Бесконечные возможности

«Еще оставалось время, правда же? Да, праздник не начнется еще несколько часов, а еще первокурсники в этот год тоже в каретах поедут. Так что он может взять с собой Клыка и Клювика — ах да, Махаона — и навестить Грохха в этой прекрасной пещере, которую Дамблдор (великий человек, Дамблдор!) им дал, и поболтать с ним немножко, рассказать новости об Арагоге и все такое...», — с такими мыслями Рубеус Хагрид, лесничий и профессор Ухода за Магическими животными в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс шел к своей хижине, стоявшей как раз у границы Запретного Леса. Когда он туда добрался, то выпустил Клыка — бедный пес будет рад лишний раз подвигаться — а потом, взяв палочку в руку, он осторожно, со всей вежливостью, необходимой при общении с гиппогрифами, подошел к Клювокрылу. Тот разрешил Хагриду развязать себя. Вместе они отправились к пещере. Но на подходе к ней Хагрид внезапно остановился. Рядом с пещерой горел огонь, и Грохх был не один. — Да, Грохх, согласен, вид просто восхитительный, — прозвучал приятный баритон. Человек, сидевший у костра, вне сомнения был чужаком: одетый как маггл, рыжий (его длинные волосы были собраны в высокий хвост, напомнивший Хагриду старшего Уизли... Билл, так его зовут, да?), с открытым честным лицом. Но на что Хагрид сразу обратил внимание, так это на его рост. Этот человек, наверное, полувеликан. Он просто не мог им не оказаться, других вариантов не было! С Клыком у ноги и шествующим рядом Клювокрылом (и стоило помнить, что в случае возможного столкновения гиппогриф будет гораздо полезнее, чем большая собака) Хагрид вышел на маленькую поляну перед пещерой. — Вы-от кто такой? – сразу перешел он в наступление. — Я вас не знаю. Что вы тут делаете? Это частная территория, земли Хогвартса, вот что это. Покажите мне ваше левое предплечье, — приказал он. Рыжий человек посмотрел на Хагрида с явным интересом: — Добрый человек, это вы на меня розовый зонтик направили, да? — Уж будьте уверены, именно его! — Хагрид практически орал — Вашу левую руку, я сказал! Незнакомец пожал плечами и показал Хагриду левое предплечье. Он был в одной из этих маггловских рубашек с короткими рукавами, и его кожа была хорошо видна. Не отпуская зонтика, Хагрит взял мускулистую руку и внимательно его изучил. — Все в порядке, — заключил он и отпустил руку, — на вас нет Метки. Но это не значит, что вы не можете оказаться одним из его людей. Незнакомец удивленно поднял брови: — Одним из чьих людей? — спросил он с интересом. Хагрид не верил своим ушам: — Вы что, чокнутый? Его, — он сглотнул и добавил (в конце концов, Дамблдор настаивал на том, чтобы они называли его по имени, а кто он такой, чтобы не слушаться Дамблдора?) – Волдеморта человеком, Пожирателем смерти… Его собеседник удивленно моргнул, а потом от души рассмеялся. Это был сердечный радостный смех, и он немедленно рассеял все сомнения Хагрида насчет незнакомца. Ни один Пожиратель Смерти не мог так смеяться! Они обычно хихикали, или этак усмехались, или еще подленько так смеялись... — Пожиратель Смерти? — выговорил, наконец, человек. — Я бы не хотел оказаться рядом с сестрой, когда она услышит это... Нет, милый Рубеус, я просто очень голоден. Не присоединитесь ли вы вместе со своими спутниками к нам с Гроххом насчет пожрать и, может, даже выпить лучшего Огденского? Он указал на костер, где, как Хагрид уже заметил, готовилась какая-то еда. Пахла она не как деликатес, но все равно неплохо. В любом случае, слова незнакомца напомнили Хагриду о том, что они тут не одни. Он посмотрел на Грохха: великан, возвышавшийся над костром, явно был доволен жизнью. В его глазах плескалось спокойствие, пока он наблюдал за их пикировкой, периодически мыча что-то себе под нос. Клык же все еще был у ноги Хагрида, принюхиваясь к идущему от костра запаху еды. Клювокрыл также не двигался и по-прежнему стоял рядом с Хагридом. Это также помогло развеять его страхи: он как-то чувствовал, что Клювокрыл понял бы, если бы незнакомец скрывал злые намерения по отношения к Хагриду, Грохху или Хогвартсу. Осознание пришло лишь когда он уже собирался сесть к огню. Он же не называл этому человеку свое имя! — Погоди-ка! Откуда ты знаешь, как меня зовут? — спросил он, покрепче сжимая зонтик. Незнакомец спокойно посмотрел на него: — Разве ты не Рубеус Хагрид? — Ну да, этт я, — медленно произнес Хагрид. Человек пожал плечами: — Ну и все, Рубеус. — Затем он усмехнулся, будто ему в голову пришла забавная мысль, — Рубеус, а? Красный. Между нами, разве не мне стоило бы назваться красным? — Он рассмеялся. И на этот раз Хагрид засмеялся вместе с ним: — Да уж, — согласился он, усаживаясь у костра, — мой Па действительно не слишком хорошо придумал с этим. — У тебя прекрасная собака, Рубеус, — сказал человек, передавая Хагриду возникшую, кажется. ниоткуда бутылку Огденского. Лесничий сделал мощный глоток и передал бутылку Грохху, допившему огневиски. — Вспомнил, у меня однажды была собака. Его звали Варнава. Грохх встрепенулся и загудел. Человек повернул к нему голову, будто слушал его, и когда Грохх закончил, сказал: — Что с ним случилось? Ну, я отдал его своей сестре. Ей он был нужнее, чем мне. Мы какое-то время с ней потом вместе путешествовали — она болела, знаешь ли, — размышлял незнакомец вслух. — Мы были в том месте, Сан-Рафаэль оно называлось... Семья — это очень важно, Рубеус, — внезапно закончил он и отхлебнул Огденского. Хагрид мог поклясться в том, что Грохх его допил. Наверное, на бутылке какие-то отличные чары, решил он. — Да, я знаю, — ответил он, глядя на Грохха. Великан спокойно сидел у огня и смотрел на чужака и Хагрида. Лесничий был счастлив: сначала он не был уверен насчет Грошика, но его брат хорошо себя вел. Может, со временем ему удастся стать помощником Хагрида... — Мой братец, знаешь ли, — незнакомец снова начал говорить. — Он дал мне вот это, — он пошарил в кармане и в итоге показал Хагриду что-то, похожее на пятнистый носовой платок (не слишком отличающийся от его собственного, да) — Только тогда оно было, конечно, черным. Он носил только черное, этот жалкий невротик с суицидальными наклонностями, ну ты знаешь таких... — Да уж, знаю, — согласился Хагрид, думая в частности о конкретном зельеваре. Он не был точно уверен, что означает слово «невротик», но оно звучало похожим на Снейпа — этот человек весь состоял из нервов. — Он разыскал меня, — сказал незнакомец, и это означало для него нечто особенное, совершенно неясное Хагриду. — Этот ублюдок разыскал меня. Он снова засмеялся, и на этот раз Хагрид подумал, что это был смех сквозь слезы. Грохх снова что-то сказал, пытаясь утешить незнакомца, а Клык подошел к нему и лизнул его в лицо. Даже Клювокрыл что-то просвистел. Человек собрался и добавил, пусть и не без горечи в голосе: — А теперь он носит белое. Чуть подумав, он добавил: — Нет, вообще он хороший ребенок. У него есть гиппогриф, хотя он совсем не похож на этого, которого ты привел с собой, Рубеус... Гиппогриф, и грифон, и виверна... У Хагрида не хватило духу сказать ему, что виверн не существует, это всего лишь существо из маггловских легенд, и чем бы не было то, чем владел брат этого человека, виверной оно точно не является. Впрочем, ему все равно было бы интересно побольше узнать о нем... И они говорили, говорили и говорили: о семье, магических существах и обо всем, что им могло прийти в голову. У костра не раз и не два передали бутылку Огденского, но в конце концов Хагрид вспомнил о существовании такой вещи, как Приветственный ужин для первокурсников. — Я понимаю, — ответил незнакомец на объяснения Хагрида, — и, пожалуй, мне тоже пора идти, Рубеус. Я достаточно долгое время провел в твоей компании. Он посмотрел в темноту, а потом снова на Хагрида и прошептал: — Надеюсь, не слишком долгое. Хагриду стало его жаль: — Слуш, а почему бы тебе как-нить не прийти ко мне в гости? — спросил он. — С тобой так здорово болтать, ну, с еще одним таким... Я и Олимпию приглашу. Она из Франции, представляешь… Последнюю фразу он произнес с немалой гордостью. То, что такая женщина, как Олимпия, захотела бы быть с ним, все еще казалось удивительным. Тут незнакомец неожиданно для Хагрида моментально стал серьезным: — Тебе не стоило этого говорить, Рубеус, — сказал он отрывочно, — совсем не стоило. Нет, теперь я точно знаю, что злоупотребил твоим гостеприимством. Он украдкой оглянулся, и Хагрид не мог сказать, что именно он мог искать. А затем незнакомец внезапно аппарировал, и все его вещи исчезли вместе с ним. Хагрид подумал, что с его стороны было довольно грубо уйти, не сказав ни слова на прощание. — Что ж, заскакивай как-нибудь. Клык будет рад тебя видеть, — пробомотал он в пространство. Он обнял на прощание Грохха и направился к школе. Добрался он туда как раз ко времени, чтобы опоздать на праздник.