250 shades of black and white

Ей следовало оттолкнуть его. Сбежать, выпрыгнуть из самолета, захватив с собой парашют, а возможно и без него. Ей следовало затаиться, надеясь, что тень укроет ее пеленой и не даст увидеть страх, плещущийся в глазах. Потому что, несмотря на то, что ее не сковывало ничего, разве что лишь одно слово, Рэй не могла заставить себя даже пошевелиться. — Нет, — ее собственный голос показался ей хриплым карканьем, недостаточно значимым, чтобы отвлечь внимание Соло. — Нет? А я скажу да. И ты послушаешься меня, Рэй. Сейчас. И завтра, когда будешь изображать кого-то еще в толпе людей, которым не будет дела до того, насколько фальшиво ты улыбаешься. И потом, когда я скажу тебе сделать то, что мне нужно. Даже если это будет желание стать передо мной на колени. Что это было? Лицо Бена Соло, изученное ею настолько, что она могла бы описать каждую черточку, каждую морщинку с закрытыми глазами, исказилось. И в нем не осталось больше ничего от человеческого. — И ты знаешь, почему ты сделаешь это, Рэй. Потому что... — оно надвигалось на нее, раскроенное пополам старым шрамом, донельзя привлекательное в своем уродстве лицо, пока она не почувствовала его дыхание на своей щеке. — Потому что ты сама захочешь этого. Соло не поцеловал ее, просто слизнул вздох с ее разомкнутых губ и резко отодвинулся, словно получил все, что хотел, и теперь Рэй была целиком в его власти. Слова, испуганный вскрик, сердце — все это замерло в ее горле и там же и осталось, пока он смотрел куда-то поверх кресел. Губы горели точно от ожога. И даже после того, как самолет сел, и ее вывели наружу, в пустой ангар, заполненный гудением и сигнальными панелями, Рэй не могла понять, спит ли она. Или возможно сошла с ума.

***

— И где мы? — она спросила всего лишь один раз, садясь на заднее сиденье темного автомобиля, слишком дорогого и достаточно приметного, чтобы принадлежать кому-то другому, как не Бену Соло. — Сомневаюсь, что ты была тут раньше, Рэй. Не с твоей нищенской зарплатой, — он усмехнулся и постучал костяшками по матовой панели, отделившей пассажирское сидение от водителя, и та поползла вниз с мягким жужжанием. — Да? — спросил мужчина, видеть которого Рэй могла только наклонившись в сторону Соло. И это тоже заставляло ее нервничать. Не Америка точно, слишком уж ломаный, глухой акцент. — Будут какие-то особенные распоряжения, сеншанг Рен? — Да. Мы поедем прямо ко мне, — Соло говорил быстро и резко, — отошли сопровождение и мои извинения остальным гостям. Скажи, что мы... что моя новая игрушка устала, и ей нужно отдохнуть. — Что? — Рэй только рот открыла. Игрушка? Он что... взял ее с собой только для того, чтобы похвастаться перед кем-то? Перед кем? Они в Китае? Что Соло вообще мог забыть в Китае?! — Эй, я тебе не... Он накрыл ее рот своей ладонью, такой большой, что под этими пальцами можно было все лицо спрятать, и сжал так, что она прикусила язык. Не потому, что хотела, от неожиданности. Следовало впиться зубами в его пальцы, чтобы он прекратил этот кошмарный спектакль. С самого самолета Соло вел себя все более свободно. Он словно сбросил надоевшую маску, распрямил плечи и стал куда выше, весомее... Более угрожающим. — Молчи, Рэй. Ради бога, просто помолчи, — он наклонился к ней, словно невзначай обхватывая за горло. Пальцы слегка убрались со рта, возвращая спутанное дыхание. — Слишком многое сейчас зависит от этого. Хорошо? Она все еще хотела впиться зубами ему в ладонь, или ущипнуть, или ногой двинуть, но панель все еще была опущена, и за ними наблюдали. И для Бена Соло было важно, чтобы она выглядела спокойно. — Да, — Рэй скосила глаза на него и добавила шепотом. — Я убью тебя! Только когда металлический заслон вернулся на свое место, разом сократив пространство вдвое и вызывая новую волну неловкости, Соло отодвинулся обратно. Он полез в карман за своим айфоном и принялся быстро набирать что-то, а затем сунул прямо под нос Рэй, и та заморгала, непривычная к яркому свету.  "Молчи и будь послушной!!!" Три восклицательных знака после одного злосчастного предложения рябили в глазах и свидетельствовали о несомненной важности сообщения. В этот раз Рэй переспрашивать не стала, просто подняла лицо и наморщила нос, надеясь, что это сойдет вместо «Пошел ты нахрен». А потом он снова сделал это — вывел ее из равновесия всего за одну секунду, за одно движение, только прикоснувшись к волосам и погладив по щеке. А затем Соло приложил к ее губам палец и заговорщически моргнул. Это начинало походить на какой-то шпионский боевик. До конца этой странной поездки они больше не произнесли ни слова.

***

Мир встретил ее ослепительно-ярким светом и высоченными зеркальными небоскребами, такими тонкими, длинными, что на мгновение Рэй показалось, что она попала в совершенно другой мир. Вихрь красок после темноты был в прямом смысле сногсшибательным, и она покачнулась. Усталость вернулась, вдобавок к головной боли. — Где мы? — слабо переспросила Рэй, разглядывая иероглифы на вывеске отеля. — Ты скажешь мне, что мы тут делаем? — Да. Мы идем спать. После тебя, дорогая, — Соло подтолкнул ее в плечо, вынуждая двигаться по ступенькам. Сражаться с фамильярностью у Рэй уже не было сил, так что она пошла на автомате, чувствуя себя зомби. — Почему мне кажется, будто я застряла с тобой в аду? — вопрос был риторическим, и все же он ответил. — Полет длился около пятнадцати часов. И сюда мы добирались не менее часа. Выспимся, тогда и поговорим, что делать дальше. Иди уже, — он снова нажал на ее плечо. Позолоченные двери открылись бесшумно, открывая ослепительно белый мрамор пола, на фоне которого ее армейские ботинки, сбитые и пыльные, выглядели еще более тоскливо. — Нам сюда, — вот тут уже Соло не тормозил, вышел вперед, довольно неприветливо глядя на стоящих возле стойки портье (зачем их там было целых трое?!), махнул в их сторону поистине царственным жестом, говорившим за себя, и потащил Рэй вправо, к лифтам. — А нам не нужно бронировать номер? — не то чтобы ее это волновало, после бесконечной ночи и кошмарного утра, или это был уже закат, кто разберет, после шпионских прогулок, так он еще и пошел прямиком наверх, игнорируя все правила. — Нет, — Соло завел ее в лифт, тесня к самой стенке, а сам уставился на панель. Он считал этажи? Выбирал им комнаты поудобнее? Что он вообще делал? Но когда он вытащил из бумажника золоченую карточку, с тиснеными иероглифами на одной стороне, все стало куда понятнее. Действительно, зачем общаться с простыми смертными, если номер всегда при тебе? Лифт потянулся вверх, мучительно медленно, а Рэй старалась смотреть куда угодно, только не на Бена Соло. Его отражение, плящущее по зеркальным стенкам, наблюдало за ней с придирчивой дотошностью, как будто решая, стоит ли она чего-то или все же нет. — Что предложила тебе моя мать за эту поездку? Повышение в обмен на слежку? Прибавку к пенсии? Сколько? — О чем ты? — Рэй нахмурилась. Разговор с его искаженным отражением напоминал фильм ужасов категории В. Дешевенькие спецэффекты в дорогущей кабине лифта, дешевенькая девушка-коп и богач, не хватало только крови, хлещущей с потолка. Или прорезавшихся клыков. — Я дам больше, офицер Веспер. — Чего... Я не продаюсь, ты, придурок! — Ты не понимаешь, Рэй. То, что происходит здесь, со мной... и с тобой, раз уж ты увязалась следом... — Нет, это потому что ты запланировал! — Ты дослушать можешь? — его бледное лицо плавало в блестящей поверхности мутным пятном. — Ты останешься в номере до самого отъезда. Если хочешь, закажи туда пиццу, суши, трюфели а-ля Мьелле, коллекционное вино, да все, что угодно. Скажи ей, что ничего особенного не произошло, — голос Соло не звучал испуганно, действительно, кого ему было бояться? Дьявола? Да он сам вполне мог дать ему фору. Скорее, рассерженно. Никаких больше подмигиваний или переглядываний. — Нет, — решительно ответила Рэй. Все это ей не нравилось. Пахло дерьмом, выглядело как дерьмо, так что чем еще ему было быть. — Она просила, чтобы я... оберегала тебя. Я твой личный спецагент, бодигард, девочка на побегушках, да как хочешь называй, но я ни на шаг от тебя не отойду, Бен Соло. Хотя мне самой это не нравится, — и она решительно кивнула, а потом подавила зевок. Хорош с нее спецагент под прикрытием, сейчас свалится ему под ноги, а Соло ведь переступит и дальше пойдет. И она потом виновата будет, что не уследила. Черт! — Да я тебя одной рукой скручу и в шкаф запихну, — заворчал он, качая головой. — И будешь сидеть там со мной, понимаешь? — Рэй, не надо бе... Он не успел договорить. Лифт оглушительно звякнул, перебив их перебранку, и остановился. По другую сторону отъехавшей в сторону двери обнаружился какой-то незнакомый амбал китайской наружности, и пиджак его так и оттопыривался от оружия. Рэй дернулась к выходу первой, чтобы в случае чего прикрыть собой, но Соло снова ее остановил. Одной правой. Ухватил за талию и потянул на себя, прижимая в очередном неприличном объятии. — Малышка, — его голос изменился, делаясь ниже, глуше, теплее, господи, да он за пару секунд превратился в совершенно другого человека. — Вот мы и дома. Ты, — он махнул китайцу, — вниз. К остальной охране. — У нас есть охрана? — тихо пролепетала Рэй. Она старалась, чтобы вышло игриво, хотя получилось глупо. — Где? — она не заметила ни одного подозрительного лица со времени прилета, ни снаружи, ни в лобби отеля. Господи, неужели это был кто-то из тех трех за стойкой? — Везде. Ты не знала? Это мой отель.

***

Это был его отель. Его номер, с шикарным видом на вечерний Гонконг. Ванной, в которую вполне могла влезть толпа, а не один человек. А вот спальня была одна. И кровать тоже исключительно для Бена Соло. — Так ты не пошутил насчет шкафа, да? — она пробежалась взглядом по анфиладе комнат, ожидающих своего хозяина. Множество кресел, мягких и пышных, уже не впечатляли, особенного после неудобного сна в самолете, и ни одного приличного дивана, на котором можно вытянуть ноги. — Я не собираюсь спать с тобой. Ни за что. Можешь съесть мои ботинки, — когда Рэй нервничала, она начинала нести настоящий бред. Вот как сейчас. — Боюсь, у тебя не будет выхода, — Соло сгреб ее в охапку, так быстро, что она успела только раз садануть ему по колену, и даже это не сильно помогло, и потащил по ковру. — Душ. И спать. Тебе помочь с волосами? — и Рэй и пискнуть не успела, как уже сидела на кушетке рядом со стопкой чистых, лавандового цвета полотенец, а ее мучитель, расположившись у ее ног, распутывал узлы на ботинках. — Если твоя нога невзначай дрогнет, — тут же предупредил он, нажимая на оголенную лодыжку и вызывая неприличную дрожь, — я запру тебя тут без одежды. — Ты не посмеешь! — Рэй сузила глаза и дернула ступней, только не вперед, еще чего не хватало, грязной подошвой по дорогим брюкам, хотя этот засранец не обеднеет от одной испорченной пары, а назад, подальше от горячих пальцев. — Проверим? — когда Соло улыбался, о боги, его лицо становилось таким довольным, дьявольским. Кажется, он только и думал, что оставить ее голой, это было в его взгляде, и слепой бы заметил. — Вот так, — и, пока Рэй молча позволяла делать со своими ногами все, что угодно, он освободил ступни от тесных ботинок, отшвыривая те в сторону. Размял замлевший свод, растер пятки, так быстро и сильно, словно всю жизнь таким занимался. Делал массаж ног своим игрушкам? Очень странная забава для садиста, подумалось Рэй. Но останавливать его она не решалась. И не хотела. Это было слишком приятно. — Теперь руки, — Бен Соло привстал на коленях, оказываясь еще ближе к Рэй. — Давай сюда, — он ловко расстегивал пуговицы на манжетах, и на вороте, а она даже вздохнуть не успела. Устроившийся между ее ног мужчина, заботящийся о ее комфорте... это было слишком необычно, чтобы она вообще еще могла соображать. — Вытягивай. Вверх. Мигом, Рэй, — приказы стали резче, четче, и это действовало сильнее гипноза. У гипнотизеров, по крайней мере, был маятник какой-нибудь, чтобы вводить в транс. У Соло был только он сам. И голос. И глаза, темные, притягательные. Рэй очнулась, когда он поставил ее на ноги, босую, растерянную, лишившуюся форменной рубашки и лифчика по одному щелчку его пальцев. — Что ты... — залепетала она, понимая, что это вообще не входило в ее планы. Светить голой грудью? Чувствовать себя слабой и беспомощной? Согласной на все?! О нет-нет-нет! — Тише, Рэй. Остальное, так и быть, оставлю на твоей совести, — и он издевательски подцепил пуговицу на поясе брюк, а затем отпустил, мол, я бы помог, но раз ты настаиваешь... — Даю тебе пять минут. Не больше. Поимей совесть, я устал. Чего?? Да эти пять минут, когда он свалит, она будет приходить в себя, делать дыхательную гимнастику и стучать по своей несчастной голове, потерявшей всякое самообладание. В клубе, в толпе было куда легче. Наедине же, в незнакомом месте Рэй чувствовала себя... в ловушке, так? Вот именно так. Тщательно заперев за Соло дверь ванной, Рэй потратила целых десять минут, чтобы разобраться со сложной системой в душевой, отмыть свои несчастные волосы, а затем по самый нос закутаться в мужской халат, принадлежащий, похоже, самому хозяину. Другого такого не нашлось, так что она мстительно надеялась, что это ему придется спать в ванной, сгорая от стыда. Но нет, такие засранцы стыда не имели вообще. Она украдкой выбралась из ванной, шлепая босыми ногами по полу и оставляя за собой мокрые следы, и буквально обомлела. Этот наглец уже спал, развалившись в кровати, зарывшись в многочисленные покрывала, отчего из них торчала только темная макушка. Значит, ему можно было лезть грязным на чистые простыни, а ей нет? Вот же... Рэй оглянулась в поисках чего-нибудь мягкого, но увесистого, подушки диванной, например. Засранец! — Иди ты, знаешь куда, Бен Соло... — она поплелась обратно в гостиную через анфиладу, присела на узкий диванчик, и спину, распаренную горячей водой, снова заломило. Да и ноги не могли никак улечься: если подогнуть их под себя, то халат раскрывался до самого паха, обнажая слишком уж много тела. Вытянуть их на подлокотнике? Тогда становилось холодно. А ведь он знал, что она вернется, конечно, знал. Даже место ей оставил в теплом гнезде из подушек и покрывал. — Я делаю это ради работы, — Рэй залезла на самый край здоровенной кровати, все еще в халате, легла так, чтобы иметь возможность сбежать — ну или, если уж быть честной, упасть с нее. — Иначе ты еще действительно запрешь меня в номере, а сам отправишься избивать кого-нибудь провинившегося... А с меня потом спросит твоя мать. Одеяла были ужасно тяжелыми, мягкими, а дыхание спящего рядом Бена Соло тихим, размеренным, и под это мягкое сопение Рэй и отрубилась. Последним, отчаянным движением вытянув руку из-под бесчисленных покрывал и ухватившись за его волосы. Черта с два она даст ему сбежать!