительно, что он коснулся прошлого Северуса без веских причин. — Однако после школы вы оказались задействованы в истории, немалое место в которой занимает пророчество. Северус ахнул, это уже выходило за его зону комфорта. Не обращая внимание на его реакцию, Сон продолжил: — Вы рассказали о его содержании — или части его содержания одному из лиц, в нем задействованных. Это, пусть и косвенно, то, что делает пророк. Пораженный, Северус попытался попросить дальнейших объяснений, но Сон не разрешил ему говорить, продолжая: — Что касается отсутствия у вас поэтического дара, я готов поспорить, что большая часть выпускников Хогвартса вряд ли забудет проникновенную речь, открывшую им путь к тайнам преподаваемого вами предмета, или тщательно сформулированные замечания на полях их эссе по Зельям. Северус ухмыльнулся. Да, это на самом деле имело смысл: он всегда гордился своим мастерством ритора, пусть даже мог упражняться разве что на болванах, которых учил в Хогвартсе. Сон продолжал: — Опять же, разумеется, Зелья, как бы вы не ценили их, не являются вашим любимым предметом, Северус Снейп. Это место оставлено для того, что вы — в голосе Сна скользнула легкая нотка презрения, — волшебники, называете Темными Искусствами. Скажите мне, Северус Снейп, почему вы любите то, что столько ваших коллег ненавидят и боятся? Мастер Зелий прищурился. Даже во сне, получается, ему приходится отчитываться за единственную страсть в его жизни. Что ж, да будет так! — Темные Искусства, Король Сновидений, — сказал он — многочисленны, разнообразны, изменчивы и вечны. Они не предназначены для использования обыкновенными глупцами. Они требуют наличия интеллекта и ума, а также постоянного присутствия и готовности разума к работе. А еще они обещают быструю — а иногда и медленную — мучительную смерть тем, кто пытается заниматься ими, не просчитывая риски... Он прервался. — О, ясно, — просто сказал он. — Я понял, о чем вы говорили, лорд Морфей. — Нет, — невероятно грустно ответил Сон, — вы не поняли, все еще нет. Если бы ваша вовлеченность в связанные с Прорицанием события, ваше умение обращаться со словами и ваша любовь к нестабильным и изменчивым материям были всем, что вы от меня получили, этой беседы не случилось бы. Я бы с радостью дал вам жить вашей жизнью, пока она не придет к своему логическому завершению. Но к сожалению, это не так. — Я Создатель Сновидений, мастер Снейп, — продолжил он после паузы, которую Северус заполнил размышлениями над тем, дойдет ли Сон когда-нибудь до основной мысли, на которую он постоянно ссылался с самого начала их беседы. — Сны — это иллюзии, полуправда или чистая ложь, которая в то же время отражает правду, будь это та правда, которую можно признать в мире наяву или, что происходит чаще всего, истина, которая в нем не проявится. Сны — это темные зеркала ирреального, которые отражают реальность. Слышали ли вы когда-нибудь о том, что Бесконечные олицетворяют не только аспекты бытия, которыми они являются, но и также противоположное тому, чем они являются? Воцарилась еще одна пауза. Потом Сон продолжил: — Через сны смертным приходится противостоять тем своим сторонам, которые они с большим удовольствием оставили бы спрятанными. Только с помощью этой борьбы они могут меняться и развиваться. Вкратце, это и есть моя функция, моя обязанность, мой raison d'être(2). Я произвожу изменения. С помощью снов, историй и пророчеств я добиваюсь изменений, не таких грандиозных, как мой безответственный младший брат, — тут лицо Сна исказила гримаса отвращения, — но все же. Но вы это все уже знаете, не так ли, профессор Снейп? — Думаю... Могу себе представить, — сказал Северус слабым голосом. — Отлично, — решительно постановил Сон. — Видите ли, до определенных пределов — малых, помните об этом! — вы будете исполнять эти функции, вольно или невольно. Вы можете препятствовать обнаружению правды, но она все равно будет открыта. Вы можете оказаться где-то случайно, но само ваше присутствие станет отправной точкой для изменений. Вы будете говорить правду, полуправду или лгать, но даже в своей лжи вы будете открывать истину, или ту часть истины, которую к этому времени все остальные забудут или предпочтут скрыть. Это уже началось, много лет назад, с инцидента с пророчеством и всем, что случилось после. Дальше будет хуже. Северус побледнел. «Поттер», — пробормотал он. Сон не обратил на него внимания. Отвернувшись от Северуса, он продолжил — теперь, когда основное было сказано, Принцу Историй, похоже, стало легче подбирать слова: — И это еще не все, Северус Снейп. Есть еще одна вещь, о которой вы должны знать... — Что еще? — Северус уже почти кричал. — Этого не достаточно? — Как я однажды сказал вашему бесценному соотечественнику, мастеру Шекспиру, — Сон продолжал, все еще не глядя на Северуса, — Принц Историй, в своем роде, — остров. Все вокруг меняется — в историях или, что чаще, благодаря им, — но у него своей истории нет и быть не может. В меняющемся мире он единственный, кто изменениям не подвержен. Вы тоже будете вызывать изменения, но никогда сами не изменитесь, покуда не встретитесь с моей сестрой. Его слова звучали с убедительностью вынесенного вердикта. Сон повернулся, и Северус еще раз взглянул на свое собственное лицо и услышал свой собственный голос: — Я Сон из рода Бесконечных. Меня определяют мои функции; мои обязанности и моя ответственность достаточны для того, чтобы оправдывать мое существование. Но вы — мне жаль вас, бедное создание — вы смертный. Отнять способность расти и взрослеть — величайшее преступление, которое можно совершить в отношении кого-нибудь из вашей породы. Сон опустился на садовую скамейку и снова спрятал лицо в ладонях. Казалось, с последними прозвучавшими словами его покинула вся энергия. Северус Снейп скрестил руки и холодно смотрел на скорчившуюся рядом фигуру. Его черные глаза блестели от гнева: он ненавидел оказываться объектом чьей-либо жалости, да и определение «бедное создание» энтузиазма не добавляло. — Я не нуждаюсь в вашей жалости, Король Снов, — сказал он. — Даже если вы жалеете меня, бедное смертное существо, уверены ли вы, что, жалея меня, не утопаете в жалости к себе, Сон из рода Бесконечных? Человек на скамейке посмотрел наверх, прямо в глаза Северусу. В глубоких темных колодцах сверкнула звезда: — Осторожно, мастер Снейп, — предупредил он, — вы можете в определенном смысле быть мной, но я не вы. Не смейте пытаться понять меня согласно представлениям смертных. А затем Сон внезапно оказался на ногах, и уже не выглядел, как Северус Снейп. Теперь он был немного выше, и его черные волосы больше не падали на плечи, а представляли собой живописный бардак. Вместо мантии волшебника на нем теперь были черная футболка и джинсы. Его лицо также было другим, неизменными остались лишь глаза. Не считая взгляда, он выглядел точь-в-точь как Джеймс Поттер. когда Северус Снейп видел его в последний раз. — Мэттью, — позвал он, не отводя взгляда от Мастера Зелий. Послышался шелест крыльев, и появился ворон. Он приземлился на спинку скамейки и сказал: — Да, босс? — Мэттью, — сказал Сон, — это Северус Снейп, профессор Зельеварения в Хогвартсе. Если ты когда-нибудь услышишь от любого ворона, что ему нужна твоя помощь, ты должен без промедления предоставить ее. Мастер Снейп, — легкий кивок в сторону зельевара, — аудиенция окончена. Если вдруг в мире наяву вы будете нуждаться в моем совете, найдите ворона. Помните, время Короля бесценно, и прошу, не тратьте его по пустякам. — Его Темнейшество может быть уверенным в том, что я абсолютно точно не буду этого делать, — ответил Северус с ледяным спокойствием. Ворон переводил взгляд с одного на другого и боялся лишний раз вздохнуть. — Благодарю за гостеприимство, Повелитель Снов, — безукоризненно вежливо продолжил Мастер Зелий. — Не могли бы вы дать мне последний совет — как покинуть ваше королевство? — Проснитесь, Северус Снейп. ---- Пробуждение Морфея, Сна из рода Бесконечных, случилось в январе 1993 года. В тот же год в Хогвартсе хозяйничал монстр, выпущенный Наследником Слизерина из Тайной комнаты. Северус Снейп ночь за ночью патрулировал коридоры замка, чтобы попытаться остановить Наследника и его чудовище. Он не видел снов, не спал, не просыпался. У него были обязанности и ответственность, достаточные для того, чтобы оправдывать его существование.