250 shades of black and white

От старого городка прямо таки воняло смертью. Сшибало с ног, как говорил Финн, с опаской переступая черту, отделившую мир нормальных людей от «резервации». Вообще-то у города было свое имя, Блэк Хиллз, Блэк Фоллз, что-то такое... Поди попробуй разгляди под слоем грязи и копоти. Но Рэй почему-то все казалось, что там написано Блад Фоллз. И это навевало, скажем так, совершенно нехорошие мысли. — Как думаешь, там еще хоть кто-нибудь живой остался? — она покосилась на дорогу, занесенную осенней листвой — конец октября нагрянул как-то внезапно, вместе с ливнями, ржавчиной прелой травы под ногами и первыми заморозками. Но дело ведь было не только в листьях, ну, в них конечно тоже... Просто дорога выглядела так, будто по ней уже лет пятьдесят никто не ездил. Кое-где сквозь трещины в асфальте проросла трава, высокая, по щиколотку будет, и казалось, будто лес напирает на дорогу, собираясь сжать ее в тиски, пока она не лопнет. — Понятия не имею, — Финн покачал головой и прошелся вперед, шаг-другой, пока Рэй не начала беспричинно нервничать. Нет, причины нервничать у нее были, только вот он-то вполне мог бы о себе позаботиться. И не боялся ни призраков, ни вампиров, ни самого дьявола. — Эй, иди сюда! Он присел на одно колено и принялся выдирать клочья травы, отбрасывая их подальше. — Вот. Рэй могла бы и не наклоняться. Черт, да она за километр увидела бы этот знак, белые каракули на асфальте, заключенные в круг, выцветший, хотя вполне различимый. Ей стало дурно. Всего на миг. Накатило, вместе с этим отвратительным запахом старой травы, преющей тут уже черт знает сколько. — Ага, — протянула она стремительно слабеющим голосом. — Оно самое. О господи, мне надо... Сесть. Упасть. Лечь навзничь, закрыть глаза и притвориться, что всего этого нет. — Я сейчас, — она развернулась, держась так прямо, как это было возможно на подгибающихся ногах, и понеслась к обочине. Там, за деревом, старым как сам мир, изъеденным наполовину жуками, ее вывернуло наизнанку. Завтрак и кофе. Черт. — Рэй? — донесся участливый голос Финна. — Ты в порядке? — В полном, — она сплюнула себе под ноги, сожалея, что не может прополоскать рот. — В полном порядке, извини. Нихрена подобного, дорогуша, кого ты обманываешь. Ты сейчас на ногах еле держишься, а всего-то из-за чужой мазни на асфальте. А что будет потом? — Это они, Финн, слышишь? — Рэй выпрямилась. Вдохнула, а затем выдохнула, надеясь, что вместе с этим уйдет и страх. — Я уверена. На всю сотню процентов. Да ладно, на три сотни. Это они. Мы нашли их. Звони Лее. По его лицу было видно, насколько он встревожен. Хорошо, хоть одного из них двоих испугать было не так уж и просто. — Окей, — Финн вытащил из кармана мобильник и направил на знак, собираясь его сфотографировать, а потом отправить Лее. Что до Рэй, ей запоминать эти символы — круг и внутри две развернутые, сломанные буквы ПО — было ни к чему. Они горели у нее под закрытыми веками ярким огнем, они сидели у нее в голове уже десять чертовых лет. Они ныли, зудели старым шрамом на коже, под лопаткой. Первый Орден. Черт.

***

Она не слышала, что Финн говорил Лее, так жестикулируя, будто она еще и увидеть его могла. Не слышала и о чем шел разговор с Дэмероном, наверное, единственным человеком, который принимал того со всеми его недостатками. И с работой, с которой он мог однажды не вернуться. Все это время Рэй просидела в машине, разглядывая термос с остывшим кофе, зажатым у нее между коленей. Психологи говорили, что во время приступов полагается держать голову как можно ниже и дышать глубоко, давая мозгу приток кислорода. И не думать о прошлом. С последним выходило лучше всего, она просто никогда не вспоминала свое детство. Вот и все. Часть воспоминаний так просто и стерлась, за ненадобностью. Но кое-что она помнила очень хорошо. Запах крови, тяжелый, густой, покрывающий ее с ног до головы, одежду, всю пропитавшуюся красным, и чужие ботинки, черные, начищенные до блеска. Кто-то сказал ей, что в глаза монстру смотреть нельзя. Иначе он узнает все. Вот она и смотрела, изо всех сил пялилась на чужие ноги, а вокруг нее раздавались крики и стоны умирающих людей. Первый Орден не забирал всех, кого попало. Им были нужны особенные люди. Такой они посчитали и Рэй, раз оставили жить. Вместе с клеймом на спине. Почему не укусили сразу? Она и не знала, Лее она сказала, что скорее всего ее посчитали слишком маленькой и слабой. Слабые не переживали инициации, сгорали за считанные минуты, даже без солнца. Но что она не сказала никому, ни Лее, ни Финну, хотя он был ее настоящим другом, ни даже своим психологам, так это что она слышала голос. Голос в голове, не выдуманный, каким обычно оправдываются за проступки дети. Этот голос сказал ей, что он найдет Рэй. Рано или поздно. Он сделает ее свободной. Нужно только немного потерпеть. А потом... — Рэй? — Финн вернулся, и вместе с ним в машину вполз запах гнили, такой отчетливый, что ее снова замутило. — Ты как? — Нормально, — она проглотила кисловатую слюну и сцепила пальцы, чтобы они перестали трястись. — Уже лучше, правда. — Точно? Я уже сказал, что тебе не по себе, что тебе надо назад, и что ты не обязана... Но Лея настаивает. Она хочет... — Она надеется, что он все еще живой. В плену. Я понимаю, — взгляд ее скользнул на бумаги, устроившиеся на передней панели, выгоревшие от долгих поездок под жгучим солнцем. Фотографию на первой странице все еще можно было различить. Бен Соло. Сколько лет ему было, когда его похитили? Пятнадцать? В два раза больше, чем ей. Он уж точно понимал, что к чему, так что должен был сопротивляться. Он мог бы сбежать. Или умереть, когда кровь в нем закончилась. Наверное, любое известие для Леи было бы лучше, чем ничего. — Мы должны поехать. — Но Рэй... Ты... — Мы теряем время, Финн. Как думаешь, сколько нам придется трястись по этим колдобинам? Если будем сидеть и спорить, не успеем к закату. Рэй расцепила пальцы. Они больше не дрожали. Как славно, а всего-то нужно было принять правильное решение. Смертельно правильное, как говорил последний психолог. И единственно верное. Она могла бы прятаться под кроватью или в шкафу еще десяток лет, глотать снотворное и даже там снова слышать этот кошмарный голос, не похожий ни на женский, ни на мужской. Или пойти туда и покончить со всем разом. — Я не хочу, чтобы ты считала, будто... — Это мое решение, — когда она сказала это, стало намного легче. Даже зуд под лопаткой унялся. — Просто поехали.

***

А ведь когда-то, до того, как сюда пришли вампиры, и этому городку налепили маркий ярлык — резервация, он был самым обычным. Нормальным. Здесь жили люди, много людей, и улицы были заполнены шумом, голосами, пением птиц. А сейчас все ушло. Единственный звук, что она могла слышать, было гудение их мотора. Да еще шум в голове, тихий, напоминающий о волнах, накатывающих одна за другой. В этом шуме не было слов, но оставалось какое-то странное ощущение зова. Будто в мозгу застрял передатчик на запасной частоте. И все же Рэй старалась не отвлекаться на него. Теперь она вела машину, старый, допотопный форд, выдержавший несчетное количество побегов и погонь, и старалась запоминать путь. В Блад Фоллз дороги напоминали спутанный клубок пряжи. Один поворот следовал за другим, но до центральной дороги города они так и не добрались. Из-за знаков. Их попросту не было. Все сняли, примерно в одно время, как подозревала Рэй. Когда пришли они. Зачем вампирам знаки? Они приходили словно потоп, нашествие саранчи. Они забирали себе город, вырезая ненужных людей, оставляя только сьедобных, а затем уходили. Оставляя после себя пустоту. И запах гнили. Его Рэй чувствовала даже за плотно закрытыми окнами, даже со включенным на всю катушку кондеем. — Погоди, — Финн отвлекся от допотопной карты, судя по дате издания аж 60-какого-то года. Там, конечно, все было слегка по-другому, но общее строение города не сильно изменилось. — Вот там, справа, будет съезд. Нам туда. — Туда? Узкая дорога, стиснутая с обеих сторон останками брошенных машин, выглядела жутко неуютно. Как будто там кто-то уже затаился. — Ага. Она с виду... хреновая, — хмыкнул Финн. — Но выведет куда надо. Точно говорю. — Ну раз говоришь... — на всякий случай Рэй включила еще и дальний свет. Толку от него пока не много, в дневное время, но ослепить могло.— Ого... От центральной площади осталось совсем немного. Асфальт перед зданием словно наизнанку вывернуло, оставив только зияющий черный провал под закопченной дверью. Дыра была большой. Достаточно, чтобы внутрь мог спуститься взрослый человек. — И почему они всегда устраивают гнездо в самом людном месте? — Финн даже перегнулся через сидение, всматриваясь в дыру внизу. — Потому что им плевать, они никого не боятся, — черный провал, словно приоткрытый рот какого-то неведомого чудовища манил ее к себе. И зов, он стал четче. Теперь это были уже не просто волны, шелестящие где-то над ухом. Он стал напоминать радио, осталось только понять, на какую кнопку нажать. — Сколько до заката? — Два часа и восемнадцать минут, — здоровенные светящиеся цифры на часах подмигивали ей. Давай, детка, закрой глаза, засни, а когда проснешься... Все будет по-другому. — Тогда я пойду, — Финн указал ей, где припарковать форд, чтобы легче было сматываться. — Судя по всему там уже давно никого нет, но проверить стоит. Может, наткнусь на след. Бена Соло, вот что он хотел сказать. Но не сказал. Рэй смотрела, как Финн собирается, распихивая колья по бесконечным карманам старой куртки — лучше больше, чем смерть, не так ли? — и на мгновение ей захотелось пойти вместе с ним. Но она даже не была охотницей. Всего лишь сбежавшая жертва. Ту часть воспоминаний, как именно она сбежала, не мог поднять ни один из психологов. Рэй забыла это намертво, но теперь почти жалела об этом. Возможно, это помогло бы не только ей, но и Финну. И Лее, и остальным. Вдруг там было что-то очень важное? — Ты будешь в порядке? — он нагнулся, чтобы попасть в приоткрытое окно. — Пистолет в бардачке. Заряжен серебром. На всякий случай. — Ага, — она кивнула, хотя прекрасно понимала, ей пистолет не поможет. Она даже не научилась стрелять за время работы в Агентстве. Все, что у Рэй получалось, это вспоминать. — И Рэй, если я не вернусь через три часа, — к этому времени сядет солнце, он ведь об этом говорил, — уезжай. Это понятно? — Ты вернешься. Хотя... почему тогда она была так уверена в обратном?

***

Через полчаса напряженного вглядывания в дыру — из которой не доносились вопли, никто не полз, не пытался сбежать, ничерта — Рэй надоело. Она рассеянно пощелкала тумблером радио, наткнувшись на не самую веселую, особенно в канун Хэллоуин, песенку, но переключать не стала. В конце концов, даже страшилки-пугалки были куда предпочтительнее тишины. И ее собственных мыслей. — А что если... — она задумалась на этим всерьез. Взять пистолет. Фонарик. Боже, да хотя бы размять ноги... Она уже выползала из водительского кресла, когда ее остановил звонок. Ее собственный телефон никогда не звонил, не было кому, не было зачем. И вот теперь... незнакомый номер, высветившийся на сенсорной панели... он до чертиков пугал. — Да? — Рэй, это ты? — в динамике что-то ужасно шуршало, будто обладателя голоса тащили мордой вниз по гравию, и он попутно пытался отбиваться. — Здесь... ужасно... какие-то помехи, ты слышишь меня? Не Финн, с облегчением выдохнула Рэй. Это оказался Дэмерон. — Погоди, да? — на улице связь оказалась не лучше. К шуршанию добавилось попискивание. — Что такое? — Мы... неправы... Лея сказала... там опасно, пусть... — снова шуршание, — возвращается. — Но ведь город заброшен! Тут никого нет, — она почти кричала, чтобы ее услышали. -Вообще никого! — Возвращайтесь... опасно... Лея сказала... — остальное затонуло в ровном шуме. — Черт! Пятьдесять восем минут до заката. У нее снова был выбор. Завернуться и бежать, бежать, как советовал По, не оглядываясь, не думая. Или отправиться за ним. В прошлый раз она была совсем маленькой, она не думала, просто пыталась выжить, что изменилось с тех пор?

***

Здесь, под землей, пахло по-другому. Пылью, сухой, и ужасно хотелось кашлять. Чесаться. Рэй пришлось прикрыть рот платком, завязав наподобие маски, в самый раз, чтобы грабить банк, а не лезть в гнездо вампиров, и она то и дело нервно оглядывалась назад. Под ногами похрустывали корни, а один раз она чуть не наступила на дохлую крысу. Вовремя заткнулась, иначе кто-нибудь ее бы точно услышал. — Финн? — прошептала она, выглядывая за поворот. Здесь тоннель становился уже и шел вниз под наклоном. Земля, облепившая корни деревьев, была влажной. Источающей все тот же запах гнили. — О черт, — повязка только слегка приглушила вонь, и Рэй снова захотелось тошнить. Она чуть не пропустила знак, оставленный Финном, чтобы не заблудиться, и теперь была куда внимательнее. А затем тоннель закончился. Рэй даже не сразу поняла это, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться о корни. Но тут земляной ход сменили камни, мощеные, точно старинная дорога, и фонарик выхватил из мрака кое-что не сильно напоминавшее узлы корней. Это были люди, усевшиеся вдоль стен, точно собравшиеся немного передохнуть перед тяжелой дорогой, окаменевшие. Мертвые. Сухие. Она была бы такой же. Рэй посветила на ближайшую к ней группку — мать и дочь, обнявшиеся, не разорвать — на плече девочки, на пергаментно-белой, хрупкой коже, виднелся точно такой же шрам. Клеймо. В этот раз ее вывернуло желчью и остатками кофе, а шум в голове перестал быть всего лишь плотной пеленой. — Где ты? Где ты? — неслось отовсюду, и Рэй больше всего хотелось зажать уши, закрыть глаза и притвориться, будто ее тут нет, но она не могла, потому что боялась тех, кто были обречены навсегда остаться в этом склепе. — Где ты? Иди ко мне... Рэй. Иди. Оно знало, как ее зовут. Помнило. — Моя маленькая Рэй... Она тащилась вперед как завороженная, совсем позабыв о пистолете, о том, что могло ждать ее во мраке. О Финне. — Иди сюда. Добравшись до дверцы склепа, Рэй забыла обо всем.

***

Финн был мертв. Он лежал развороченной кучей окровавленной одежды и мяса у ног того, кого когда-то звали Бен Соло. Когда он был еще жив. Теперь, настолько бледный, что лицо его точно светилось в полумраке, он смотрел на свою жертву с какой-то непонятной жалостью, а глаза его светились золотом. — Зря он полез сюда. Почему ты не отговорила его? — Бен Соло цыкнул и стер с губ кровь. А Рэй не могла пошевелиться. Карман оттягивал тяжелый пистолет, но она и не подумала достать его. Что-то... Что-то было не так. — Твой голос... — внезапно поняла она. У вампира Соло был самый обычный голос, хриплый, низкий, с неприятными интонациями, но он был... не таким. — Мой голос? — теперь она привлекла его внимание, и Бен уселся на край каменного постамента. — Вместо того, чтобы бежать, или звать на помощь... ты хочешь поговорить о моем голосе? В полумраке склепа он казался таким человечным. Никаких клыков, усохшей плоти, Бен Соло казался самым обычным человеком, только вот глаза посверкивали желтизной, а еще... он не боялся темноты и смерти. Любой другой чувствовал бы себя скованно, напряженно, но только не Соло. — Он... неправильный. Это не ты звал меня. — Это не я звал тебя, — повторил следом Соло. Но затем до него дошло.— Кто ты? Ты даже не охотница, — казалось, он только шевельнулся, но в следующее мгновение он был рядом с Рэй, и она почувствовала запах крови, исходящий от него. Свежий. — Кто ты? — он спросил снова, и все, что она могла, это опустить взгляд и держать его на уровне груди. — Отвечай. Соло ухватил ее за подбородок, затряс, что было силы, и Рэй показалось, что она сейчас сломается в его руках. — Я... Голос. Это все, что я знаю. Голос, который я уже слышала. Она не чувствовала боли, только холодок по спине, когда куртка и рубашка,и майка — все посыпалось вниз распоротыми полосками. А его пальцы, холодные, мягкие пальцы, ощупывали ее клеймо. — Он мертв, он больше не может позвать кого-либо. Я новый хозяин Ордена, слышишь? — его шепот был быстрым, скомканным, растерянным. — Ты не могла слышать его, Рэй. — Но я же слышу, — ей больше не надо было прислушиваться. Или искать это внутри себя — смелость. Воспоминания и шепот слились в одно целое, в бездонную пропасть, поглотившую ее. Она уже была в таком склепе. Она уже однажды смотрела в глаза вампиру. — Однажды ты вернешься ко мне, и я сделаю тебя своей наследницей, Рэй. Потому что... — шепот, не напоминавший ни женский, ни мужской, принадлежал чему-то более старому, куда старше обоих родов, высохшему и сморщенному нечеловеку со скрюченными пальцами, с изуродованной головой, с горящими желтизной глазами. — Потому что в тебе течет чистая кровь. Ты, мой маленький птенец... Ты одна достойна занять мое место... Его звали Сноук. Лорд Сноук, но имя у него — Рэй вспомнила его, как и все остальное, — было другое, человеческий язык не выговорил бы его никогда. — Ты не хотел, чтобы я правила Орденом. Ты... — это его запах, запах крови, запах сытого Бена Соло, она запомнила с детства. Его руки, оттащившие Рэй от родных, его ноги, на которые она смотрела, сколько могла, пока он не ушел. — Ты оставил меня умирать. Но я вернулась. — Я здесь, ты слышишь меня? — она закричала, она кричала так громко, как могла, чтобы пробудить мертвых, спящих неживых, что тот, кто мог спасти ее, очнулся. Старый склеп трясся под ее ногами, и земля, разбуженная, сырая, набухала старой древней кровью, и Рэй приникла к камням, в углублениях между которыми уже начинали собираться красные липкие лужицы. А затем она почувствовала себя хорошо. Черт подери, она наконец почувствовала себя пробудившейся от старого кошмара. Живой.