250 shades of black and white

Рей дернулась, словно ей со всей дури влепили пощечину. Умрет? Он все время твердил это, всю дорогу, потому что хотел убить ее? Она опустила глаза на труп, который он все еще держал в руках, и ее чуть не вывернуло — смотреть на собственную смерть было... непередаваемо жутко. Искаженное гримасой боли лицо выглядело словно вздувшаяся, расслоившаяся маска, на губах алели пятнышки крови, а шея... Господи, он же сломал ее. И вывернул, смяв почерневшую кожу, на добрые двести градусов. Монстр, только настоящий монстр мог совершить это. Рей завозилась на песке, пытаясь отползти назад, к спидеру. Там, где-то к сидению была примотана железная штуковина, которой можно было попытаться отбиться. Потому что, когда этот безумец выйдет из прострации, он накинется на нее. Почему бы и нет, если Долорес всегда умирает. Долорес, она говорила себе, ее зовут Долорес. Она не ты, ты не умрешь, ты не можешь умереть, не после всего случившегося, ведь это даже смешно — провалиться через Дверь в другой мир, сбежать от плотоядных червей, избежать рабства, не сломать шею, прокатившись на чужеземном транспорте, и даже найти того единственного, кто может вернуть тебя домой, чтобы именно он убил тебя? Такого чувства юмора не было ни у одного бога, в этой Вселенной или какой-то другой. Алые тени разлились по песку, окутывая Рена вторым плащом. Он все еще смотрел перед собой — не на Рей — но будто ничего не видел. И это был ее единственный шанс. Забирайся на спидер, беги отсюда, куда хочешь, можешь вернуться в поселение и отсидеться в той сломанной деревянной клетке, под землей, где угодно. Только подальше отсюда. Локтем Рей задела один из дольменов и зашипела от боли. Острый обломок камня, торчащий среди остальных, порезал кожу, и на песок закапала кровь. Немного, но достаточно, чтобы за границей мертвых домиков зашевелилась земля, перекатываясь глянцевыми панцирями голодных сороконожек. Они почуяли это быстрее, чем первые капли окрасили землю бурым, и жадно застрекотали, переговариваясь. Звали остальных присоединиться к скорой трапезе? Алое солнце почти село, и оттого они выныривали наружу, из песка, с утроенной силой и энтузиазмом. Рен зашевелился, приходя в себя, и нехотя уложил мертвую девушку на песок. Рот его зашевелился, сминая губы, будто не зная, что сказать. — Не подходи ко мне... — предупредила его Рей. Она была безоружной, хуже того, за спиной ее ждали прожорливые песчаные твари. Что хуже? Она уже и не знала. — Даже не... д-д-думай! — Рен поднялся на ноги так быстро, что она не успела заметить это. Он будто испарился в одном месте, стоило ей сморгнуть, а затем возник уже совсем рядом, протягивая руку к ее шее. — Нет-нет-нет... — это в фильмах главные героини успевали придумать выход из смертельно-опасной ситуации за считанные секунды, а Рей только смогла выдохнуть, как он схватил ее за шиворот. И потащил на себя. — Нет! — ее вздернули одним махом и поставили на ноги. Темная колючая ткань прижалась к щеке, и Рей могла слышать, как мерно бьется его безразличное ко всему происходящему сердце. — Не надо, пожалуйста, я просто... — она пыталась отлепиться от него, садануть кулаком в бок, достать коленом до паха, но ему достаточно было обхватить Рей за горло, чтобы она утихла. — Ш-ш-ш, от тебя слишком много шума, — он с легкостью поднял ее и понес к одному из дольменов, подсадив на него. Оглянулся на труп, лежащий на песке, к которому тоже уже подбирались сороконожки, видимо, не брезгующие и мертвой плотью, и принес и его, уложив рядом с Рей на плоской крыше. Голова Долорес дернулась, неестественно откидываясь назад, и Рей стиснула зубы, чтобы не заорать. Она словно смотрела на свою собственную смерть. — Прости... — за то, что не успела чуть раньше. — Прости меня, — Рей скривилась и закрыла глаза, стараясь дышать часто, мелкими глотками, чтобы вернуть себе контроль. Если бы она успела чуть раньше, может, на минут пять, она спасла бы ее? Она остановила бы Рена? Он больше не изображал из себя камень, не впадал в прострацию, в наступивших сумерках его тень мягко скользила по песку, вскидывая руку с пылающим трехклинковым мечом, гудящим словно рой ос, и кромсала выныривающих из земли тварей. О том, чтобы затем очистить их и съесть, он и не думал. Просто рубил наотмашь поднимающиеся из песка словно змеи черные тельца, отпинывал подальше и снова принимался за дело. Они громко стрекотали, раскачиваясь в буро-фиолетовом воздухе, скалили зубастые пасти, но не успевали напасть. — Осторожно, сза... — она даже не успела крикнуть, а Рен уже оборачивался, чтобы наискосок рубануть по собравшейся цапнуть его за ногу твари. — ...ди! Ее помощь ему была не нужна. Он справился с целым полчищем сороконожек за несколько минут. Песок весь был черным от их крови, но больше не шевелился, да и стрекотание затихло. Рей выдохнула и спустила ноги, сползая с дольмена, чтобы сбежать и плевать куда. Теперь она точно знала, что именно он убил Долорес — Рен был самым настоящим убийцей. — Стой! — его грозный окрик заставил ее замереть. — Уходишь, не попрощавшись? — Рен стер с лица пот и выключил меч, подвешивая рукоять на пояс, упер руки в бока и теперь следил за Рей. — Ты убил ее? — Рей мотнула головой в сторону лежащего на камне тела. Надо было бежать раньше, пока он был занят, а теперь, когда все его внимание было поглощено ею, она и шагу сделать не смогла бы. Ноги будто прилипли к песку и стали ватные. — Зачем? — Она напала на меня, — Рен нахмурился и зажевал губу, странное, такое человечное, будто растерянное проявление чувств. — Возможно приняла за одного из своих бывших хозяев, я не знаю. — И ты не пытался просто... успокоить ее?! — ее совсем не радовал тот факт, что он вроде как защищался. От кого, от маленькой худой женщины, которую мог сбить с ног одним ударом? — Или... поговорить? — Она хотела убить меня, — недовольно отозвался Рен. — Снова. Слова не всегда могут помочь. Рей заскрипела зубами. Он говорил об этом так спокойно, будто действительно считал, что имеет право убивать людей. — Почему она в моей одежде? — даже в наступивших сумерках она могла понять, что их... лохмотья не просто выглядели похоже, даже обмотка на груди — крест-накрест — была идентичной. Все, вплоть до сбитых носков сапог. Раньше не обращала внимание, потому что страшно было посмотреть на нее, а теперь... А теперь видела. — Такого не может быть! — все кроме маски, которую Рей скинула у спидера, маска была другой. — Но так оно и есть, — Рен отодвинул Рей в сторону и аккуратно взял труп на руки, словно невесту унося к крайнему дольмену, возвышавшемуся над остальными. — Как? Стой, что ты... — он собирался оставить ее тут? Спрятать в один из этих домиков, и пусть ссыхается в мумию? Какая жуть! — Во всем твоя вина. Понять это было... еще сложнее, чем смотреть на то, как старательно он прячет тело Долорес внутри каменного гроба, сгибая конечности. — Вот, — Рен снял что-то с трупа и швырнул Рей под ноги. Небольшую сумку, забитую до отказа всякими странными вещами — те же металлические пластины, кружки, которые вполне могли быть монетами. В боковом кармане лежал бинокль, другой оттопыривала фляга. — Тебе нужнее. — Нет! — она не станет брать вещи у собственного... не трупа, напомнила себе Рей. Двойника. —  — Как знаешь, — Рен пожал плечами. — Подумал, что тебе понадобится, когда соберешься возвращаться обратно в поселение. Он налег на каменную плиту, и та со скрежетом поддалась, укрывая под собой мертвую, скрутившуюся клубком девушку. — Ты... — Рей глянула на него, потом на сумку, — ты не собираешься убивать меня? Тоже? — Нет, — теперь Рен ходил возле остальных дольменов, внимательно разглядывая каждый. Он морщился, сдувая пыль с каменных плит, и нагибаясь к чему-то, что мог увидеть только он. — Зачем, ты же не пыталась убить меня. — Тогда верни меня домой! — когда он сказал, что не тронет ее, у Рей от сердца отлегло. И ведь правда, он мог свернуть ей шею еще в лавке, но вместо этого усадил в деревянную клетку и оставил справляться со всем дерьмом самостоятельно. Эту Долорес он не пощадил. — Нет. Я и без того потерял много времени и сил, чтобы открыть Дверь. Ага, вот, — Рен удовлетворенно кивнул и отступил назад. — Принеси мне лопату, — сам он опустился на колени и принялся разгребать в стороны землю у подножия дольмена. — Ну! Рей вздрогнула и оглянулась в поисках лопаты. — А где... — В сетке спидера, сбоку. Моего спидера! — рявкнул он, когда она направилась к своему. — И захвати себе еще одну, если не собираешься оставаться тут навечно. Рей сморщила нос и вздохнула. А она-то, полная идиотка, собиралась найти его и надавать оплеух. Отпинать хорошенько, но вместо этого как маленькая марионетка — покорно плясала на нитках, слушаясь этого бессердечного человека в черном. — И захвати сумку Долорес! А то у нас заканчивается вода. В основном, копал все же он, наклоняясь и поднимаясь единым слитным, выглядевшим таким легким движением, но Рей, вяло разгребавшая свою часть песка, видела, как надулись жилы на шее, а лицо стало все красное, блестя от пота. — Почему... — она хотела спросить о Долорес, но передумала, понимая, что сейчас для этого не самое подходящее время. — Почему ты оставил меня там? Рен коротко выдохнул и распрямился, стирая пот со лба. — Так у тебя было бы больше шансов выжить. — Больше? Ты... — она устала, руки от бесконечного копания стали будто свинцовыми, ноги не желали держать ее, и желудок еще бурчал, требуя хоть какой-нибудь еды, а Рен еще и издевался над нею. — Ты посадил меня в клетку! — Я попросил его присмотреть за тобой. И позаботиться о том, чтобы ты не пошла следом, — он копнул снова, и лопата громко дзынькнула о что-то. — А вот и дверь. Помогай. Присмотреть? Это так называлось?! Рей зарычала и стиснула лопату покрепче, понимая, что в один прекрасный момент не выдержит и зарядит ему по лицу. А потом он ее убьет, как и обещал. Чертов ублюдок. Вдвоем они кое-как разгребли песок, и Рен отодвинул Рей назад, к самому краю ямы. Эта дверь... была совершенно не похожа на ту, через которую они провалились в этот мир. Железная пластина, впаянная в землю, вся покрытая ржавчиной, исцарапанная с их стороны, но в ней не было даже намека на ручку. — Это... Дверь? — впрочем, а почему бы и нет. Стояла же обычная деревянная дверь посреди лаборатории. Смысл был, как поняла Рей, в знаках, которые рисовали на ней. Так что пусть рисует, и они провалятся... Домой, боже, просто пусть отправит ее домой! Рен опустился на одно колено и вытащил рукоять меча, активируя его, и алый луч с шипением вгрызся в железную пластину. — Это дверь над Дверью, — отозвался он, вычерчивая кривое подобие круга. — Эль Кехерем — старик — сказал, что дольмены когда-то пели, зазывая пройти сквозь них в качестве испытания. А это верный знак Двери, она там, внизу. А ты все еще не чувствуешь ничего? — Рен хмыкнул. — Подозреваю, ты худшая из них всех. Железо шипело, алея по краям, скрежетало, начиная поддаваться. Какой бы толщины оно ни было, с кулак или больше, теперь меч резал его словно масло. Наконец раскаленный круг просел, еще и еще, и Рен помог ему упасть, как следует ударив по нему ногой. Теперь на дне ямы зиял провал, и оттуда дохнуло затхлой вонью. Рей поморщилась и прикрыла нос ладонью. Зря она оставила маску возле спидера — на мгновение голова закружилась от резкого запаха. Наверное, так могло вонять в могиле. Братской могиле на добрых две сотни трупов. Рена же это совсем не беспокоило. Он ухватился за край шарфа, крест-накрест опоясывающего Рей, бесцеремонно подтянул ее к себе и принялся копаться в сумке Долорес, выбрасывая на песок все лишнее — тряпки, железки, ненужные, по его мнению, монеты. — Вот она, — обмотанная вокруг небольшого пластикового бруска нить казалась совсем тонкой, но, когда Рен потянул за нее, звонко зазвенела. — Ты все еще хочешь убежать? Спидер там, но думаю, топлива в нем на обратную дорогу в поселение не хватит. Рей мотнула головой. — Домой. Отправь меня домой! — Прости, милочка, не вариант. Не могу забросить тебя по дороге, Двери работают не так, — он потянулся и закрепил один конец нити на дольмене, подергав для надежности. — Так что ты либо остаешься тут и ждешь меня — если я вернусь... Либо идешь дальше. Не знаю, правда, насколько тебя хватит. — Я пойду, — какой еще вариант у нее был? Сидеть в пустыне, дышать отравленным воздухом и ждать, пока она сама не станет таким же трупом, как Долорес. Просто отличный вариант. — Если больше не станешь продавать меня за спидер. — Эль Кехерем придет за ним через три дня. И женщина здесь... — Рен обмотал нить вокруг пояса, сделав импровизированную обвязку, и подошел к краю дыры, — женщину здесь можно купить за десять спидеров, так что я бы продешевил. Просто я не видел другого варианта. Иди ко мне, — он поманил к себе Рей. — Ты легкая, забирайся ко мне на спину и держись, если не хочешь сломать шею в полете. Он подождал, пока Рей не устроится на нем, обхватив руками и ногами, и только тогда нырнул вниз. Колодец, в который они спускались, был шире вырезанного Реном круга, и, несмотря на то, что часть вони выветрилась, пока они болтали снаружи, пахло здесь все равно... премерзко. Рей старательно вжималась щекой в плечо Рена, чувствуя себя обезьянкой, повисшей на дереве над пропастью, и почти не дышала. Только слышала, как он отматывает звенящую нить, и их тела рывком уходили глубже в темноту. Да еще этот песок, он постоянно сыпался сверху, сухой колючей пыли было полно в воздухе, и горло саднило от желания зайтись в кашле. Наверное, в десятый раз Рей пожалела, что оставила маску наверху — сейчас бы она ей ужасно пригодилась. Кажется, они спускались вечность, и кружок серого полумрака, царившего в пустыне, стал совсем небольшим. И чем глубже, тем сильнее становилась вонь. — Ты сказал... — ей нужно было хоть как-то отвлечься от запаха. И желания выблевать свои внутренности. — Сказал, что Сноук ищет башню. — Ага, — голос Рена умудрялся звучать одновременно и очень уставшим, и безразличным, словно Рей спрашивала его о погоде на завтра. — И он должен быть очень близко к ней сейчас. — Тогда почему... — Рей закашлялась и снова прижалась лицом к его затылку, чувствуя, как колются жесткие завитки волос. — Почему не пойти сразу... к башне? — Потому что я не могу. — Не знаешь такой Двери? — ну тогда это бы объяснило, почему он вынужден бродить из одной кошмарной реальности в другую, волоча на шее обузу в виде случайной Долорес. — Нет. Знаю, но Она меня не впустит. — Ага, но... — она не успела договорить. Кажется, они добрались до дна колодца, и Рен выпрямился, чуть не сбросив со спины ее. — В сторону, — скомандовал он. Рей не видела ничего — кружок наверху стал таким маленьким, размером с монетку — но послушно отступила к стене. К счастью, поверхность оказалась сухой, Рен нагнулся — его здоровенная фигура, расплывчатая и неясная, упорно не желала сливаться с темнотой, выглядев еще темнее — и принялся выкручивать вентиль с таким скрежетом, что стало ясно, его уже давно никто не трогал. — Не дыши. Сейчас не дыши, — предупредил он и дернул люк на себя. Она не дышала. Вообще пыталась не думать, не смотреть, вонь, тянущаяся изнутри была такой сильной и ощутимой, что, казалось, лезла сама в носоглотку, забивалась под веки. Сколько прошло? Рей насчитала как минимум сорок секунд, а потом ее повело. Она-то не привыкла к подобному. Может, и правда, лучше бы осталась снаружи? Потому что... что бы ни было внизу, Дверь, да хоть что угодно, оно не жаждало человеческого присутствия. Ее спас Рен. Он как-то ловко прошелся по самому краю открытого люка, перехватывая Рей и прижимая к груди. Теперь она скорее чувствовала запах песка и крови тех сороконожек, что нападали на него, а еще запах пота, но это было... не так отвратительно. — Спасибо, — пробормотала Рей, все еще стараясь не дышать. Рен так и остался тем еще уродом, убивавшим людей запросто так, а тех, кого ему было хоть немного жаль, он сажал в клетки, называя это спасением, но... она была благодарна. Вместо ответа он прижал ее посильнее и потащил вниз, в черный провал.

***

Это в самом деле был бункер. Укрытый густым слоем пыли, похожий на те, что изображались в старых фильмах, с громоздкой аппаратурой, шкафами вместо небольших системных блоков и толстенными лианами проводов, опутавших стены. Рен шел впереди, и в ржаво-красном аварийном свете, работавшим с черт знает каких времен выглядел инфернально. Ни дать ни взять сама Смерть. Опоздавшая. Рей не сразу поняла, что с ними. Эти люди, сидевшие за столами в обеденном отсеке, казалось, замерли всего на мгновение. Разодетые в неловко-нарядные платья, рубашки, они будто оказались не под землей в бункере, а на званом обеде. — Эй! — Рей показалось, что крайний за правым столом, ближним, пошевелился. — Эй, Рен, смотри, они же... Он и правда шевельнулся. Но не из-за нее, хотя... в общем-то, наверное, как раз из-за нее. И воздуха, попавшего внутрь законсервированного на сотню, а то и две лет помещения. Его сморщенное лицо начало чернеть, вспучиваясь. И рассыпаясь. Это было даже хуже, чем смотреть на мертвую Долорес. Она-то хотя бы была одна. А тут, в обеденной зале сидело больше трех десятков человек. От них воняло, даже странно, что к этому Рей успела привыкнуть. Видимо, обоняние окончательно сдалось. — Господи! — смотреть, как их тела рассыпаются в прах, она не могла и быстро отвернулась к стене, разглядывая древний выцветший плакат. Под здоровенным рыжим пятном, видимо означавшим солнце или... пятно, с большим трудом можно было прочесть надпись, что-то вроде: Мы дома, Ч... Дальше буквы пропадали. — Сколько лет этому бункеру? — Рей вспомнила высохшие корни под песком. Деревья, когда-то на месте пустыни росли здоровенные деревья. Когда-то... очень давно. — Почему они не вышли? — Они бы умерли. — Но они и так умерли! — только сейчас до нее дошло, что они неспроста собрались все в одном месте, одетые в праздничную одежду. Когда это произошло? Когда они поняли, что не хватит еды, воды или воздуха? Когда у них закончилась надежда? — Все умирают, рано или поздно, — Рен сказал это так, будто страдал от того, что не может присоединиться к ним. Но если ему самому так хотелось помереть поскорее, мог бы и не сражаться с песчаными сороконожками и позволить им сожрать его. — Ладно, идем. У меня не так много времени. Он шел мимо столов, усыпанных толстым слоем пыли, совершенно не обращая внимания на захрустевшие под подошвой сапога кости. Мертвецы пялились на Рей своими сгнившими, разложившимся лицами, будто соболезнуя. Будто нашли свое счастье давным-давно, но вот она... Лучше останься тут, говорили они молча. Не иди дальше. Не ищи Дверь, там будет только хуже! — Заткнитесь! — пробурчала Рей ближнему, и Рен дернулся, тут же оборачиваясь. — Что? — Ты их слышишь? — алый цвет придал его лицу странное, заинтригованное выражение. — Слышишь, что они говорят? О Двери? О господи! — Нет! — она не сумасшедшая. И не станет выдумывать всякую чушь. — Я не слышу их. Я ничего не слышу. — Ладно, — Рен пожал плечами, но все равно еще минуту просто пялился на нее, не отрываясь. Выглядел он не менее жутко, чем мертвецы, рассевшиеся за столами. — Ладно, — повторил он. — Идем дальше. И все же теперь он позволил ей идти рядом, примеряясь к медленному шагу Рей. — Почему они не ушли через нее? — Потому что не знали. Не видели ее или не знали, как открыть. Рей нахмурилась и неосознанно придвинулась к Рену — темнота в углах ее изрядно нервировала, даже зная, что из живых тут только они двое. — А кто знает? Такие, как ты? И Сноук? — Мгм, — мимо всевозможных дверей он проходил спокойно, даже не останавливаясь на секунду, чтобы разглядеть — та эта или нет. — Иногда они не хотят показываться даже нам. Так что это занимает время... которого у меня нет. Как будто у нее оно было. — И что нам делать? — низкий алый свет бил по глазам, отдаваясь болью в висках. Рен затормозил у развилки и повернулся налево, словно с ним мертвецы разговаривали. — Ничего.

***

Они умерли в один день, это Рей узнала из личного дневника, оставленного в женской спальне. Одежда, аккуратно сложенная в стопки, казалась тоньше паутинки, тронь — и тоже рассыплется. А вот старый дневник в кожаном переплете выглядел менее... бесплотным. Да, страницы слиплись и неприятно хрустели, а чернила выцвели до еле заметных блеклых потеков, но читать Рей все же смогла. "... я думала, что однажды увижу небо, но теперь знаю, это невозможно. Ни я, ни мои внуки. Земля бесплодна, и бог не захотел нас услышать. Теперь он говорит только с мужчинами. Они видят его. А я не могу. Бог сказал, мы должны уйти. Все мы. Нас ждут. Нужно только открыть дверь в рай". Значит, она все же была тут — Дверь. Эта запись оказалась последней, и оставшиеся страницы, приклеившиеся друг к другу, были пусты. Дверь поманила их к себе? Или они просто сбрендили в замкнутом пространстве? Рей осторожно положила дневник на стол и глянула на Рена. Тот сидел на полу, привалившись спиной к стене и скрестив ноги по-турецки, и будто дремал. А может, медитировал. Чем еще он собирался заниматься, пока Дверь не даст о себе знать — здесь же не было кого убивать. Ну, кроме Рей. А она для него и без того считалась ходячим мертвецом. Не сейчас, так чуть позже. А потом он открыл глаза. — Она здесь.