250 shades of black and white

Про Корусант она только в голонете читала. Информации про старый город было много, а вот изображений нет. Все погибло при третьем ударе, кажется. И теперь, проезжая по заброшенной земле, истлевшей, пустой, выпаленной добела вспышкой, Рэй не могла отделаться от мысли, что зараза, которую Сноук и круг сенаторов обещали сдерживать, все равно нашла выход. Она просочилась сквозь все куполы и барьеры, она расползлась дальше, заражая. Кое-где дорога, старая, хорошая, вымощенная магнитными камнями, позволявшими аэрокару набирать приличную скорость, совсем треснула, осыпалась, и некому было починить ее. Пришлось объезжать. Корусант было видно издалека, в основном, из-за здоровенного шара, установленного перед въездом. Он сиял на утреннем солнце, распадаясь на сотни мелких лучей, падающих вниз водопадом. — Как... красиво, — она буквально прилипла к окну машины, разглядывая этот шар. Кое-где он был основательно поврежден, куски сверкающего материала — интересно, что за он — осыпались, обнажив костлявые спицы внутренностей. И нет, это был не шар, скорее вогнутое зеркало, именно его конструкция позволяла собирать солнечный свет в своеобразную чашу ладоней и позволять ему стекать вниз, подсвечивая выбеленную землю. — Да уж, — агент Дэмерон смотрел вместе с ней, и пусть в его голосе не было удивления или восхищения, он все же не отвернулся. — Когда-то точно был. Мои родители жили тут. Они назвали его Солнечным городом. — Из-за памятника у въезда? — Нет. Просто здесь никогда не было темно. Их аэрокар сбавил скорость всего раз, перед завалом, и забрак посоветовал пристегнуться. Ну или просто ухватиться за что-то, потому что сейчас немного потрясет. И правда, потрясло неслабо. Рэй всю свою жизнь провела на сидении спидера, они, конечно, не отличались надежностью, зато были быстрыми. Очень. И у них была хорошая маневренность, особенно в развалинах. Аэрокары таким похвастаться не могли. Пару раз, когда они ныряли в тоннели, Рэй казалось, что они вот-вот провалятся на самое дно, где под слоем белой земли проступал трещинами жар. — Он все еще горит, — в голонете про это ничего не говорили. Официальная информация утверждала, что все уже лет десять было под полным контролем. Разве? — Да, — кивнул Дэмерон. — И теперь тебе придется подписать целую тонну бумаг о том, что ты ничего этого не видела. Прости, Рэй. Иначе никак. — Да уж, — она уже хотела пошутить насчет лоботомии, но замерла на полуслове. Это действительно был город Солнца. Теперь, когда они вынырнули из тоннеля прямиком на площадь, их аэрокар словно погрузился в море света. Солнце было везде. Оно лилось сверху дождем, оно оседало на останках домов, на этих длинных прозрачных шпилях, отбиваясь тысячей лучей, оно металось внутри спаянных плит тротуара, напоминающих застывшую смолу, яркую, золотую, теплую. Солнца было так много, что можно было задохнуться. И оно настырно лезло внутрь аэрокара, забиваясь даже под зажмуренные от неожиданности веки. Город не миновала разруха, и опустение оставило на нем свой отпечаток. Кое-где земля проседала, бугрилась разломами, некоторые башни осыпались, оставив разве что белый металл, а еще здесь вообще не росла зелень, поняла Рэй. Не то, чтобы Джакку можно было назвать природным заповедником, нет, из растений приживались разве что болезненно надувшиеся, заполненные вязкой жидкостью коричневые кактусы, гордо торчащие из бесплодной почвы. Их корни не уходили никуда, они расползались по поверхности, паразитируя на останках человеческой жизнедеятельности. Ели их в крайнем случае, если не доходили биопоставки с колоний, и то, с опаской. Но здесь... Здесь не было вообще ничего. Ни одинокого ростка, пробившегося сквозь янтарные плиты, ни засохшего дерева, ни ползучего плюща, выживающего только за счет отравленных игл. Город был залит солнцем и мертв, как мошка в смоле. Что до Дэмерона, он отвлекся от созерцания Корусанта и сейчас настраивал голоэкран, разделявший аэрокар на две части. — Где было найдено тело? Как? — он разговаривал напрямую с агентской сетью? Такое вообще было возможно? Такой удобный способ связи Рэй был незнаком. — Дроны, — произнес мелодичный голос, такой чистый и ровный, что сомнений в том, что принадлежит он дроиду, не осталось никаких. — Обнаружили во время третьего захода. Снимки были тут же переданы в агентство. — Покажи их. Голоэкран вспыхнул синевой, а затем окрасился в грязно-розовый. Точно такая же свалка, как везде, ветхие остовы машин, брошенные вповалку спидеры — ого, тогда ими еще пользовались не только на окраинах — и все занесено белым налетом. На фоне сияющего белого окровавленные пятна казались еще ярче, они словно поглотили весь остальной цвет, впитав до последней капли. — Вот это, увеличь. Там были не просто распотрошенные органы, на которые Рэй уже изрядно насмотрелась за последние пару дней, в самом центре лежало тело. Белый халат из поблескивающего материала, слишком дорогого, чтобы принадлежать обычному гражданину Старкиллера, прятал странно-расплывшиеся очертания под собой. — Я видела такие в лаборатории Хаксов, — Рэй знала, Сила, да она только вчера рассматривала ссылки на Хакс Корпорейшн в голонете. Да, это была их униформа. Очень дорогие халаты, больше напоминающие слияние пластика и воды, чем ткань, они не пропускали никакое излучение. За них могли отвалить кучу кредитов, даже на черном рынке Джакку. — Да, похоже, — Дэмерон провел по голоэкрану, и под его пальцем тот снова дрогнул, увеличивая изображение. Нашивка на правом плече подтверждала, погибший был именно оттуда. Кроме нашивки, к сожалению, распознать ничего не удалось. Тело надулось словно шар, и черты лица, человеческого или инородца, смазались, превратившись в уродливую маску. Там, где был нос и другие выступающие части, кожа лопнула, расплавившись. — О Сила, — таких трупов ей видеть еще не доводилось. — Что его так? — Радиация. Датак, мы скоро будем на месте? — обратился По к забраку, и тот утвердительно кивнул. — Хорошо. Мне понадобится твой костюм. Подождешь внутри? — Стой, ты что, хочешь наружу? — Рэй слышала, как потрескивает обшивка аэрокара, когда по ней пробегали лучи солнца. — Серьезно? — Да, нам нужно будет собрать все. Для анализов. — Да оно не то что все прям искрится от излучения, я не знаю, осталось ли там вообще хоть что-то, что можно посмотреть под стеклами, — Рэй прекрасно знала, что бывает с теми, кто пренебрегает защитой. Даже над Джакку, худо-бедно, висели остатки купола. Над зданиями Ниджимы целый, да поновее — Ункар Платт так боялся сдохнуть раньше времени, что даже на проверку верхних уровней приходил в полном костюме. А здесь никакого купола не было в помине. Рассыпался при ударе, испепелив все живое. — Минут десять мы выдержим. Все, что мне нужно, это найти хотя бы пару зацепок. Понимаешь, Рэй? Почему, в какой момент ей вообще почудилось, что все будет по-другому? Дэмерону По было нужно ровно столько, сколько и всем остальным, Ункару, например. Для них она была всего лишь слепым орудием. — Да, — все очарование Корусанта пропало, оставив только резь в глазах. — Еще как.

***

Снаружи дул пронизывающий ветер, такой жаркий, что даже внутренние системы костюма, превратившиеся в крепкую броню, забарахлили, и Рэй бросало то в жар, когда на нее в очередной раз обрушивался солнечный поток, то в холод. Когда внутренняя слоистая ткань — из каких-то там волокон, как объяснил По — впитывала в себя пот и охлаждала тело до состояния льда. Ну, зато хоть слышно было отлично. Шлем, который Рэй выдали, был громоздким, но, на удивление, не затруднял движение. И видно было даже лучше, чем в аэрокаре. Может, потому что прозрачный пузырь был под завязку начинен улучшениями. Так они, цепляясь друг за друга, сгибаясь пополам от каждого порыва ветра, добрались до свалки. Тело, лежащее в середине, окружали багровые пятна, проступившие на белой земле. Напоминая какой-то чудной узор, или мозаику. Явно не просто так. Сами органы уже успели разложиться, и Рэй с трудом могла различить, где лежал лопнувший глаз, а где разъединенные фаланги — все смешалось, оплыло, превратившись в липкую кашицу. Как вообще можно было собирать образцы тут? — Тело... — кивнул ей Дэмерон, собирая остатки того, что когда-то выглядело, как легкие, в белый ящичек. Таких, заполненных образцами, рядом с ним стояло уже не менее шести, а она все еще не могла заставить себя двинуться к трупу. — Можешь осмотреть его? — Д-д-да. Конечно, — чувствуя себя колонистом в открытом космосе, Рэй осторожно присела рядом с телом. Вблизи выглядело оно еще кошмарнее. За то время, пока они успели добраться сюда, оно разложилось еще сильнее, и сквозь набухшую плоть проглядывали белые кости деформированного черепа. На мгновение Рэй показалось, что он ухмыляется ей. Но потом челюсть просто треснула и развалилась, с мерзким шлепком впечатываясь в белую почву. Сила! Рэй быстро оглянулась, она же ведь ничего не трогала. Но смысл же был в обратном, так? Поэтому, поморщившись, она вытянула руку, затянутую в перчатку, и провела по мягкой щеке. Пальцы вошли в разложившееся мясо как в воду. И несмотря на то, что больше всего ей хотелось отвернуться в сторону и выблевать остатки вчерашней булки и весь желудочный сок, Рэй вздохнула и нажала сильнее. Плоть хлюпнула и мягко, почти нежно обхватила ее пальцы. — Ну же... Что тебя убило? Она сосредоточилась только на этом, вылавливая отголоски ощущений. Тех, что еще могли теплиться в источенном светом теле. Боль... Слабая, не сильнее иголки, пробежала по кончикам пальцев. Старая, или казавшаяся таковой. Ожидание. Время. Терпение. Пожалуйста. Сильный толчок в спину чуть не сбил Рэй. Она неловко пошатнулась, наклонилась вперед, пробиваясь ладонью сквозь месиво из плоти и крови, доставая до задней стенки черепа. Слыхали такое выражение, влезть в голову? Вот как-то так оно и выглядело. По запястье перчатка была покрыта слизью и ржавчиной. И все же она обернулась. — По? Но там не было По. Не было ни его самого, темный силуэт, лихорадочно наклонявшийся над каждым из органов всего-то на мгновение, чтобы перенести на кончике вибро-ножа образец в белые ящички. Не было и аэрокара, того самого, в котором они приехали. Не было солнца, оно померкло, слившись с туманным воздухом, насыщенным красным крошевом, таявшим даже не доставая до земли. Не было ничего. — По? — она выдернула руку из пробитого ею же черепа и с ужасом вздрогнула, когда он затрещал, наклоняясь, будто у мертвеца еще остались силы, чтобы взглянуть на нее. Челюсть, та самая, что должна была валяться рядом, щелкнула, обнажая сгнившие десны. — Из смертного... праха... — язык мертвеца зашевелился, издавая последние слова. — Я взойду новой травой. — Сила! — Рэй вскрикнула, отшатываясь назад. Этого не было раньше. Этого никогда не случалось, даже когда она прикоснулась голой ладонью к умирающей Казиик, чье тело сдавило переломленной пополам балкой. Тогда она чувствовала ее боль, как собственную, и это было невыносимо. Но видеть то, чего никогда не было? Мертвец вытягивался струной, оставляя следы на белой земле. Снова и снова шептал эту странную фразу про траву, захлебываясь, когда радиация начала пожирать его тело. Он словно замер между двумя мирами, настоящим и прошлым, восстанавливаясь и разлагаясь, обмирая и дергаясь снова. — Рэй! — она слышала чужой голос, гулкий, неживой, так похожий на тот, что исходил от агента По, только тогда на ней ведь не было шлема. А сейчас был. Почему тогда он шел из ниоткуда, рассыпаясь на дробный шепот, отдающийся от железных останков кораблей? — Рэй... Она подняла голову, уверенная, что бредит, сходит с ума от радиации, возможно она уже умерла, и это всего лишь бред угасающего разума. Но там, впереди, в занимающемся над Корусантом свете солнца, плавясь в ярком водопаде, хлынувшем на землю, стояла чужая тень. Здоровенная, длинная, непропорциональная. С ног до головы укутанная в черное. Он был словно вырезан из бумаги и приклеен на пустое место, он поглощал свет и не возвращал обратно ровным счетом ничего. Он стоял неподвижно, и Рэй могла бы поклясться — он будто видел ее. Хотя это никак не могло быть. Мертвец, точно почувствовавший приближение тени в черном, забился в судорогах, царапая обломанными ногтями землю, а затем... лопнул, выплеснув разогревшиеся на солнце внутренности Рэй прямо в лицо. — Рэй! — кто-то схватил ее за плечо и потряс, и она вздрогнула, очнувшись. По пластику сползали ошметки того, что совсем недавно было человеком, а тень вдали исчезла, растворилась, точно ее и не было. — Рэй, ты в порядке?! — Куда он делся? — она непонимающе завертела головой по сторонам, пытаясь разглядеть сквозь измазанный ржавчиной шлем. — Где он? Куда он делся?!

***

— Твоя рука... — Дэмерон зажимал ее запястье, не давая отравленному воздуху попасть внутрь. — Это все из-за дырки. — совсем крошечный порез на черном костюме тут же покрылся красным крошевом. — Скорее всего, ты попала под действие радиации. Он практически отнес ее в аэрокар, устроив на сидении, а затем уселся рядом. Прозрачный экран между двумя половинами машины исчез, сменившись стальной перегородкой. — Необходимая защита, — пояснил Дэмерон. —Ты забрала костюм Датака, так что до чистки мы будем изолированы. Чтобы не навредить себе и другим. Ее костюм, весь покрытый ошметками сплавившейся плоти, слегка потрескивал, искрился, будто живой, но вроде как еще оберегал. — Я знаю, что я видела. Это было... — Рэй перевела взгляд на свою руку. Поверх порванного рукава По наложил своеобразный хомут, и выглядело это так, будто она сломала ее, или еще что. — Это было очень реально. Этот человек... Я видела его. До того, как он умер. Он говорил со мной. Или думаешь, что мне это только показалось? Он сказал... — она попыталась вспомнить дословно. — Что он восстанет из старой земли. Или мертвой. И превратится в траву. — Я стану новой травой, и всходы мои посеют смерть, ибо все идет по кругу, — повторил он за ней. — Да, скорее всего, — она не слышала, не пыталась дослушать речь до конца, ее больше волновала та странная тень, так не похожая на человеческую. Почему она стояла над мертвецом? Просто смотрела, как он умирает? Или... — Если то, что ты говоришь, правда, то все плохо, Рэй. Даже не так, — Дэмерон сощурился, глядя сквозь стекло аэрокара. — У нас действительно большие проблемы. Куда уж хуже, подумалось Рэй, дотронувшейся до импровизированного жгута. Он так сжимал кисть, что та замлела. — Лея? ББ, свяжись с нею немедленно. На фоне металлического щитка, располовиневшего аэрокар, прозрачное лицо Леи казалось жутким. Серьезно, кажется, у них в агентстве давно не знали такого слова, как отдых. — Да. — Это не самоубийство, как я надеялся. Нам придется открыть дело. — Тьма и Свет! Черт бы это все побрал! — она витиевато выругалась, припомнив еще и старых богов, упоминать которых считалось дурным тоном уже лет так сорок. — Ты уверен? Дэмерон глянул на Рэй, и она вернула ему этот взгляд. Ну давай, агент, назови меня лгуньей. — Уверен. Рэй утверждает, что на месте преступления был кто-то еще. Подтверждения нет, я как мог, постарался пройти по следам, но они принадлежат только убитому. Выглядит скверно. Будто он решил обложиться непонятными неизвестно откуда взятыми органами и сгореть заживо. — Еще один экстремист? — прозрачная голова уставилась на Рэй, будто теперь ей давали слово. — Рэй говорит, он повторял Писание. — Писание? — Ага, — сквозь шлем было видно, как он хмурится. На скулах заиграли желваки. — Проклятье, я так и знал, что все не может быть так просто! — Успокойся. Возвращайтесь скорее, оба. И после чистки ко мне, — ее изображение моргнуло и пропало. Чистки? Оба? У Рэй кругом шла голова, и меньше всего хотелось думать о чем-то, пока Дэмерон принялся разбирать вкладки прямиком на полупрозрачном экране, сортируя их на две части. От одних он избавлялся сразу, другие просматривал мельком, и Рэй могла только выхватить пару строк на непонятном языке прежде, чем они исчезали, так и не понадобившись. Он искал что-то конкретное? Писание, например? Рэй слышала о нем. Свод правил, или даже скорее, мудростей о мире, что был до катастрофы. В том, другом мире трава росла везде. И почва не была зараженной, как и вода, и воздух. А еще тогда носители этой... своеобразной религии не превратились в агрессивное движение, порывавшееся устроить переворот и избавиться наконец от Сноука. И она следила за его работой, пока все не слилось в одно мутное синее пятно, пульсирующее на внутренней поверхности век. Рэй уснула, и ей снилась тень, длинная, вытянутая, закутанная в черные одежды, напоминавшие какую-то рясу. Эта тень знала ее имя и звала ее за собой.