Бесконечные возможности

Это была первая ночь после окончания третьего тура Турнира Трех Волшебников. Первая после той, когда произошли столь ужасающие для всего волшебного мира события: возвращение Волдеморта и восстановление организации Пожирателей Смерти. Ранее, днем между этими двумя ночами, Альбус Дамблдор, директор Хогвартса, встречался с родителями Седрика Диггори, талантливого хаффлпаффца, который умер накануне. Директор утешал их, как только мог, обещая, что он сделает все возможное, чтобы жертва Седрика не оказалась напрасной, а память жила вечно. Вашего сына будут помнить, говорил им директор. Теперь, когда сгущались сумерки, Альбус готовился к абсолютно другой встрече. Впрочем, он должен был признаться хотя бы себе, что ее цель, возможно, не слишком отличается от утренней: нужно было дать утешения тому, кто в нем нуждался. Принципиальная разница состояла в том, что этим кем-то на сей раз был Альбус Дамблдор. И Зачарованный лабиринт, выращенный для третьего тура Турнира, отлично для этого подходил. Ловушки и западни, созданные для испытания мастерства Чемпионов, были деактивированы, а магических существ вывели из лабиринта задолго до того, как Альбус вступил в тень двадцатифутовой живой изгороди. Альбус Дамблдор редко размышлял о Бесконечных. Ну, кроме как Смерти, которую он считал прелестнейшей молодой леди — временами он даже подумывал познакомить ее с бедным Северусом. Возможно, она оказала бы на него положительное влияние... Но кроме Смерти он лично не встречал ни одного из них. Разумеется, он читал «Librum Fulvarum Paginarum» и знал о них столько, сколько в принципе было возможно знать человеку — почти что ничего. Но вот что он знал: чтобы достигнуть Судьбы, нужно пройти сквозь лабиринт, и только сквозь лабиринт — потому что все лабиринты встречались там, где Судьба, старший из рода Бесконечных, вечно гулял в своем саду, залитом красным светом умирающего солнца. Итак, Альбус Дамблдор вступил в лабиринт и пошел вперед, все дальше и дальше. Он был несколько удивлен — впрочем, не слишком сильно, — когда указания, данные ему однажды леди Смертью (она заглянула к нему на чай с лимонным щербетом), оказались верными: стены лабиринта стали менять свою форму и структуру. Он подавил внезапное желание использовать заклинание Четырех Углов – просто чтобы посмотреть на результат. Не стоит излишне раздражать хозяина этого места перед их первой встречей. Разумеется, тот знал о ней — и о ее результатах — даже сейчас, до того, как она произошла. В своем роде, тот факт, что встреча в принципе состоится — что хозяин в принципе позволил ему достичь своих владений — уже, возможно, был хорошим знаком. Или не был. Возможно, встрече суждено было состояться, но также возможно, что осмысленных плодов она не принесет. В любом случае, подумал Дамблдор, он мог попробовать. Гарри в это время находился под опекой мадам Помфри, а Северус умчался засвидетельствовать почтение Волдеморту. Альбус теперь мог разве что проследить за тем, чтобы Министерство не постаралось утаить возвращение Темного Лорда. Он в очередной раз повернул за угол и вышел на открытую площадку. Он достиг своей цели. — Ты здесь, чтобы задать мне вопрос, Альбус Дамблдор. Директор повернулся и перевел взгляд с семи статуй, которые рассматривал, когда хозяин этого места застиг его врасплох. — Лорд Судьба? — Спросил он. — Для меня большая честь встретить Вас. Грушевых леденцов? — Задай свой вопрос, Альбус Дамблдор, — спокойно повторил Судьба, игнорируя проявления вежливости собеседника. Он пах, как библиотека, подумал Альбус, прекрасно понимая, что Судьба скорее всего знал и его мысли. А вслух он спросил: — Что я должен знать о будущем, лорд Судьба? — Это не тот вопрос, который ты изначально планировал задать, — отметил Судьба. — Это так, — ответил Альбус. — Я хотел спросить, победит ли Гарри — Гарри Поттер — Волдеморта. Дурацкая слабость старика, — начал он говорить, но секундой позже — слишком поздно — сообразил, что беседовал со старейшим существом в мире. Он быстро пришел в себя и закончил, — но я понял, что ответ может оказаться и отрицательным. — Вы понимаете, что есть пути и вне моего сада, — продолжил Судьба с легчайшей ноткой любопытства в ровном спокойном голосе. — Да, — директор Хогвартса мало кому признался бы в этом, но манера Судьбы говорить лишь утвердительными предложениями его порядком смущала. (Разумеется, поправил он себя, единственным, кто мог бы об этом узнать, был Судьба, и Судьба это уже знал). — Если бы не понимал, то не мог бы верить в фундаментальную свободу выбора. В любом случае, я настаиваю на этой формулировке вопроса. — Да. А теперь ты узнаешь последствия своего выбора. Вот ответ, который ты ищешь: ты должен знать, что Северус Снейп убьет тебя. Закутанная фигура отвернулась от него и продолжила свою прогулку в саду перепутанных путей. Альбус понимал, что окликать его теперь бесполезно, а потому достал из одного из карманов грушевый леденец и прошелся вдоль ряда статуй Бесконечных. Он решил, что, в общем, может позволить себе минутку отдыха. В конце концов, любой покинет сад Судьбы лишь там и тогда, где и когда должен это сделать. Его взгляд остановился на статуе Сна. Кое-кто утверждал, что Сон — предыдущий Сон — нечаянно убил своего единственного сына из чувства долга, по иной версии неверно истолкованного. Альбус не знал этого наверняка, он вообще и не пытался выяснить это, в конце концов, дела Бесконечных касались лишь их самих, и смертным в них ввязываться не стоило. Но сидя в мертвой тишине сада Судьбы, он понял одну простую вещь: Судьба лишь рассказал о самом факте, но не о мотиве поступка. А каким он окажется, Альбус пока не мог и предположить. А где-то в саду легкий ветерок переворачивал страницы книги Судьбы, и в приглушенном красном свете умирающего солнца старший из рода Бесконечных прочитал: «— Северус... пожалуйста...»