250 shades of black and white

Эта Дверь была черной. Нет, когда-то давным-давно она могла быть... серой? Грязно-белой? Рей подошла ближе и разглядывая зазубрины, оставленные чем-то вроде топора или здоровенного тесака. Жители бункера думали пробиться силой. Как будто единственным, что удерживало их от рая, был замок. Интересно, а если она попытается открыть ее, Дверь тоже не поддастся? Судя по презрительной реплике Рена, определенно нет, он выразился довольно ясно — из всех возможных вариантов ему досталась самая отстойная спутница. Но это также означало, что кое-какие из Долорес могли чувствовать Двери. И... может быть, даже открывать их. О, она бы отдала все на свете, только бы попасть домой. Прямо сейчас. В свою маленькую тесную каморку, и плевать на то, что денег за работу Рей уже точно не получит. Плевать. Пусть Рен сам разбирается с башнями, дверьми, Сноуком и тем, что будет потом, а она умрет от счастья просто попав в нормальный мир. Где не надо дышать через маску, смотреть на трупы, спасаться от гигантских сороконожек и бояться того, что ее может взять в плен любой мужчина и сделать своей рабыней. Кошмар! Она покосилась на Рена — все его внимание было поглощено повреждениями на Двери. Он хмурился и не переставая жевал нижнюю губу, ощупывая трещины. Даже спина закаменела, будто он был очень и очень раздражен. — Она не будет работать? — это... вполне могло оказаться правдой. Эти Двери казались Рей больше похожими на живых существ, чем на простые деревянные планки, сбитые вместе. Они возникали и пропадали, они говорили с людьми, зазывая их внутрь, так что неудивительно, если они могли и... умереть. — Будет. Но плохо, — Рен вздохнул и потер лицо. Взгляд у него был просто кошмарный. Как у человека, держащегося за тонкую веревку над пропастью. — Подай мне свою сумку. Сумку Долорес, он хотел сказать. Рей промолчала и подошла к нему. Да, когда-то давно дверь была белой. А потом ее зачем-то закрасили. — Зачем? — Рей поняла, что спросила вслух только, когда Рен покосился на нее. Удивительно, что с его-то степенью раздражения или негодования — кажется, у Рена были большие проблемы с выражением истинных чувств — он не накинулся на нее. — Зачем что? — но тон голоса, конечно, был далек от дружелюбности. — М-м-м, — она поежилась и провела ладонью по воздуху вдоль одной из трещин в Двери. — Зачем закрашивать? Белый облупился? Рен закатил глаза: — Я и забыл, что ты даже этого не чувствуешь. Да-да, мог бы и не стараться! Рей так захотелось двинуть ему по ноге, чтобы хотя бы немного сравнять их положение. — Ну? — чем раньше она разберется с этим, тем меньше он потом будет дразнить ее. — Они хотели спрятать ее. Ты заметила, что все остальные двери в бункере черные? Все, кроме этой. Честно... нет, она не заметила. Но да, они все были одинакового цвета. Рей даже оглянулась, чтобы проверить. — Значит, кто-то знал, что это за дверь, но он не хотел пустить их внутрь. — Ага, — презрительности в его голосе поубавилось, и на том спасибо. — Двери не для простых смертных. Это очень опасная вещь, и нельзя так просто использовать их ради спасения. Черт! У Рей по спине мурашки побежали от его речи. Значит, жизнь простых людей никак его не волнует, даже если это разовая помощь, из-за которой от него не убудет?! Вот же... ублюдок. Она сняла с плеча сумку Долорес и впихнула ему в руки, а сама отошла как можно дальше, не собираясь продолжать этот ужасный разговор. Рена это не расстроило. Он просто повернулся к Двери, как ни в чем не бывало, снова разглядывая повреждения. — Ну ладно, — наконец согласился он с самим собой. — Может, оно и к лучшему. Из сумки Долорес Кайло вытащил маленький нож с мерцающим, будто вибрирующим лезвием и надрезал левую ладонь, собирая выступившие капли крови в пригоршне. Знак, который он рисовал, был другим, намного более... сложным, что ли. Симметрично расположенные линии сходились под прямыми углами, образуя что-то наподобие печати. Ничего общего с теми каракулями на прошлой Двери, которые Рен дорисовывал после рыжего мужчины. Значит, разные печати предназначались для разных миров. И еще — чтобы попасть домой, на Землю, ей придется просить Рена. Сама она не нарисует, потому что понятия не имеет, как должна выглядеть ее печать. Кровь проступила на черной поверхности ярко-алым свечением, но вот там, где Дверь избороздили глубокие трещины, рисунок пропадал. И это ужасно расстраивало Рена. Он витиевато выругался, припоминая чью-то хаттову мать и всех потомков до пятого поколения, и попытался нарисовать поверх снова. Бесполезно. — Не работает? — Рей и сама не любила, когда ей говорили под руку, но ситуация была патовая. Или у Рена получится, или они застряли в бункере навечно. И ее очень не радовал второй возможный вариант. Рен раздраженно зарычал. — Может, сама попробуешь? Может, и попробует. Иначе придется искать веревку, чтобы повеситься до того, как он сойдет с ума. Ей больше повезло на самом деле. Повезло, что пальцы были тонкие и мизинец смог влезть в одну из трещин, замазывая пробел в рисунке. И что от чужой крови на пальцах не вывернуло. — Вот. Все, — Рей кивнула и отступила назад, за Рена, чтобы не раздражать его. — Не так уж и сложно. Теперь работает? Он нажал на ручку, и та медленно, с оглушительным скрежетом поддалась.

***

— Вот дерьмо! — стоило только оказаться по другую сторону — в этот раз Дверь никуда не пропала, осталась стоять позади угольно-черным прямоугольником — как Рей чуть не влезла носком ботинка в самую настоящую лаву. В пузырящуюся, кипящую лаву, разлившуюся под ногами целым озерцом! — Осторожнее, — Рен успел ухватить ее за талию и поднять над землей, словно Рей ничего не весила. — Смотри под ноги, или вообще без них останешься! Вечно с тобой одни проблемы... — он бурчал, закрывая Дверь, все это время продолжая прижимать Рей к себе. — Руки-ноги-голова, крифф! Надо было просто оставить тебя в пустыне. Болтаться под мышкой было ужасно неудобно, но Рей боялась дергаться. С него станется взять и отпустить ее, а под ногами все та же лава. Место было... жутким. Даже страннее, чем пустыня в постапокалипсисе. Голову Рей толком поднять не могла, но со своего места ей было видно достаточно — черная, будто стеклянная земля, вздувшаяся буграми, потрескавшаяся, и везде полно лавы. Как будто Рен перенес их на склон действующего вулкана. Башня стояла тут? Но где? Рен остановился и поставил ее на землю. Не очень-то нежно, но хотя бы не в раскаленную лаву. Рей подняла глаза и обомлела. Солнц над скалистым ланшафтом было целых четыре штуки. Напоминавшие рыжие пузырьки, они растянулись цепочкой, украшая поднимавшийся над черно-красной поверхностью игольчатый шпиль. Зрелище было завораживающим. Но ни разу не радующим взгляд. Здесь, как и в пустыне, нельзя было нормально жить. Ни травы, ни деревца, а воздух был такой жаркий, что горло моментом пересохло. Нет, даже хуже. Песок по крайней мере не мог сожрать ее обувь вместе с ногами. — Где мы? — Рей старательно сощурилась, заметив пляшущие черные точки, приближающиеся к ним рваными скачками. Будто... здоровенные насекомые, они поднимались в воздух, раскрывая здоровенные крылья, а затем опускались вниз, к самой лаве, планируя над горячими потоками воздуха. — Это и есть твоя башня? — прикидывать, сколько до нее топать, Рей могла до скончания веков. Потому что что замок, состоящий из того же черного камня, вроде бы был недалеко, но идти по исчерканной лавовыми потоками земле... это займет очень много времени. Целую вечность. "Насекомые" приблизились, дав Рей возможность рассмотреть их получше. Их гладкие спины поблескивали металлическими чешуйками, а тонкие, многосуставчатые лапки болтались под брюшками без надобности, но стоило только приблизиться к земле, как лапы выпрямились, отталкивая наверх, в небо. Новый скачок, и еще один. Они были не живыми, двигаясь слишком уж слаженно. Как роботы. А еще Рен не боялся их, даже меч свой не достал. Скрестив руки на груди, он стоял и смотрел, как они приближаются. — Мы дома. Накройся, не стоит светить лицом здесь. — Но... Ладно, — Рей не стала спорить. Длинные полосы ткани, спускающиеся с груди, вполне подходили для этого. Может, здесь не любят чужаков. Или женщин — только не это снова! Дома? Он сказал — дома? Как это жуткое место могло быть домом? Ни один нормальный человек не захотел бы тут оставаться, не рискуя собственной жизнью. Вытянув ткань из-под пояса, она сделала что-то наподобие капюшона, закрывавшего ее лицо хотя бы частично, и спряталась за Рена, следя за приближением роботов. А они были довольно большими. Каждый с автобус величиной. Если бы автобусы умели летать. Удивительно, как они держались в воздухе, будучи такими здоровенными, наверняка технологии другого мира. "Насекомые" взяли их в полукольцо, и то, что находилось в центре, как раз напротив Рена, дрогнуло, складывая крылья за спиной и раскрываясь в центре головы. — Кайло?! — мужчина, сидевший там под прозрачным куполом, был по уши закутан в черное, а лицо прятал под маской, так что его голос звучал несколько... механизированно. И все же достаточно взволнованно. — Бантово дерьмо, я думал, ты подох на Сноуковых угодьях. Забирайся в аптеру. Рены охренеют, как узнают! Соседний робот так же раскрылся, обнажая пустую черепушку с креслом, в котором запросто мог поместиться мужчина комплекции Рена. — Идем, — Рен уже привычно обхватил Рей за талию и потащил к аптере. — Забирайся, — он даже подсадил ее, с каким-то деловитым безразличием облапав за задницу, отчего Рей еще больше занервничала и чуть не свалилась с полпути, чудом цепляясь за чешуйчатую броню робота. — Кто это? Спасаешь заблудившихся детишек? — механический голос подтрунивал над Реном, и тот показал мужчине в маске средний палец. Стоило Рену забраться внутри головы и усесться в кресло — он точно знал, как что работает, уверенно хватаясь за штурвал — как робот ожил. Над креслом и по бокам засияли прозрачные панели, создавая защитный купол, и крышка поползла обратно, укрывая их от жары. Аптера зашевелилась, повинуясь быстрым и довольно уверенным прикосновениям к панелям управления, и раскрыла крылья. И когда она подпрыгнула, раскрыв их по бокам, Рей от неожиданности чуть не свалилась назад. Еле успела ухватиться за кресло Рена, наблюдая за тем, как стремительно наплывает на прозрачный изнутри купол алое небо. Скорость у робота-перевозчика была невероятная. Куда быстрее, чем у спидера в прошлом мире. Земля, исчерканная огненными полосками лихо ушла вниз, а вместе с нею и небольшие зубья скал. — Держись, если не хочешь сломать шею, — пробурчал Рен, даже не обернувшись, и провел пальцами по синей панели. На мгновение ничего не происходило, а затем они рухнули вниз, и, кажется, Рей завопила. Она не помнила. Аптеры двигались гигантскими прыжками, будто стая скачущих блох, в поисках потоков горячего воздуха, и под конец путешествия Рей свалилась на пол, старательно держась за подлокотник, и держала голову между ног, чтобы не так укачивало. Лучше бы она пошла пешком. Черт побери, даже потеря ступни или двух ног разом была бы не таким испытанием, как это. Их нещадно трясло, и если Рена, усевшегося в комфортном кресле, обвитого ремнями безопасности, эта поездка устраивала, то ее не очень. Почему он не мог открыть Дверь где-нибудь в другом месте! Плывущие в алом небе шарики солнц уже, казалось, намертво отпечатались на сетчатке глаз, закрывай их или нет. Если она умрет — это будет последним, что Рей доведется увидеть, какой кошмар. Она надеялась на что-то... более позитивное, чем лавовый мир или черный рукав Рена. Наконец аптера скакнула в последний раз и вплыла в гигантскую тень навеса, складывая крылья и опускаясь. Их снова тряхнуло, но теперь уже несильно, и защитный купол над креслом начал распадаться мириадами исчезающих прямо в воздухе шестиугольников. Они добрались, слава богу. Рен удовлетворенно вздохнул и усадил робота на каменную площадку, а затем обернулся к Рей, прилипшей к подлокотнику. — Цела? — увиденное его, кажется, вполне устроило. — Давай помогу. Панели гасли одна за другой, и ремни, удерживающие его в кресле, попрятались, позволив встать и наклониться над Рей. — Вот так, — для монстра и убийцы он звучал невероятно заботливо. — Я думал, ты точно сломаешь себе что-нибудь. — Мгм, — Рей вяло кивнула, чувствуя, как ее поднимают на руки и прижимают к груди. На мгновение вернулась тошнота, но потом пропала, да и свежесть воздуха, чистого, прохладного, ворвавшегося в кабину через открывшийся люк, помогла. Какое счастье, что ей не пришлось сползать самой вниз, потому что руки и ноги вообще не держали — к голове аптеры подползла металлическая полоска трапа, ведущего в сияющий белым коридор. Рен нес ее на руках все время, и ослепительные лучи света из потолочных панелей слились в одно пятно. — Ты только... — ей было так плохо. — Только не смей совать меня обратно в клетку, слышишь? — пригрозила ему Рей перед тем, как отключиться. — А то я снова найду тебя. Эй, слышишь меня?! — она бы с удовольствием толкнула его локтем. Но не могла и пальцем шевельнуть. После бешеной скачки тело стало слишком тяжелым и неповоротливым. — Хорошо.

***

Судя по тому, что Рен все еще держал ее на руках, отключилась она минуты на полторы-две. Не больше. Разбудили ее голоса. Громкие, удивленные и разозленные. — Да какого криффа! Ты пропадаешь на три года, и никто не знает, что с тобой, жив ли ты вообще, а теперь появляешься через забытую Дверь и снова отправляешься за Сноуком? Это вообще нормально?! Хотя бы возьми с собой кого-нибудь из нас! Амон, скажи ему, что он спятил! — ругалась женщина. А остальные пытались ее утихомирить. — Нет, я вполне могу остаться тут, возьми кого-нибудь другого. Но возьми! Криффова башня... — Заткнись, Нуми, он сам решит, что ему делать. — Да? Теперь уже не уверена. И кого еще он притащил с собой? Рей зашевелилась и отлепила щеку от груди Рена. Их было шестеро. Все в похожих одеждах — черное и только черное. Трое мужчин, одна женщина, вполне нормальная, еще одна будто сбежала из шоу чудиков, с рожками, украшавшими лысую, зататуированную красными и черными узорами голову, а то, что стояло позади них всех... вообще напоминало пришельца из какого-нибудь новомодного фильма. У него было три пары рук, а глаза располагались по бокам вытянувшегося подобием клюва лица. Рей шумно вздохнула и уткнулась в тунику обратно. Так, ладно. Разные миры... разные люди. И не люди. Ничего особенного. — Это... Это она? Ты принес ее снова? Они снова зашумели, перебивая друг друга. Хотя, о чем они спорили, было вполне ясно. Долорес-Долорес-Долорес, заладили они все разом. — Она может остаться, — прогудел Рен. — Я так решил. Подготовьте мне шестую Дверь. Я уйду после заката. Ему дали пройти, только вслед понеслось резкое, тошнотворное: — Даже если трахать каждую из ее копий, назад она все равно не соберется. — Нуми! Заткнись, ради Силы, или он оторвет твой язык... Когда Рей подняла глаза на Рена, то поняла, что он еле сдерживается. На виске истошно билась жилка, и рот превратился в тонкую, побелевшую линию. А ей — несмотря на все желание заорать свое имя вслух — следовало молчать. — Кто они? — Рей рискнула спросить, когда они с Реном скрылись за поворотом, и шум стих. Он все еще злился, не совсем понятно — на них или на нее, ведь, судя по тому, что Рей узнала от него, Долорес всегда умирала. Она, как и все остальные копии, была обречена ненавидеть его. Даже странно, что его не ненавидела сама Рей. Может, это время еще не наступило. Но... если он снова посадит ее в клетку и оставит вот с этими стремными людьми, особенно с тем, шестируким, то вполне. — Стрелки, — Рен ответил не сразу. — Последние выжившие. Хотя вряд ли в них осталась хоть капля благородства. — Стрелки? — на ум ей почему-то пришли ковбои с Дикого Запада, выбивавшие десятку с первого попадания, но... в этом странном мире, где передвигались на скачущих как блохи роботах, им вряд ли понадобился бы старый добрый кольт. Так что они вполне могли быть наемниками. Такими же безжалостными, как сам Рен. И без этой самой капли благородства. — Ты тоже Стрелок? — Нет. Уже нет, — Рен остановился в конце коридора у закрытой двери и спустил Рей с рук. — Настоящих Стрелков больше не осталось, — он приложил ладонь к выступу у двери, и тот замерцал, считывая отпечаток. Совсем как в лабораториях Сноука, только без ключа-карты. Этим ключом был сам Рен. И, судя по всему, они направлялись в место, куда остальным вход был воспрещен. — Ох, — створки бесшумно разошлись в стороны. И снова черный. Много черного. Рей заморгала, разглядывая самое унылое помещение на свете. Черноту глянцевого пола, очень напоминающего застывшее озеро, и точно таких же панелей, разбавляли только алые светильники под потолком. Совершенно пустой стол, устроившийся в одном углу, здоровенная застеленная кровать в другом, и все. Все. Неудивительно, что тут никто не захотел оставаться. В тесной каморке Рей помещалось раз в десять больше всего, а она не слыла барахольщицей. — Тебе нужно отдохнуть, — Рен опустил ее на край кровати и ушел, даже не обернувшись, куда-то вглубь покоев. Это было его жилище, ужасно подходящее хозяину. Пустое. Мертвое. Будто мертвое, потому что при приближении створки дверей сами собой расходились, пропуская его, а светильники сияли чуть ярче, почему-то напомнив Рей пульсацию крови в древнем чудовище, спящем на дне океана. Не мертвое. Не живое. Что-то между. Она поморщилась — из-за тряски у нее мозги просто в кашу превратились. Рен был прав, ей нужно отдохнуть. Минуточку или две, все равно он же пообещал, что больше никаких клеток. К тому же, на ясную голову соображается куда лучше. Рей зевнула и улеглась на краю, скрутившись в клубок. Надо было... ботинки...

***

Это точно был сон, потому что только во сне она могла смотреть на саму себя — или это была Долорес? Ко лбу прижалось дуло револьвера, холодя кожу, и по спине ползли мурашки. От страха. За левым плечом у Долорес была Башня. Та самая Башня, она состояла из камней, взгромоздившихся один на другой в хаотичном порядке, из дорог, поднимающихся наверх, из терновых веток, раскрашенных красными словно кровь розами. Из крестов и могильных камней, из черепов, из металла и радужно-переливающихся мыльных пленок. Башня была... Башней, гигантом, подпирающим небеса или же цепляющимся за него. Искривленным, живым — поверхность ее менялась, загораясь неоном огоньков, расползаясь щупальцами веток. Тотемным столбом в начале и конце всех миров. И они все были там — крошечные шарики, кружащиеся в медленном танце, одни больше, другие меньше, где-то среди них была Земля. И постапокалиптическая пустыня. И лавовый мирок. Башня держала их на невидимой привязи. Долорес качнула головой, и Рей глянула на нее снова. Они были похожи, до чертиков одинаковые — она хмурилась и улыбалась словно отражение зеркала, и все равно что-то в ней казалось неправильным. Не таким, как надо. И это уж точно был не револьвер. — Бэнг-бэнг, Рей, — прошептала Долорес. — Иди не иди, задом наперед, прыгай не падай, — она выглядела точно безумная Алиса из Страны Чудес. — Не слушай его, слышишь? — Что? Кого? Рена? — Рей выдохнула с трудом. Ее будто перехватила невидимая рука поперек туловища и стиснула изо всех сил, не давая дышать. — Не возвращайся. Не... — она отвела кольт ото лба Рей, прижав вместо этого к своему виску. Она совсем не боялась умереть. Долорес не боялась ничего. Потому что она уже была мертва? — Возвра... — курок щелкнул, и вместо дырки в голове и крови, и ошметков мозгов, она попросту пропала. — Нет! — Рей вздрогнула и проснулась. Ее держал Рен, вот почему было так больно. Он притиснул ее к себе, ухватившись за талию, вдавив в постель, жаркий и тяжелый будто камень. Он спал, мерно вздыхая, и жалкое трепыхание его совсем не потревожило. — Черт... — Рей зашевелилась снова, пытаясь сбросить его бедро со своей ноги. Да уж, он пообещал, что клеток не будет, но сам оказался еще хуже любой клетки. В памяти пронеслась отвратительная ремарка одной из женщин насчет секса со всеми Долорес, и ей захотелось оказаться как можно дальше отсюда. И уж точно не в обнимку с Реном. Он поэтому приволок ее сюда? Ради секса??? Ну нет, Рен за все время их знакомства вел себя так, будто она была ему обузой. И ему было плевать на Рей. Она кое-как выбралась из его объятий и скользнула к краю, выпутываясь из-под покрывал. Он успел сменить одежду на более удобную, а сырые волосы свидетельствовали о том, что еще и без душа не обошелся. Ей вот он такого не предложил, и Рей досадно поморщилась — от нее-то воняло. Рукоять меча и сумка Долорес лежали на столешнице, но она прошла мимо в поисках туалетной комнаты. Створки дверей разошлись, пропуская ее дальше — о боже, и снова черный, неудивительно, что он стал таким угрюмым занудой, поживи тут больше пары дней и депрессия растерзает — и Рей оказалась в гардеробной комнате. Ну... что сказать, определенно, у Рена был стиль. Он предпочитал совершенно одинаковую одежду — черные брюки, лонгсливы из какой-то высокотехнологичной ткани, поблескивающей узорами вшитых в нее проводков, тяжелые плащи, на вид и правда слегка напоминающие те, что могли носить на Диком Западе. Только вот там одежда была из натуральных материалов, а это... Она не удивится, если пули застрянут в этой ткани. Кобура с кольтом, украшенным резьбой по костяной рукояти, лежала отдельно, на подставке за стеклом. Вряд ли им пользовались, Рен сам сказал, что больше не Стрелок. Рей развернулась и принялась изучать второй шкаф. Он открылся, стоило ей приложить ладонь к прямоугольнику панели сбоку, и сразу стало понятно, почему. Там висела женская одежда. Разная — платья, на вид будто из девятнадцатого века, футуристичные комбинезоны, накидки и плащи. Белое. Бежевое. Синее. Светло-серое. Долорес. Это все принадлежало ей. Рей покосилась на свои грязные, порвавшиеся на колене брюки, доставшиеся ей от неизвестной мусорщицы из постапокалиптичного мирка и вздохнула, сцепив зубы. Ее затея была абсолютно ужасной и не поддающейся объяснению, равносильной самоубийству по меньшей мере, и все же... Она потянулась к одежде и принялась снимать с вешалок то, что должно было пригодиться ей. Душевая — причудливая конструкция из трубок, по которым струился горячий пар, отмывающий не хуже воды — туалетная комната, кухонная зона, каждая из дверей, все это подчинялось ей. Отпечатку ладони, если быть конкретной. Ее собственному или принадлежащему Долорес? Рей затянула последний пучок на затылке и показала язык задумавшемуся отражению, прогоняя зудевшую точно расчесанная ранка мысль. Она не Долорес. Ничего подобного. Хотя, когда ее увидит Рен, будет... будет не очень хорошо. Наверное, он ей шею свернет за чужую одежду. Но она была пошита на нее — все, от носков и сапогов, идеально севших на ее узкую, не самую удачную стопу, и до синей джинсовой куртки. Может... может, удастся убедить остальных Стрелков открыть ей портал домой? Они были не очень-то рады ее появлению, но возможно будут рады, когда Рей уберется отсюда. Она тихо выскользнула наружу, в коридор, стараясь запомнить путь обратно. И не шуметь.

***

— Как так вышло, что она еще не рехнулась? М-м-м? Смотри, она скалит зубы. Черт, надо же... и не подумала бы, что подделка. — Нуми! — Что?! Ты только глянь... В этой одежде один в один. Эй, деточка... Рей хотела найти их первой, но вышло так, что они нашли ее. И тут же взяли в кольцо, напоминая тех самых аптер. Она их не боялась. Рена... боялась, иногда даже очень, а их нет. Наверное, из-за того, что шестирукого пришельца с ними не было. — Вы можете открыть портал домой? — Рей глянула на женщину, что дразнила ее. Татуировки, покрывающие лицо, и рожки, выступающие из-под кожи, придавали ей довольно угрожающий вид. — На Землю? — Портал? А больше ты ничего не хочешь? — женщина оскалилась в жестокой ухмылке. Зубы у нее тоже были странные, точно у акулы, сточенные в ровные треугольники. — Даже если Кайло разрешил тебе посидеть у его ног, это не значит, что мы будем потакать подделке. Ты не Долорес. — Нет. Я Рей, — Рей насупилась и скрестила руки на груди. — И я не хочу сидеть у чьих-то ног. Я спасла его, а теперь хочу обратно. — Спасла его? — Нуми покачала головой, обращаясь к остальным. — Они всегда так делают, притворяются, будто целые. А на самом деле... — Я спасла его из лабораторий Сноука. И я не притворяюсь. Я просто хочу домой. Через вашу Дверь, — Рен сказал, что ему нужна Шестая. Значит, были и другие. — Нам плевать на то, что ты хочешь. Двери не для подделок, знаешь ли, деточка... — Нуми, ему не понравится... — мужчина со шрамом на виске пытался утихомирить ее. — Хватит. — Он не может так просто уходить, не сказав, что происходит. Мы все служили Башне, и это не его священный квест. Особенно после того, что случилось с Долорес, — она глянула на Рей и добавила. — Настоящей Долорес. Так что, если тебе нужна Дверь... Советую попросить Кайло. Как следует попросить, если понимаешь, о чем я. Стоя на коленях. Рей стиснула кулаки, но сдержалась. Во-первых, их четверо. Во-вторых... они вроде как должны были быть, как Рен. Безжалостные мудаки. Так что нечего даже думать тратить на них нервы. — Так все, — мужчина со шрамом выступил вперед и аккуратно взял Рей за локоть. Аккуратно. Но крепко. — Я провожу тебя обратно. Мы... не очень рады видеть здесь таких, как ты. — О да, давай, веди себя так, будто она настоящая... Придурок! — женщина с рожками отступила назад и плюнула Рей под ноги. — Она никогда не вернется.

***

— Не обращай на нее внимания, — стоило им завернуть за поворот, как мужчина убрал руку и зашагал рядом так спокойно, словно они были друзьями. — Она просто беспокоится за Кайло. Мы думали, он умер. — Ты о Рене? — Рей покосилась на него. Да, этот мужчина был вполне себе нормальным, будто... с ее родного мира. Никаких диктаторских замашек или ненависти к женщинам. — Сомневаюсь, что его вообще можно убить. Мужчина хмыкнул, подавив смешок. — Ты еще не сошла с ума. Это хорошо. Я Тедди. — Сошла с ума? — ей сейчас было даже не до его имени, а ведь мужчина — в отличие от всех остальных Стрелков пытался быть вежливым. — Зачем мне сходить с ума? — Это последствия смерти. Я думаю, рано или поздно до каждой... такой, как ты, доходит, что с ней что-то не так. — Но я в порядке! — возразила Рей. — И я чувствую себя совершенно нормально. — Мгм. Оно и хорошо. И все же... Не нападай на Кайло даже, если очень захочется. — Ну я же не самоубийца... — Рей осеклась, увидев уже знакомую фигуру в конце коридора. Рен, довольно рассерженный, растрепанный после сна и босой, уставился на нее так, словно она именно этим и собралась заняться. Ее новый наряд он тоже заприметил. — Как ты вышла? — к счастью, он не устроил выговор. Наоборот, цедил слова, будто боялся наговорить лишнего. И руки спрятал за спиной, хотя Рей могла поклясться, он с удовольствием прибил бы ее на месте. — Двери, двери настроены на мою ладонь, — быстро ответила она, собираясь избежать дальнейшего разговора. — И куда пошла? За нее ответил Тедди: — Интересовалась, можно ли открыть ей портал домой. Рена слегка перекосило, и тон стал язвительным. — Ох, ну Тедди всегда готов помочь тебе. Верно, Тедди? Не упустишь шанса помочь девушке в беде? Кажется, он имел в виду что-то, чего она никак не могла понять. Что-то, что относилось к Долорес. Не Рей. И еще выглядело это так, будто он готов сорваться. В любую секунду. Не из-за одежды, не из-за ее нелепого побега, а вот из-за этого нормального мужчины, который просто проводил ее обратно. — Слушай, я просто хочу домой. Вот и все. Сказанное ею Рена не устраивало, перекосило его еще больше, но он мрачно кивнул: — Вот и убирайся. — Кайло... — Ты, — он указал на Тедди, — заткнись. И приготовь ей Дверь, раз тебе это так надо. Ну что стоишь, иди! Мало ему было устроенной сцены — Рей теперь чувствовала себя... странно, будто ее, вернее, не ее, а Долорес приревновали — так он еще пошел следом. В круглый зал, где стояли кольцом закрытые двери, все разных цветов, все разных размеров. Как странно — стоя напротив первой Двери, в лаборатории, да и второй, в бункере, Рей не слышала ничего. Не чувствовала ничего. Рен ведь спросил ее, разве ты не слышишь? Нет, она по-прежнему не слышала, но... чувствовала их связь. Незримую, но плотную связь, будто все они были ветвями одного дерева. Или нитками в шарфе, сплетенными в замысловатый, но понятный узор. Как во сне. Рей нахмурилась, припоминая. Она сказала, не возвращайся. Мертвая Долорес, будучи всего лишь — вполне вероятно — порождением ее уставшего мозга, приставила к ее лбу револьвер и приказала не возвращаться. Она видела этот кольт потом. В гардеробной. Но не раньше. — Стой... — это было чистейшим безумием. Может, она и правда, уже начинала сходить с ума, а дальше будет хуже, но по-другому Рей не могла. Слова, сказанные ею, были правильными. — Я... — они рвались из горла, они резонировали с Дверьми. — Я передумала. Я пойду с тобой.