250 shades of black and white

От выжженной напрочь земли разило гниением. Разложившейся плотью, и Рэй поморщилась, зажав ладонью нос и рот. Подавила рвотный позыв и только тогда выдохнула, выпрямившись. Не то, чтобы она не видела трупов, поживи на Джакку, и не такого насмотришься. Но то, что лежало перед нею, даже и трупом назвать язык бы не повернулся. Скорее пятна, обугленные, застывшее тяжами разодранных синтетических мышц — они отливали синим в свете ультра-лампы, выдаваемой вместе с рабочей одеждой — и органы. Много органов, как на свалке какого-нибудь из заводов Хакс Корпорейшн. — Они человеческие? — пробубнел остановившийся рядом Ункар Платт, ее непосредственный начальник и босс всей конторы. Ему-то досталась приличная маска, как хозяину всего этого места, и под углепластиком его расплывшаяся морда казалась какой-то желтой, мутной, словно у утопленника. Разве что высунутого языка не хватало. — Понятия не имею, — покачала головой Рэй и глянула себе под ноги. По сути, чем они отличались, эти органы? Что для пересадки людям или инородцам, что предназначенные для репликантов: нового поколения дроидов. Они были плотью. Мясом. Кровью. Им причинили боль, это Рэй могла бы почувствовать и без своих способностей, единственного, что позволило вызвать ее посреди работы на третьем объекте сюда. На заброшенную свалку Ниджима Корп. Чтобы она могла рассказать, кто сделал это. — Слушай, у нас не так уж много времени прежде, чем сюда нагрянет Отдел с их допросами, так что будь добра, посмотри внимательно. Как умеешь, — снова прервал ее размышления Ункар. Его голос звучал так умильно, как мог, но под всей этой фальшью прорезались нотки неминуемой расправы. — Но я не... — она больше старалась не делать этого. Даже во время возни с обшивками и прочим отжившим свое металлическим мусором пользовалась перчатками. Хотя у кораблей не было никаких воспоминаний, что они могли бы поведать ей... Вот именно, ничего, поэтому Рэй и осталась тут. На мизерную зарплату, на окраине городка, который и на карту нанести не собирались. Вместе со своими железяками. А тут органы? — Делай! — прогудел Ункар и надавил своей лапищей на плечо, вынуждая бухнуться коленями прямиком в обугленный пепел. — Или я уволю тебя, Рэй. И побыстрее. Пепел оказался необычно мягким, теплым, словно ее заставили дотронуться до слоистых пластов, он даже пружинил под нажимом ладоней. И от него не оставалось ровно никаких воспоминаний. Будто вместе с мясом кто-то захотел уничтожить всю возможную память. — Как... — Рэй нахмурилась, отнимая ладонь от пепла и перенося ее к лежащему первым, совсем рядом, вскрытому сердцу, начиненному современной проводкой. Нет, снова ничего. Ни даже проблеска возможных воспоминаний. Эта плоть была хуже, чем мертвой, уничтоженной. Она изначально была мертва. — Это странно. Я не могу... я даже не знаю, откуда они тут. В этом был ее талант, ее единственный дар и одновременно проклятье. Излишняя чувствительность, хотя у врачей было же какое-то другое название, слишком сложное, чтобы ей хотелось его запоминать. — Ты говоришь, что не знаешь, кто пронес эту дрянь на мою землю?! — весь подобрался, набычился Ункар, еще больше напоминая мертвеца. — Дерьмо, ты что, хочешь сказать мне, что ТЫ не знаешь? Ты? Кого ты покрываешь, а? — он лихо для своей комплекции наклонился над Рэй, хватая ее за плечо и затряс, словно душу собрался вытащить. — Кто принес эту... дрянь? Кто хочет подставить меня?! — Я не знаю, — ей было больно, и Рэй сжалась, чувствуя, что ее плечо вот-вот треснет от мертвой хватки. — Это не обычные органы! — она уже вопила во весь голос, не слыша себя. — Пусти! Она еле вывернулась, пытаясь отползти. Жаль, что не заметила, как задела рукой да и большей частью спины один из выброшенных кубов, на котором были намотаны остатки мышц, и теперь от нее воняло разложившейся плотью. — Еще раз попробуй и я... — в ботинке был спрятан вибро-нож, но она не успела достать его. Как и договорить. К ним со стороны ворот приближались агенты. Быстро же они добрались, небось вызвал не Ункар, тот-то сначала подчистил бы тут все, если надо залил топливом да поджег, а потом заявил бы, что донесение было ложным. В отличие от нормальных людей, да и тех инородцев, что застряли в этом нищем городишке, агенты выглядели так, словно попали сюда с другой планеты. Все в одинаково черной, из дорогих материалов одежде, в затемненных масках-пузырях, укрывающих лица — может, хоть вони не чувствуют. С новенькими бластерами в поясной кобуре. С имплантами. О, ничто так не заставляло завидовать Рэй, как эти импланты. Она бы с радостью отдала свой дар. Великая Сила, да она бы руки себе отрезала, только бы не чувствовать больше ничего, взамен на эти прекрасные, отливающие матовым блеском протезы, состоящие из сплошных изгибов и сочленений. Увы, ее собственные конечности такой красотой точно не могли похвастаться. — Ункар Платт? — прошелестел искусственный, измененный модулятором шлема голос агента, возглавляющего отряд. Он был ниже остальных, но почему-то казался главным. Весомым. То ли за счет плеч, то ли из-за осанки, позволявшей ему держаться так, будто он был готов ко всему. И все равно оставался невозмутимым. Даже ступив в обугленный пепел. Или в окровавленные кишки. — Старший агент Дэмерон По. Нам поступил вызов насчет обнаруженных органов. Так? — Так, — недовольно кивнул Платт. Он был обязан подтвердить все. В конце концов, если не найдут того, кто принес это все на свалку, могут и на него повесить. Не в первый раз такое случалось в городках вроде Джакку, правда, до агентства не доходило, местная полиция разбиралась. — Вот пришел посмотреть, что да как. Сам только что... — А вы? — агент скрестил на груди руки, поворачиваясь к Рэй, и та машинально дернулась. — Я... — что она должна была сказать? Дар? Какой дар, да ее на смех поднимут. Доктора, исследовавшие Рэй — это была чисто номинальная проверка, всего одна печать, чтобы допустить ее к работе с вредными материалами и веществами — сказали, что никогда такого не видели. Это аномалия, и в конечном счете она когда-нибудь станет причиной генетических нарушений. — Я просто... тут... — Рэй вытерла руки о бедра, оставляя грязно-ржавый, тошнотворный след. — Она нашла их. Я прибыл сюда, как только она мне сказала, — быстро пробубнил Ункар, не дав ей договорить. — Вы? Как удачно, что от вонючего воздуха ее снова замутило. Запах гниения снова вернулся, и вообще не стоило ей соглашаться приходить сюда. Рэй закашлялась, проглотив ругательства. Теперь еще и на нее повесят. — Что вы здесь делали? — Я... — Рэй скривилась, пытаясь подобрать правду, что не прозвучит ложью. — Я работаю в отделе по переработке ненужных запчастей. Забираю оттуда, приношу сюда. Забираю отсюда и возвращаю обратно. Вот и все. О, это была самая большая беда человечества на данный момент. Что планета, что колонии не справлялись с громадным количеством мусора, его же нужно было куда-то девать. Небольшие заводики по переработке ценились побольше ферм с синт-едой, особенно в таких захолустьях, где от земли ничего не осталось. Так что агент поверил. — Мы побеседуем с вами позже, мисс. Здесь или в отделе. Встаньте и пройдите к сканерам. Снимем ваши отпечатки, и можете быть свободны. Пока. Ваши тоже, — и агент развернулся, прикасаясь к своему шлему. Теперь его голоса не было слышно, зато остальная ватага в черном, все это время державшаяся возле ворот, рядом с одинаковыми гладкими аэрокарами, разом зашевелилась. Удобно. За новыми технологиями действительно было будущее. А такие, как она, подумалось Рэй, оставались за бортом. Она атавизм, сказал тогда один из докторов. Понимаете, Рэй, это особенный ген, и мы сожалеем, что не можем избавиться от него. Ваши родители... — если они вообще существовали — не должны были позволить вам появиться на свет. Они не должны были обрекать вас на такое существование. Блондинка с неразличимым именем на бейдже, которой Рэй была обязана показать свои руки, только сердито цыкнула, глядя на измазанные в гниющей крови и пепле перчатки. — Вы были в них все время? — Ага. Никогда не снимаю их, — торопливо произнесла Рэй. Никогда и ни за что, вот первый и единственный девиз человека, которому на сто лет не сдался этот жуткий дар. — Тогда нам придется забрать их. Чтобы сверить волокна. Вы же не против? — Да, конечно. Вам они нужнее, чем мне. Конечно, Рэй не была против. Только бы не касаться никого, ну и разделаться со всем поскорее. А так, чтобы они ее отпустили... она готова была отдать и собственную форменную куртку, потому что та тоже была безнадежно испорчена чужой кровью и слизью. Но увы, под одеждой Рэй носила только легкий бандаж, а светить почти голой грудью перед незнакомыми людьми, и тем более перед ее боссом, Ункаром, вообще не входило в планы. Ни в какие. Так что оставалось только задирать голову, как можно дальше от вонючих пятен, и старатся дышать через рот, короткими, резкими вдохами. — Вы нашли их? — Ага, — Рэй все еще смотрела, как быстро и слаженно они двигаются по свалке — черные пятна, опускающиеся над одной лужей крови, снимающие плоть со ржавых остовов, и уносящие их к белым ящикам. — А зачем они собирают их? Почему не исследовать на месте? — Время не позволяет нам. Мы оставляем это для лаборатории. Пусть там разбираются. Знали бы вы, сколько таких... — и женщина под полупрозрачным колпаком шлема поежилась, точно ей стало холодно. — За последнюю неделю вы третьи. — Третьи? Вы имеете в виду органы? Или массовое захоронение на свалке? — новости не умолкая твердили о новом законопроекте Сноука, о постройке пятой колонии, но ничего, совершенно ничего — о сумасшедшем, разбрасывающем ошметки мертвой плоти в безлюдных местах. — Вам лучше не думать об этом, — внезапно улыбнулась женщина, так фальшиво, что Рэй поняла, ей тоже было не по себе. — Все будет хорошо. Агенты знают свое дело. Блондинка заткнулась ровно в тот момент, когда кто-то потрогал Рэй за плечо. Прикосновение было таким легким и аккуратным, что сначала Рэй даже не поняла, и только затем, повернувшись, столкнулась с агентом лицом к лицу. Да, они были почти одного роста. И все же он... он внушал какое-то подсознательное опасение. Может, из-за черного костюма, неживого, потрескивающего металлом голоса и невозможности видеть его лицо? — Рэй? — Да, — она потерла обнаженные — как некстати — ладони и попыталась спрятать их в карманы. — Я Рэй. — Вы нашли их, так? — Мгм, да, — ей пришлось поверить в эту ложь, чтобы сказать достаточно четко и решительно. — Когда? — Я пришла сюда буквально перед вами. Ункар, втянувший ее в этот кошмар, и он же единственный, кто мог прикрыть ее, стоял, нагнувшись, над одним из окровавленных пятен, что-то яростно втолковывая агентам. Наверняка жаловался, как тут все хреново. И как он ни в чем не виноват, вот же... И подсказать Рэй, что вообще следовало сказать, он тоже никак не мог. —Тут... тут никого не было. И я не думаю, что убийца оставил их на свалке сегодня. Они гниют. Земля пропиталась кровью и высохла. А пепел успел расслоиться. Такому не день нужен, и даже не два. Агент сразу же наклонил голову, словно среди бесполезной шелухи нашел что-то необычное, и Рэй тут же заткнулась. Великая Сила ей вообще не следовало говорить. Заткнись, Рэй, пока не выболтала еще чего. Например, свои секреты... — Хорошее наблюдение. Что-то еще? — Ну... На свалках больше нет камер наблюдения. Наш босс, — и Рэй мотнула головой в сторону Ункара, — он отказался от наблюдения за прилежащими территориями. Нехватка ресурсов и все такое. Так что вы от него ничего не узнаете. Это было обычной практикой. Удивительно, как в их отделе еще не заменили на дроидов. Те, конечно, работали быстрее, но стоили куда дороже. Да и замена запчастей обошлась бы Ункару в кругленькую сумму. Это же не Старкиллер-сити какой, так, Джакку. — Простите, если больше ничем не могу помочь, — она пожала плечами и еще глубже засунула руки в карманы, когда он придвинулся ближе к ней. Нарочно? Но зачем ему было пугать ее? — Спасибо, Рэй, — за стеклом шлема не было видно ничего, но все же Рэй показалось, что он все рассматривает ее. Так внимательно, как будто она была частью головоломки. И не просто песчинкой, застрявшей между двумя шестеренками. Отнюдь нет. Неловкая пауза не затянулась надолго, и агент кивнул той самой блондинке, что уже успела упаковать перчатки, принадлежавшие Рэй в зеленый пакет. — Нам пора, Каре. Остальные агенты уже тоже закончили со сбором плоти и сейчас сгрудились возле крайнего черного аэрокара, загружая ящики с образцами. — Стойте, — Рэй остановила его, когда агент уже собирался садиться в свою машину. — Я не знаю... Насколько это вообще важно, — она знала, что должна рассказать ему все. Не так, чтобы он счел ее сумасшедшей, но так, чтобы понял. — Я работаю в третьем отделе. Мы... Мы забираем вышедшие из пользования корабли, аэрокары, все, что несет в себе металл. Ну, кроме, имплантов, конечно, — она невесело усмехнулась. Дал бы им кто эти импланты... — Вы знали, что на данный момент есть больше двух тысяч различных видов кораблей? И это только те, что должны путешествовать от нас к колониям. Так вот, — она не хотела задерживать его, потому что остальные агенты уже расселись по своим машинам и ждали только его. Да и маячившая вдали фигура Ункара казалась недовольной. — Так вот, детали должны быть универсальными. Чтобы в случае чего забрать их и переставить на другой корабль. В этом весь смысл. Эти органы... — эти органы были мертвыми. Изначально. — Эти органы такие же. Но ведь... этого не может быть. Так? Он задумался. Снова наклонил голову, разглядывая Рэй сквозь непрозрачное стекло. И ее снова царапнуло ощущением, будто он пытается прочесть ее мысли. И понять, кто она. Это длилось всего секунды три, бесконечные секунды, за это время Рэй даже не вздохнула, не пошевелилась, но по затылку побежали мурашки. А потом отвернулся, прикасаясь к шлему, словно давая понять, что разговор окончен, и завел двигатель. Рэй отступила назад, позволяя аэрокарам проскользнуть сквозь ворота и исчезнуть за защитным куполом. Действительно, зачем ему было выслушивать этот пространный бред про детали? Но она надеялась, что он поймет. Рано или поздно, до него дойдет. — Возвращайся к работе, — прогудел Ункар, когда они остались вдвоем, разглядывая опустевшую мусорку. Агенты унесли с собой все, что смогли. Но не запах. — А я позову бригаду зачистки. Пусть пройдутся тут сверху. Какой кошмар, теперь они перетрясут все сверху донизу, и мы не успеем с... — он продолжал кряхтеть, качать головой и возмущаться. Похоже, агенты пообещали посетить его не раз и не два, а если учесть, что кроме официальной деятельности по утилизации сырья у Платта был еще один, подпольный бизнес, он оказался по уши в дерьме. — Ну? Чего стоишь? Рэй поморщилась. От нее отвратительно воняло, а сменная одежда осталась дома. Просто отлично.

***

Ее нынешнее жилье, уж куда получше приютского общежития, больше напоминавшего казармы, располагалось на противоположном конце Джакку, у самого въезда в город. Когда-то здесь еще стояли заборы, висели таблички, жизнерадостно утверждавшие, что эта зона свободна от радиации. Но все дело было в том, что не радиация убивала города. Люди сами сделали это. Занесенное красным крошевом, сыплющимся с неба, с заколоченными ставнями и узкими щелями вместо окон, выглядело оно... атмосферно, если не сказать, угнетающе. Свою хибару — четыре стенки, высокие балки, словно ее могло затопить морем, было бы оно еще где-то, это море, — Рэй сама собирала. Из деталей, оставшихся от кораблей. Кое-что пришлось выторговать у Ункара, например, замки, чтобы никто другой не додумался влезть к ней в ее же отсутствие. Хотя... было бы что красть. Единственный голопад, редкость и самую ценную вещь в ее распоряжении, Рэй старалась носить с собой. Не потому что любила новости или все эти идиотские передачи по голонету. Просто он был единственным, что хоть как-то связывало ее с бесконечным миром информации. Знания были куда более ценной вещью, чем все ее остальное барахло, чем сами стены, чем сама Рэй. «Органы. Хакс Корпорейшн» быстро набрала она на голопаде и уселась перед ним, пережевывая черствую булку. Ссылок высветилось на четыреста вкладок вперед, и это только основное. Рекламу Рэй отмела сразу. Новые импланты были слишком дорогими даже для того, чтобы подумать о них. Не задохнись от жадности, Рэй, закашлялась она, колотя себе кулаком по спине, когда крошка не туда попала. А вот дальше было уже интереснее. Разработки компании Хаксов, когда-то деда, затем отца и сына, буквально метафорических богов, сумевших собрать первых репликантов из ничего, всегда шли в различных направлениях. Отец играл в бога. Сын же играл в разрушителя. Именно младшему из Хаксов, Армитажу, пришла в голову идея имплантов для человеческого тела. Да, он пользовался технологией отца, но смысл различался кардинально. Вместо того, чтобы полагаться на чужую покорность, на тупость репликантов, не осознававших себя, Армитаж Хакс уверял, что он может даровать хорошую жизнь здесь и сейчас. Зачем вам покорные овцы, если сами вы слабы и немощны? Кто станет бдить за стадом, когда вы умрете? Слова были отменными, били наповал, и буквально через день акции снова взлетели до небес, а тысячи людей и инородцев решились лечь под нож. Но тогда причем тут органы? Та женщина из агентства сказала, что это не первый случай. И даже не второй. Можно было еще пошарить по голонету в поисках деталей, но Рэй была на сто процентов уверена, вся информация окажется засекреченной. И ничего она не найдет. Только прогноз погоды и пару-тройку мыльных опер на сотой частоте. Органы были пустыми. Мертвыми. В них не было никакой памяти, хотя именно эта самая память — первое, что закладывалось в любой из имплантов. Чтобы сживить его в человеческим телом, следовало дать первый толчок. Воспоминание, что оно всегда было твоим. А к чему можно было присоединить эти органы? Отдать репликантам? Нет, каждый из репликантов создавался уже с уникальным набором органов. Их невозможно было вживить в тело человека, продать на черном рынке, или еще что... Сила, да один такой стоил кучу кредитов, больше, чем вообще за всю свою жизнь у Рэй было в руках. Армия новых репликантов? Армия машин? Но кому, для чего? Колонии и без того еле держались на редких поставках с планеты, да, там была почва, да, воздух в искусственных полях был почище. Но жизнь там была трудной, практически невыносимой из-за метеоритных дождей. И они были всего лишь придатком, судя по словам Сноука, вещавшего с каждой общественной частоты, почти бесполезным. Трата ценных ресурсов, говорил он. Бесполезная и опасная трата в наши дни. Все это было слишком сложно, будто чего-то, какой-то очень важной детали Рэй все еще не знала. То ли упустила из виду, то ли вообще рядом не стояла. — Проклятье, — она потерла виски и глянула на песочный маятник. Ей следовало идти спать. Завтра дадут серьезный заказ, полторы сотни тонн, перебрать, вычистить, попытаться поставить на ноги. Да она еще неделю будет в три смены пахать с этим заказом. Но тут голопад дернулся, переходя в другой режим, и синеватые вкладки со всеми буквами и прозрачными картинками пропали. Кто-то хотел поговорить с нею? Но кто? — Да? — Рэй переключила голопад на прямую связь и направила проектор на себя. — Я тут. К ее удивлению, Сила, вот она вообще не могла предположить этого, но это оказался не Ункар Платт, хотя, кажется, он был единственным, кто знал ее частоту. Это был агент, тот самый. Со странной фамилией По. Рэй узнала его и без маски. Из-за позы или размаха плеч, или из-за того самого ощущения, которое он вызывал в ней. Он сидел за своим столом, где-то в Старкиллер-сити, весь вылизанный и чистый и в аккуратной одежде, буквально излучающий спокойствие, не чета ей. Сцепив руки под подбородком, он ждал ее. Единственное, что выдавало в нем некоторую импульсивность, были морщинки у глаз. Такие бывали у тех, кто много щурился, кому очень часто приходилось рассматривать людей. — Я отвлекаю? — он как-то так глянул на Рэй, что та несколько оторопела. И только потом бросила взгляд на свою одежду, вернее, те остатки ее, что не ушли в чистку после сегодняшней работы. Домашний бандаж был совсем тонким, о Сила, и она еле подавила желание прикрыться руками. Это же голонет, идиотка! На соседнем диапазоне полно голых девушек, жаждущих внимания. Ему вообще плевать. — Вообще-то я собираюсь спать, — хоть так можно было объяснить свой внешний вид. И растрепанные волосы. И помятое, уставшее лицо. — А что? Если мне нужно давать какие-то еще показания, я могу сделать это... — она задумалась. Завтра? Проклятье, заказ! Интересно, что будет важнее Ункару: интересующееся сотрудниками агентство или недособранный корабль? На сотку кредиток поспорить можно, что он заставит Рэй вкалывать, пока она замертво не свалится возле этой кучи металла. И днем и ночью, и по выходным. — В любое время. Да. Спрашивайте, если еще что-то надо, — что она могла еще добавить к сказанному? Ее ведь там вообще не было, когда нашли эти органы. Ункар просто подставил ее, а теперь вот отдувалась она. — Я все еще думаю над вашими словами, Рэй. Ого, он запомнил ее имя. Это было... наверное, все же плохо. Лучше бы она осталась тогда со своими железяками, не соблазнившись на обещание прибавки за одну небольшую услугу. — Словами? — Да, насчет органов. Вы сказали, что они... мертвы. Почему? — Потому что они были раскромсаны, брошены гнить на мусорке? От них запах стоял кошмарный. Конечно, они были мертвы. — Ага. Но вы ведь имели в виду другое. Так? — в конце концов, он был агентом. Чего ты ожидала, Рэй? Их учили читать людей как книгу. Плевать, на каком языке, они знали их все. Она могла бы солгать. Она могла бы промолчать. Она... — Да, — Рэй выдохнула и снова посмотрела на По. Возможно, в другое время он показался бы ей самым обычным человеком. Но не сейчас, когда он разглядывал ее, точно она была мелкой частицей под увеличительным стеклом. — Почему? — Потому что... — она отвела глаза. — Потому что я знаю это. Не потому что я убийца. Нет! Я просто знаю. Поверьте мне, агент. Его взгляд был таким напряженным, что Рэй поежилась, не замечая, как пытается отодвинуться назад. А затем все прошло. Он задумчиво постучал пальцем по губам и внезапно устало вздохнул, растирая глаза ладонями. Идеальная маска агента будто треснула, открыв человека, такого же как она сама, и это совершенно изменило его лицо, в одну секунду сделав ослепительно-красивым. И человечным. — Знаешь, Рэй, я тебе верю, — в это же мгновение он, перейдя на ты, изменил многое, слишком многое, и Рэй поняла, что расскажет ему. Расскажет все. — Нам нужно встретиться.