250 shades of black and white

— Я приду сегодня, — возникает его тень на стене. Не сам он, с чего Верховному посещать ее, свою рабыню, в неурочное время. Тени вполне достаточно, и та распадается на свету, оплывает по стене вниз, липнет к босым ступням. Исчезает прежде, чем Рэй успевает вздохнуть. К его приходам нельзя подготовиться, они хаотичны, как и сам Кайло. Он предупреждает за час — ровно столько хватает на то, чтобы сойти с ума, подготавливая себя к неминуемому. Никаких платьев, даже самых дорогих, что приносят ей дроиды. Даже клочка ткани оставить нельзя, Рен любит ее обнаженную. Разукрашенную золотой краской, втертой в кожу. Босую, беззащитную. Единственное, что Рэй может оставить на себе — это цепи. Много цепей, она свыклась с их позвякиванием на шее, где тонкие звенья сплетаются в странное украшение, спускающееся к соскам, расцарапывающее нежную кожу. С их прохладной хваткой на поясе и вниз по бедрам. Если бы он мог, наверняка, всунул их и в рот, превратив Рэй в ручное животное на поводу. Но для ее языка, как он сам смеется, есть куда лучшее применение, и нет, это не разговоры по душам. Те закончились вместе со смертью Сноука, вместе с уничтоженным, рассыпавшимся в сверкающую пыль кристаллом джедайского меча. Вместе с сожженными, и даже не Силой, обычным огнем книгами, в которых было бесценное знание. Кайло не любит гармонию, ему плевать на баланс. Больше всего ему нравится хаос, и в этом он, пожалуй, мастер. Меньше получаса, и Рэй считает каждый вдох и выдох, задерживая воздух в груди, будто это сможет остановить время. Растирает влажное, разгоряченное после омовения тело маслом, пока кожа не начинает сиять золотом. Покрывает светящейся краской, от кончиков пальцев и дальше, разрисовывая бесконечными линиями и завитками. Зачерпывает снова искрящуюся пыльцу, чем-то напоминающую песок, только солнечный, и щедро размазывает по соскам и лобку. Больше, еще больше, пока сама не превращается в осколок солнца. Взяв ее в первый раз, с болью и криками, он сказал, что в Свете больше нет нужды. Ее Силу он оставит, потому что не боится. Чего Кайло бояться? Какой-то мусорщицы? Она не успела прочесть ни одного урока джедаев, все, что Рэй умеет, это призывать к себе небольшие предметы, наподобие сосуда с драгоценным маслом. И ставить камни один на другой в бесконечные столбики. Изрядно отросшие за время плена волосы Рэй переплетает в пучки. Совсем как раньше, в пустыне, только теперь ей больше не нужно беспокоиться о том, что настырные пряди лезут в лицо, мешая видеть. Она делает это потому, что так нравится Кайло. За сплетенные волосы хорошо хвататься, таская ее по кровати. Еще несколько вдохов уходит на то, чтобы вставить в себя прозрачные шарики на еще одной цепочке. Они не настолько большие, как Кайло, но... их шевеления внутри хватает, чтобы почувствовать знакомую истому, тягучую, болезненную. — Ты принадлежишь мне, — однажды сказал ей Кайло. — Даже не думай о том, чтобы удовлетворять себя в мое отсутствие, малышка. Ты живешь ради меня, — и он потянул ее за волосы, заставляя замереть напротив его внимательных глаз. Ее разум был бессилен против Силы, и Рэй накрепко заучила это пожелание. Одно из многих. Как и — никогда не звать его по имени, Бен был окончательно и бесповоротно мертв. Не ранить себя нарочно — одной царапины хватило, чтобы он взбесился. Не отводить глаз, когда он говорит. Не перебивать. Не дерзить. Она почти готова, и последние минуты уходят на то, чтобы усесться возле порога, расправляя цепи вокруг горла, и сложить руки в покорном жесте. Верховный Лидер идет.

***

Его всегда сопровождает толпа подчиненных, но Рэй больше не обращает на них внимание. Какая разница, о чем они думают, если рано или поздно их разумы превращаются в дырявое сито под воздействием Силы. Кайло ревнив, и с этим ничего не поделать. — Моя любовь, — сегодня он доволен, и тень за его плечами раскрывается словно крылья. Кайло останавливается возле нее и ждет, пока она не склонит голову, прикасаясь раскрашенным золотой пыльцой лбом к сапогам. — Я рад видеть тебя, — его пальцы скользят по макушке, поглаживая, как гладят зверька, домашнего питомца. Медлительно, запуская пальцы в волосы и слегка натягивая их. Заставляя Рэй приподниматься, тянуться следом за его прикосновением. И жар расползается по телу, от низа живота, по бедрам, коленям, пока их не сводит от первой, совсем незаметной другим судороги. Она вся мокрая, готовая, но не может кончить, пока не разрешат. И тем более, не может сделать это, когда на нее все еще смотрят его рыцари. — Поднимайся, у меня для тебя подарок, — Кайло ждет, пока она не встанет на ноги, неловко, пошатываясь. Цепочки истошно звенят, задевая вставшие дыбом соски, цепляются друг за друга, сковывая движения. И Рэй успевает всего лишь вдохнуть и выдохнуть. И улыбнуться. В прошлый раз подарком была голова на подносе, свежеотрезанная, сохраненная с помощью Силы. До этого — цветы, целая охапка подвядших бутонов, сочащихся ядом. Одного вздоха хватило бы, чтобы умереть. Новые цепи, драгоценности, тонкие словно волосок лезвия пыточных ножей — Кайло приносил ей все, что заблагорассудится. Сегодня это прозрачный ящичек, удерживаемый двумя рыцарями Рен. Они даже не могут переступить порог, это запрещено под страхом смерти, так что оставляют его на границе между двумя мирами — клеткой Рэй и свободой позади. — Все, теперь вы свободны, — отпускает их Кайло. — Прочь. Он ждет, пока она не поднимет хрупкую крышку, вытаскивая наружу новую игрушку, от которой тянет Тьмой. Она похожа на артефакт Силы, и Рэй нажимает на длинную, изящную рукоять, сдавливает в ладони, следя за скользящим к ногам искристым щупом. Хлыст. Она вздрагивает и застывает. Рано или поздно он окажется на ее спине, вот в чем весь смысл. Для Кайло Рэй еще одна игрушка, с которой можно позабавиться. Только жалко ломать. — Нравится? — он лениво избавляется от вернего сюртука, отшвыривая его в сторону, сдирает тунику, которая ему тоже совсем не понадобится сейчас. — Я выбирал его, думая о тебе. Попробуй, — внезапно предлагает Рен. И это странно. Неправильно. От первого же взмаха на полу остается обугленная трещина. — Видишь? Опасное оружие в правильных руках, — Кайло заканчивает раздеваться и идет к постели, босой, обнаженный, спокойный. Он поворачивается к Рэй спиной, будто его совсем не заботит тот факт, что она все же может ударить. Нет, он знает, что не может. — Иди ко мне, Рэй, — он откидывается на локтях, разглядывая ее. — У меня не так уж много времени. По ее лицу, наверное, легко прочесть все эмоции, потому что он довольно смеется. — Ну, не печалься. Я успею довести тебя до слез, малышка, — и он смотрит, как она подползает к нему, оставляя на постели золотистые следы. Цепочки на ее теле, напоминающие плащ, раскачиваются с каждым движением, звенят. — Выше, еще... — Кайло останавливает ее, когда бедра Рэй оказываются над его лицом, открывая прекрасный вид. Она вся влажная внизу, золотистая краска смазалась, собралась в крошечные капельки, и ему нравится слизывать их. Все так же лениво, кончиком языка, вынуждая Рэй стонать и вздрагивать. Треклятые шарики внутри уже почти довели ее до исступления, и теперь любое прикосновение к клитору заставит ее умереть. — Хлыст, — внезапно требует Кайло и протягивает ладонь, разглядывая Рэй снизу вверх. Его лицо тоже розовое от возбуждения, а губы все перепачканы золотом, и в глазах голод. Он ждет, пока она не вложит тонкую рукоять в его ладонь, и только потом тянет за цепочку, вытаскивая из нее шарики, один за другим. Они уже скользкие от смазки, и Кайло ни за что не упустит возможность облизнуть их — ему нравится ее вкус. Место шариков занимает рукоять, она тонкая, уже его члена, но Рэй насаживается так яростно, исступленно раскачиваясь, что почти не замечает этого. Пока Кайло не спихивает ее с себя. — Не смей, — он знает, что она вот-вот кончит, ей осталось совсем немного, и жжение внутри утихнет. — Я не разрешил. Пока. Давай вернем их на место, — и он подхватывает с подушки шарики, старательно облизывая каждый, а затем пропихивает внутрь между набухших скользких складок, надавливая на клитор и вызывая новую волну наслаждения. Теперь время ублажать его, и Рэй старательно заглатывает его член, насколько может. Она доставляет удовольствие ему, но это же — каждое движение — убивает ее. До такой степени, что она уже готова взмолиться, пожалуйста, возьми меня, только избавь от бесконечного нытья, раздирающего тело на части. Ему нравится эта игра, он все еще смеется, когда может, но чаще просто вздыхает, хрипло, рвано, заглатывая воздух. Вскидывает бедра навстречу ее рту, вздрагивает, когда ее зубы аккуратно проходятся по головке члена. А потом Кайло хватает ее за волосы, стискивая так яростно, что Рэй кажется, еще немного, и он просто снимет с нее скальп. Задает новый темп ее языку и губам, быстрый, ожесточенный, и она давится, всхлипывает, стонет, но не может избавиться от члена во рту. Не так, пожалуйста... Она тоже хочет кончить. Ее мольбы остаются неуслышанными. Кайло вздрагивает в последний раз и рычит, приглушенно ругается и стонет, все никак не отпуская ее волосы, и Рэй давится семенем, стараясь проглотить его раньше, чем почувствует вкус. — Нет, — она вытирает перепачканный рот, кривится в гримасе, готовая убить его. — Ты... Пожалуйста... — выходит достаточно жалобно. — Пожалуйста, что, малышка? — Пожалуйста, разреши мне кончить, — Рэй сама почти рычит, а пальцы бессильно стискивают цепочки, заглушая их бесконечный звон. — Нет, — Кайло мотает головой. Он выглядит уставшим, но довольным. — Скажи правильно. — Пожалуйста, мой господин, Кайло... — она не сдастся, даже если придется перебрать все его титулы один за другим. Шарики внутри стукаются друг о друга, вызывая сокращение мышц снова и снова. И все же их недостаточно. — Еще раз. — Пожалуйста, мой господин... — повторяет Рэй, понимая, что вот-вот сойдет с ума. — Пожалуйста, ну пожалуйста... — она хныкает и трется о него, размазывая остатки золотой краски. Обхватывает ладонь и прикусывает пальцы, щедро увлажняя их слюной, потому что Рен только что кончил и не сможет возбудиться так скоро. Она ненавидит саму себя, зная, как это смотрится со стороны — когда он брал ее впервые, посреди трупов преторианцев, на измазанном кровью полу, она вопила и отбивалась как сумасшедшая. Пока Кайло не вдавил ее лицом вниз, щекой к холодному полу, с такой силой, что челюсть заныла. И не приставил к виску рукоять меча. — Хотя бы дернись, Рэй, и тебе конец, — предупредил он. Она не дернулась. А сейчас она готова наброситься на него сама. — Так и быть, малышка, — Кайло сдается под ее натиском. Тянется за хлыстом. — Ты заслужила. Бери. И он протягивает Рэй белую рукоятку, такую гладкую, такую прохладную, что на мгновение она и не верит, смыкая на ней пальцы. Она может убить его сейчас. Пока Кайло безоружен, доволен и слишком устал. Одним ловким нажатием, одним ударом. Он умрет быстрее Сноука. Кайло все еще смотрит на нее сквозь ресницы, и Рэй может поклясться, он знает, о чем ее мысли. Всего лишь половина их. И Рэй вытаскивает эти треклятые шарики, они выскальзывают быстро, с влажным хлюпающим звуком, и вводит в себя рукоять. Почти полностью, уже не сдерживаясь, не думая о сопутствующей боли, пока разум не взрывается от чистого, искрящегося наслаждения, прокатывающегося волнами от кончиков пальцев на ногах и до макушки. Это неминуемо, как и его приходы, каждый в разные время, и к этому нельзя привыкнуть или подготовиться. Кайло довольно хмыкает, когда она возвращает ему его новую игрушку, всю скользкую от смазки, еще теплую. Это хаос.