250 shades of black and white

Золотые. Цвета расплавленного золота были его глаза. Такие яркие в темноте, что хотелось закрыться ладонью, хоть это совсем не помогло. Взгляд жег даже сквозь нее. Наверное, и Рэй была в этом уверена, и каменная стена не стала бы преградой для этого взгляда, одновременно слишком жаркого, по-животному жадного, и вместе с тем наполненного какой-то ненавистью. И тоской. Слишком уж много было в нем намешано. Глаза жгли ее, а она все стояла не в силах оторваться, оторвать ноги от проклятого пола и сбежать. Ей оставалось только таращиться, напрягая взгляд, в темноту, откуда точно с таким же нетерпением разглядывали ее. - Рэй! – донеслось откуда-то позади, пробившись сквозь ревущий вой музыки, волнами накрывающей пространство между столиками, и она отвернулась. – Вот ты где. Эй! – это был По, в щегольском костюме, выуженном откуда-то из глубин его бесконечных шкафов, и в нем он был красивее любого в этом клубе. - Тебе стоило позвать меня, чтобы не скучать в одиночестве. - Я не… - Рэй не могла обернуться, потому что слишком нервничала, и это выдало бы ее. Даже голос, слабый и ломкий, разоблачал ее. – Я не скучаю. Просто не люблю танцевать. Не умею и поэтому не… не танцую. Она не могла рассказать, что все свободное время в основном проводила то на одной, то на другой подработке, и на танцы не оставалось никаких сил. Да и желания. Слишком уж сложно было находиться рядом с другими людьми. Даже сейчас, сидя за отдаленным столиком, она все еще чувствовала, будто ее затягивает в какую-то дыру, голодную и беспощадную, уже готовую смолоть ее в порошок вместе с остальными. Хотя, скорее всего, и Рэй надеялась на это, просто сказывалась усталость. И слишком много спиртного, выставленного Финном в честь завершения нового проекта. - Точно? Ну тогда я могу хотя бы посидеть рядом с тобой, - По был любезен. Черт, его улыбка была такой дружелюбной и располагающей, что Рэй чуть не прослезилась. - А как же Финн? – она прекрасно знала, что творится между этими двумя. То, что было недоступно ей. Близость. - Он переживет. Могу же я передохнуть хотя бы парочку минут в обществе прекрасной девушки, не так ли? – По подмигнул и, хвала богам, ему хватило такта усесться напротив, а не рядом. Шампанское в его бокале пенилось, и пузырьки щелкали о стекло, растворяясь в золотистой жидкости, и Рэй невольно вздрогнула, припоминая. Тот же цвет. Ей не пришлось отворачиваться. Или извиваться, словно она желает что-то поправить, а затем мельком коситься назад. Чужое прикосновение к ее плечу было обжигающе холодным. Просто ледяным. Здоровенная белая ладонь, мужская, с красивыми, даже слишком, пальцами на мгновение улеглась на ее обнаженное плечо, а затем убралась. Владелец ее поравнялся со стулом Рэй, и ей стало совсем неуютно. Обычно люди заставляли ее чувствовать себя беззащитной, но сейчас, глядя на мужчину, облаченного в черное, возвышавшегося над нею, Рэй почувствовала другое. Мимолетная вспышка страха, пронзительная и острая, и вместе с тем желание потянуться следом. За этой ледяной ладонью, только что оставившей след на ее коже. В противовес прикосновению взгляд его был таким же обжигающим. Золотисто-черные, раскаленные угли, по которым ей предлагалось пройтись босиком – вот каким был этот взгляд. Мужчина ничего не сказал, только нетерпеливо дернул головой, требуя подвинуться вместе со стулом и дать ему пройти. - Эй! – По вскинулся. - Нет, все в порядке, простите… - и Рэй резко поднялась. Хотя даже так, стоя на своих шпильках, немаленьких между прочим, она все равно не достала бы мрачному мужчине и до плеча, до того высоченным он казался. - Простите, - повторила она снова как идиотка. Ее просто разрывало между двумя безумными желаниями – шарахнуться в сторону и сбежать, без причины, не объясняя ничего недовольно молчащему По, и сказать что-нибудь еще. Говорить без умолку, только бы это ощущение притяжения не пропало. Он принял ее нелепые извинения так же молча. Только дрогнули уголки рта, в неуловимой тени насмешки, и все. Толпа приняла его черную фигуру с жадностью. Расступилась и снова схлестнулась, перекрывая широкую спину разноцветным вихрем блесток и россыпью волос. Только тогда Рэй смогла выдохнуть. И опустить напряженные плечи. В голове глухо стучала кровь, куда громче фоновой музыки, и ощущение было, будто ее только что вытащили на обрыв, оставив наедине с бездной, заглянуть куда она страшилась и одновременно желала больше всего. Страх перед смертью был слишком притягательным. - Что это было? – от По не укрылось ни ее состояние, ни выражение лица, которое Рэй постаралась как можно скорее скрыть за безразличной усталостью. - Ничего. Она могла лгать ему, могла лгать остальным, но только не себе. Даже тело выдавало ее – руки, вцепившиеся в край стола, побелели. Шум в голове усилился. Теперь там, вместе с ровной пульсацией крови, был еще и шорох. Шепот. Что-то неразличимое, почти незаметное, и все же это было. Так звенит струна, туго натянутая, когда по ней ударяет палец. Так дрожит паутина, когда в нитях застревает новая жертва. - Я должна идти, - Рэй повторила за своими мыслями. – Мне пора. Слишком много света, разбрасывающего блики под потолком, слишком много шума, и даже лицо По казалось ей чужим. Буквально физически неприятным. Он принадлежал толпе. А она нет. И больше всего хотелось выйти наружу, где царит темнота и тишина. Чтобы услышать зов снова. «Иди за мной» - Но… Рэй… а как же Финн и… - Я должна идти, - повторила она куда тверже. Желание вступить в людское море и посмотреть, как оно расходится по обеим сторонам, усилилось. – Прости. В другой раз. Она никогда не вела себя так. Невежливо. И решительно, что несказанно бодрило. Рэй была счастлива.

***

Тьма за входной дверью уже ждала ее, напоенная запахами и звуками, мягкая и бархатистая, какой она бывает только в августе. Небо все еще казалось черным, хотя Рэй знала, что до рассвета не так уж и далеко. Она выбралась из клуба немного раньше обычного, но уже через час самое большее один край подденется тусклой каймой розового. А затем наступит утро. Но не сейчас. Она шла легко, почти бежала, и каблуки совсем не мешали ей. Казалось, само тело готово вырваться из тесной клетки и воспарить ввысь, в черноту по-за границами фонарей. Они отбрасывали длинные тени, искаженно-большие, и под одной из них ждал он. Тот самый мужчина с голодным взглядом золотых глаз. Хотя Рэй почему-то не было страшно. Ни капли. Может, ей самой хотелось этого. Втайне от самой себя. Сделать что-то немыслимое. Как, например, сойти с границы света на тротуаре, и вступить в чужую тень. - Я… - тихо начала она, покачиваясь на ставших неустойчивыми каблуках. Ощущение того, что она шла сюда словно жертва на заклание, стало нестерпимо сильным. – Я слышала тебя. Твой голос, - рука поднялась к вискам, и Рэй погладила себя по щеке. Так, как мог бы дотронуться до нее он. Самыми кончиками пальцев. - Да? – его голос был насмешливым. Низким и довольным. – И что же он тебе сказал? - Что это было неизбежно. Так оно и было. Его тень, поглотившая ее. Его голодный взгляд, ледяные пальцы на шее, скользящие вниз. Чужое дыхание на плече, почему-то тоже холодное, и от него бежали мурашки по коже. А затем боль, внезапная, несильная, и ощущение уходящей из-под ног земли. Все смешалось, стук сердца, шум крови в голове и тишина ночи, когда от звуков остаются лишь тени. Ее уносило куда-то в темноту забвения, и фонари вверху смазались, словно их закружило в странном танце. Осталось только ощущение холодных рук, прижимающих к себе ее тело с такой легкостью, словно оно уже ничего не весило, и ветер. Он больше не трогал ее тела. Уложил на мягких подушках, а сам остался сидеть рядом, задумчивый и спокойный. Нестерпимо-яркое золото спряталось под опущенными ресницами. В полумраке он выглядел куда старше, слишком уж точеными казались черты, такие не увидишь на лицах людей. Только у неживых статуй, срок жизни которым вечность. - Как твое имя? – она не спросила ничего другого. Почему он выбрал ее. Зачем оставил в живых, хотя мог бы выпить всю кровь до капли. Что будет дальше. Все это больше не имело значения, потому что шепот в голове затих. Пропало ощущение страха. А ведь она всего боялась людей. Шума толпы, движения, всей этой хаотичности. Забавно, что рядом с мертвецом ей было спокойно. - Рен. - Рен, - повторила за ним Рэй. Это имя, короткое и странное, тем не менее, подходило ему. Оно, скорее всего не означало ничего, и именно в этом заключалась тайна. - Я Рэй. - Я знаю, - и снова на губах показалась легкая тень улыбки, только в этот раз в ней не было никакой издевки. Он знал не только ее имя. Он знал, куда больше, и все, что происходило до этого, стало совершенно не важным. Весь мир сжался до одной комнаты, утопающей в занавесях, словно это была таинственная пещера. - Чего ты хочешь? – он сам спросил ее. Предлагая все, что придет в ее голову. И Рэй протянула руку, дотрагиваясь до чужой руки. Такой большой, что ее ладонь с легкостью пряталась в чужих пальцах. Одного сжатия было бы достаточно, чтобы сломать ей запястье, но она совсем не боялась. Возможно, она смотрела на чужие губы, такие яркие и спелые от выпитой крови, ее крови, Рен был всего лишь сновидением. Слишком прекрасным, чтобы остаться с нею наутро. Но только не сейчас. - Тебя. Всего. Его тело было таким же белым, как и луна. Достаточно прекрасным, чтобы сравнить его с мрамором. Рен давал ей все, что она так просила, стонала сквозь закушенные губы, умоляла, пока не потеряла голос, переходя на лихорадочный шепот – его поцелуи жгли, оставляя на коже отпечаток зубов и кровавые следы. Его тело было достаточно тяжелым, чтобы вдавить ее в постель, обездвиживая. Его движения были быстрыми и все же плавными, чтобы Рэй почувствовала себя так, словно ее несет неуправляемым потоком прямо на скалы. А его золотые глаза выжигали напрочь, и последние мысли разбегались как тени, когда он поднял ее на руки, все еще продолжая двигаться в ней. Рэй так уснула в чужих руках, холодных словно лед, переплетя пальцы, словно только это могло удержать ее тут. Но держало ее не это. Кровь. Сладкая и соленая одновременно, на языке. На горле. Кровь Рена. А затем Рэй умерла.