250 shades of black and white

Жаль, что тут нет никакого зеркала, а то бы она на себя глянула. С удовольствием. Но Рен степень ее охренения игнорирует. Как обычно. — Погоди, еще раз... — может, она что-то не расслышала? Может, у нее в голове мысли перепутались из-за того, что он туда лазал и не раз? — Убьешь свою пару. Бена Соло. Нет, не ослышалась. Рей не знает, то ли ей рассмеяться, то ли дальше продолжать изображать застывшую статую. Убить Бена Соло? Наследника Императора, того самого, что вскоре взойдет на трон и будет править миром? Вернее, тем, что от него осталось после всех этих катастроф. — Нет. Так, давайте снова. Рей не из тех, что горят ненавистью по отношению к любому мужчине, потому что тот вроде как может пользоваться ею как вещью. Не все такие плохие. Не все такие придурки, как Рен или Ункар Платт. Роуз вот повезло с Финном, она узнала его после процедуры Обручения и нашла, что он отличный парень. И никогда в жизни ему не придет в голову назвать ее вещью. Сокровищем, возможно, судя по тому количеству комплиментов, что он ей отсыпал. А тут... — Нет? — повторяет за нею Рен и всматривается пристально, будто в этот момент его взгляд вскрывает ее несчастную черепушку и перебирает там все мысли до последней, пытаясь отыскать что-то нужное ему. — Почему? Ты же вроде как не хочешь всего этого? — он машет в сторону Нар-Шаддаа за стеклом, безмолвного моря неоновых огней и быстрых теней, скользящих на фоне черного щита. — Тебе хочется свободы. — Да, — тут он прав. Свободы хочется всем. Но не ценой убийства. — Еще раз — нет. Я не стану убивать свою пару. Вообще-то тут страшнее даже не тот факт, что она поднимет руку на мужчину, он ее пара. Его выбрали, потому что их гены вместе дадут отличное здоровое потомство. Потеря детей в мире, где все умирает само по себе — уже трагедия. За такое любую женщину могут убить. Ну или отрубят ноги-руки и оставят гнить в бакта-резервуаре на лет тридцать, пока ее тело сможет вынашивать чужих детей. Приплюсуйте сюда убийство будущего Императора. Да ее же в открытый космос вышвырнут со скоростью света, ее же... Рей морщится и снова качает головой. — Ни за что. Почему же он так смотрит, все еще... Почему так старается... — Я помогу тебе. — Ты? — если бы хотел, сам все сделал. — Я не смогу это сделать по некоторым причинам, — Рен тут же оправдывается, следуя за ее мыслями. — А вот ты да. Ты отлично подойдешь. Она подойдет? Кровь пустыни, да Бен Соло, увидев ее, наверняка отправит куда-нибудь в ссылку подальше от себя, навещая исключительно для размножения и все. Никто в своем уме не станет держать ее близко. — Он станет. Рей смаргивает. Вот почему, почему он звучит всегда так уверенно, будто знает этого Бена Соло лучше, чем самого себя. — Ты и его мысли читал? Погоди... Он же тоже умеет, в нем течет кровь Скайуокеров, — ну хоть что-то Рей знает. Из тех же книжек в приюте. Там, конечно, не расписываются современные династии, но легенды о Скайуокерах знают все. — Как тогда ты скрыл это от него? За одну такую мысль можно лишиться головы. У Рена голова вроде на месте. Плечи и спина правда все в шрамах, но это наверняка за другое. Жизнь наемников ни разу не сладкая. Да и задания заключаются не только в перевозке строптивых пленниц на другой конец страны. — Я научу тебя этому. Научит? Так, вот отсюда поподробнее. Может... Рей обрывает мысль еще до того, как та оформится в нечто приличное, и кивает: — Я согласна. В общем, не сильно сложно взять и возненавидеть какого-то Бена Соло. В конце концов, в том, что женщинами теперь буквально торгуют, и его вина. Это вина Скайуокеров, а он один из них. — Хорошо, научи. Рен хмыкает и тяжело опускается на кровать, закидывая ногу на ногу. Они смешно торчат из-под его хламиды. Он устраивается поудобнее и закрывает глаза, явно собираясь спать. — Вот и славно. — Эй! — ну нет, так не пойдет. Она же с ума сойдет, пытаясь контролировать каждую чертову мысль в своей голове. — Сейчас. Прямо сейчас научи. Иначе я пас, — Рей знает, что нарывается, но по-другому никак. — Слышишь, Рен? У нас договор, и я требую, чтобы ты выполнил свою часть. Если она научится... Нет, когда она научится, посмотрим, как он будет с нею себя вести. На равных. — ЭЙ! — она решается на то, что даже круче, чем наорать на Рена. Толкнуть его в плечо. Это, в общем-то, не самое умное решение. Мгновение — и ее несчастная ладонь млеет от боли, когда ее берут в тиски. Рен, даже не открыв глаз, держит ее крепко, а затем дергает на себя. Между ними только два тонких слоя одежды, а еще он жутко твердый, будто из камня высеченный. Рей барахтается, пытаясь слезть, но затем стихает, поняв, что это нереально. Она только запутывается больше, и, если продолжит в подобном духе, кто-то останется без одежды. Вероятнее всего — даже не она. — Прямо сейчас? — Рен открывает глаза и смотрит так, что ей не по себе. От пяток до самой макушки по телу разливается жар, и это даже хуже, чем в бассейне. Ближе, куда ближе. — Д-да, — найди в себе силы, Рей. Это просто человек, это тот еще придурок и ублюдок, а еще он хочет, чтобы ты подставила себя, напав на будущего Императора. В нем нет ничего привлекательного, нечего так смотреть, нечего пялиться, будто завтра конец света и времени ни на что больше нет. — Научи. — Первое и самое важное: самоконтроль. Кровь пустыни, его губы приближаются, или это она тянется к нему. Все спутывается, мешается, переворачивается вверх дном, сердце то ли в груди, то ли в пятках, остается только пронзительный черный взгляд, и... Это страшно, это жутко страшно, потому что это вроде как ее первый поцелуй, но нет, это приятно... Рен целует ее осторожно, будто боясь спугнуть, и Рей замирает, не зная, что делать дальше. Нужно... Нужно оттолкнуть его, дать в глаз, а потом... Наверное, она очень громко думает, потому что на затылок ложится ладонь, придерживая так, что не шелохнуться. — Тише, — шепчет Рен, его голос делается мягким, бархатным просто, и по коже бегут табуном мурашки. Он углубляет поцелуй, пользуясь тем, что Рей все еще остолбеневшая, растерявшая весь свой воинственный настрой, и ей не хватает воздуха. Она стонет, задыхаясь, пальцы путаются в черных кудряшках, мокрых после ванны — да отсохнут ее руки, и как они там очутились?! — умоляя отпустить ее. Или нет, не отпускать, ни за что не отпускать. Потому что это словно море, здоровенная волна, накрывшая с головой, несущая куда-то, и ей не хочется сопротивляться. Когда он отстраняется, легонько отталкивая ее от себя, Рей уже почти и не дышит, не думает, не понимает, что происходит. Рен все еще под нею, она развалилась на нем так, словно собиралась оседлать и помчаться галопом, руки в волосах, и до нее понемногу начинает доходить. О кровь пустыни! Это ведь был всего один поцелуй, всего... — Самоконтроль, — шепчет хрипло Рен. Ему тоже этого очень не хватает, дышит он как загнанный, и лицо, обычно самодовольно-надменное, треснуло словно зеркало, обнажив смятение и что-то еще... Наверняка, зеркальное тому, что написано сейчас у Рей на лбу. Желание продолжить. — А-а-а... я... это... — коротко выдыхает Рей. Оу. Она сидит на его члене, твердом как камень, и их тела разделяют два жалких куска ткани. — Оу! Самоконтроль? Какой к черту самоконтроль?! — Закрой глаза и не думай ни о чем. Ахахаха. Он серьезно? Нет, она и сама рада закрыть глаза и больше не видеть этой рожи, ладно, лица, которое не такое уже и отвратительное, но... — Не думай. У него мягкие волосы, свивающиеся в кольца, черные и густые, такие мягкие на ощупь, у него весьма мужественный подбородок, у него такие теплые губы... Ну да, не думать. Не думать! Но мысли лезут в голову сами по себе, даже с большей силой, чем прежде, и среди них нет ни одной адекватной, там только... тебя так легко обмануть Вот эта чужая. Точно-точно. Она вливается в общий поток восхваления внешности Рена, ощущаясь занозой, застрявшей в кончике пальца. Не столько болезненная, сколько неправильная. Чуждая. — Что? — морок спадает, и Рей все же дергается, скатываясь с Рена, путается в своем одеянии. — Что? — он приподнимается, явно не в курсе всего. — Я... — бочком, как краб, она отползает в сторону и несется в туалетную комнату. Подальше от него, еще дальше и как можно быстрее. Ее отражение в зеркале только что, похоже, пережило свои не самые лучшие времена. Взгляд дикий, волосы всклокоченные, губы красные и чуть опухли. Рей прислушивается, но шагов по ту сторону двери не слышит. Отсюда не сбежать, даже без маячка внутри, тут даже крохотного окошка нету, поэтому, наверное, ее отпустили. Окей. Два вопроса. Первый — и даже не совсем вопрос. ОНА ТОЛЬКО ЧТО ЕГО ПОЦЕЛОВАЛА! Второй — какого хрена она услышала, что он подумал?

***

Когда Рей выбирается из своего туалетного убежища, Рена рядом нету. Постель смята, на полу его банное одеяние, но других вещей и след простыл. Значит, не придется смотреть ему в глаза. Очень радует. И все же... Что это было? Вообще-то только Скайуокеры умели читать мысли. Простым смертным это не под силу. А она... Ункар не стал бы молчать, появись у него в приюте особенный ребенок — вообще никто из ниоткуда. Тогда как? Может, ей почудилось? В это вполне можно поверить, потому что ну кто она, и с чего бы ей... Может, это заразно? Может, этому действительно можно научиться, и Рен не соврал? Тогда к чему эта его мысль про то, как легко ее обмануть?! Пока Рей понятно, что ничего не понятно. Самоконтроль, он так сказал. Все дело в самоконтроле. Рей протягивает руку и концентрируется, пытаясь вообразить себя Реном, сильным и уверенным, с мягкими волосами... — Ненавижу тебя, — она уже как-то сказала ему это. А сейчас говорит снова, в пустоту, и это чистая правда. Вот же негодяй. Потому что самоконтроль и ее нынешнее состояние — две абсолютно противоположных вещи.

***

Рен заявляется уже под самое утро, Рей дремлет на своей кровати, но, по старой привычке, открывает глаза, стоит ему сделать шаг и запнуться о что-то, чертыхаясь. Вместе с ним в комнату несется волна жаркой сладости, словно его окунули в озеро с духами, или как если бы его облапали какие-нибудь... Рей понимает, о чем это она, но ей же НЕЛЬЗЯ ГРОМКО ДУМАТЬ. Она ворочается, делая вид, что он ее разбудил, и ругается в ответ. Цветасто и красиво, как принято у них в Джакку. Ха, пусть тоже страдает. Рен валится на соседнюю кровать, даже не раздевшись, в сапогах, и начинает храпеть. Вблизи — Рей позволяет себе неслыханную наглость и подбирается с кровати поближе, разглядывая, точно ли он уснул — от него просто разит этими духами. Фу. Багровые засосы на горле только подтверждают гипотезу, и Рей негодующе морщится. А ведь она его поцеловала. Нда. К счастью, эти дамочки — и почему ей представляется, что их там было штук пять, не меньше, судя по габаритам и выносливости Рена — его заездили. И он вымотан настолько, что не соображает даже, когда она аккуратно отцепляет от пояса рукоять сейбера — бластера тут нет, увы, а ведь с ним проще обращаться — и стаскивает сапоги. Ее собственная одежда тут, Рей быстро шнурует ботинки, укутывается в сияющую неоновыми нитями накидку, и, подхватив чужое барахло под мышку, быстро выбирается наружу, тем более, что дверь закрыть он забыл. Спасибо, Рен, думается ей. Может, он и придурок, но все равно спасибо.

***

Гулять одной просто... невыразимо прекрасно. Несмотря на то, что она все еще в Нар-Шадда, потому что арендовать кар сможет только к утру — можно молиться, чтобы Рен отсыпался как можно дольше — Рей уже успела загнать сапоги и шлем Рена. За кругленькую сумму, между прочим. Сейбер оставила себе, хотя обращаться с ним так и не научилась. Вроде как надо было нажать кнопку, но... кнопок на рукояти много, а свидетелей еще больше. Не надо привлекать чужое внимание. Тем более, что ее вроде не трогают. Женщины здесь спокойно бродят по улицам, ну или... — Эй, детка, сколько за отсосать? Рей багровеет, потом белеет, прибавляет шагу, жалея, что не додумалась купить себе плащ поплотнее и с капюшоном, чтобы никто не подумал, что она женщина. — Нет. — В смысле, нет? — а мужчина не отстает, шатается пьяно, но бредет следом, явно не собираясь оставаться без женской ласки. — Отстань, — кажется, все же не так свободна. — Да отстань ты! А теперь она практически бежит, оглядываясь назад, и — да ладно! — он и не думает пропадать. — О-о-о, — сбоку несутся новые голоса, еще менее приятные, и из темноты выныривают еще четыре силуэта. — Крошка заблудилась? Потеряла своего сутенера, да? Кровь пустыни, назад путь отрезан, кричать... да всем плевать будет. Мимо низко проносится закрытый кар, и от гула барабанные перепонки лопаются. Нет, кричать совсем бесполезно. Рей оглядывается, но рядом никого, кто мог бы помочь ей. Вот как говорилось в книге — если с вами приключилась беда, зовите свою пару и ждите, пока он со всем разберется. Лучшее решение на свете, ага. Где этот гребаный Бен Соло, когда самое время звать его? А? Где же ты, Бен? Рей вздыхает, концентрируясь — самоконтроль, как говорил Рен — и берется за рукоять сейбера. Тот гудит, зажигаясь алым потоком света, заключенного в свою невидимую оболочку, на вес легче волоска. По сути, весит только рукоять, и от этого все еще неудобно махать им. — Отвалите! — Рей описывает вокруг себя алый круг, на какое-то мгновение завороженно наблюдая за тем, как лезвие взрезает ночь и искры брызжут во все стороны. — Отвалите от меня! Я... — немного лжи никогда не повредит. — Я из императорской охраны! О, это вот она зря. Надо было прикинуться наемником, вроде Рена. Он, конечно, уже бы отряхивал руки, разглядывая целую кучку свежих трупов, а она только огрызается и водит сейбером из стороны в стороны. — Императорской? — они приближаются, стягиваясь в кольцо. — А крошка еще и воровка, отдай его, пока не поранилась. Ну? Один из них подходит совсем близко, и Рей взмахивает рукоятью, все еще не в силах совладать с балансом, вот поэтому даже не задевает никого. — Последний раз предупреждаю... — она видит, как двое достают бластеры, и... вот это уже очень нехорошо. Легенды говорили, что Скайуокеры могли выстрелы разумом останавливать или отбивать тем же лезвием. А она даже попасть по мишени не может. Мужчина вскидывает бластер, и дуло смотрит Рей в лицо. Бззззззз... вверх Отличная мысль приходит ей в голову весьма внезапно. Надо молиться Ррие о том, чтобы они начали ее насиловать уже после того, как застрелят, но... Руки сами взлетают вверх, и алое лезвие становится на пути выстрела. Отражая его обратно, правда, криво, отчего оно попадает стрелку в бедро. вправо отойди назад замри На третьем приказе до нее доходит, а мысли-то не ее. Отнюдь. Ее тело послушно танцует, залитое алым светом, но марионеткой Рей себя не чувствует. Двое ретируются, как только понимают, что она действительно не такая и беспомощная. Один вытянулся на земле с обугленной дыркой между глаз. Рей его даже немного жалко, но просить прощения она будет позже. Еще один, тот, кому пробило бедро, хрипит, заливая кровью все кругом себя. отключи сейбер Остается еще один, он колеблется, не зная, последовать ли примеру более трусливых, или все же попытаться... Его шея хрустит, сминаясь, когда тело взмывает вверх, а затем приземляется на землю мешком. Это Рен, конечно же. Он выныривает из темноты. Босой. Именно эта деталь так поражает ее — пустыня с шлемом, но ботинки мог бы и поискать или попросить, разве что... Разве что он очень... — Спешил, — Рен прожевывает это слово так, будто оно как дерьмо банты на вкус. — Отдай, — он сдержан, насколько это возможно, тянет руку, но Рей отступает назад. Ох, что сейчас будет... Она бросается бежать, не разбирая дороги, петляя и выбирая нарочно самые тесные проулки, где здоровенная туша Рена могла бы застрять между двумя стенками. Ох, что же... Рен бросается ей наперерез, подхватывая за талию, и одним движением забрасывает на плечо. — Отпусти меня! Эй!... Зажав рукоять сейбера в одном кулаке, другим Рей лупит его по спине, у нее ведь был отличный план, и она уже договорилась... — Ты бы не дожила до этого, — резюмирует Рен. — Они бы принялись за тебя прямо тут. Ты не очень красивая, так что в бордель не потащили бы, поимели по кругу, а потом вырезали все более-менее пригодные органы и бросили тут. Чего?! Кровь пустыни... Она пропускает "комплимент" насчет ее внешности, застревая на моменте с вырезанным сердцем. Он спас ее. Если бы Рен не заявился сюда, босым и в спешке, они бы ее прикончили. — Поставь меня на место! — Рей затихает и перестает пихать локтем ему куда-то в ребро, но требует. — Пожалуйста. Волшебное слово. Рен замирает, будто оценивая, стоит ли оно того. — Пожалуйста, придурок, мне плохо... — не забываем, что от него все еще воняет теми же духами, правда выветрившимися за время ночной прогулки, но эта смесь сладости и вони, да еще если прибавить тряску. — Меня сейчас стошни... Он сбрасывает ее на землю, не сильно церемонясь. Рей скручивается в клубок, пытаясь сдержать рвотные позывы, в голове все звенит, но пусто... — Я убила человека, — она понимает это только сейчас. Она застрелила одного, а второй тоже недолго проживет, если ему пробило артерию. — Да, — Рен кивает. — Для императорской охраны ты хреново сражаешься. Он и это слышал?! Кровь пустыни, тогда почему не вмешался, почему дал ей... — Идем обратно. Давай, вставай, — Рен подает ей открытую ладонь, явно намекая на сейбер, но Рей всовывает ему свои дрожащие пальцы и смотрит так вызывающе, как еще может. — Ты же понимаешь, что я могу отобрать его в любую секунду? — Ага, — она кивает, стискивая рукоять. Ну нет. — Ты понимаешь, что это слишком опасная игрушка? О, яснее ясного. — Мне тоже нужно оружие. — Я позабочусь о тебе, — обещает Рен, поднимая ее, в этот раз аккуратно, никаких взбалтываний, и даже поддерживает за талию. О, это тоже так себе вариант. Нет, ему-то нормально, но, если она соберется бежать — опять — нужно оружие. Но сейбер ей не оставят, можно даже не надеяться, и Рей все же отдает его хозяину. Рукоять скользкая от пота и такая горячая. — Спасибо. Рен уводит ее прочь, туда, где люднее, и шум заглушает стук сердца, так и не успокоившегося до конца. Потому что... Теперь Рей вспоминает, что вообще-то он еще и целовал ее сегодня. О, ну и в довесок — это был ее первый поцелуй. — Бен Соло тебя убьет, — она повторяет это снова. — Ты меня потерял. — Я тебя спас, — Рен тащит ее за собой, держа под локоть, кажется, по направлению к их жилью. А наемные кары в другой стороне, эх. — Нет, сперва ты меня бросил, пошел... — Рей принюхивается, и сладковатый запах все еще тут, — к шлюхам, вернулся обратно, завалился спать и стонал, как полный... придурок. О, детка, иди ко мне, о, малышка, давай, трахни меня... — эта вдохновенная ложь выходит у нее так естественно, что даже притворяться сильно не надо. — Оседлай меня, будь моей... — вот сейчас она переходит все границы, но... плевать. — Императрицей. Рен густо краснеет и сбивается с шага. Ха! — Понятно, почему я сбежала, еще не хватало, чтобы ты в этих своих снах меня с ними попутал и принялся... — Я что... — какой он теперь растерянный, зрачки расширенные, лицо — сплошной вопрос. В мозги не полезет, это точно. — Ну... Это было близко, — Рей забивает последний гвоздь в крышку этого гроба. — Ты тот еще извращенец. Так что дай мне бластер, чтобы я могла защитить свою честь от таких вот... А это уже наглость. Но ведь хорошо звучит, да? Рен затыкается. Красота.

***

Наутро они собираются дальше. Рен откуда-то притаскивает себе новые сапоги, точь-в-точь, как предыдущие, и это та еще загадка, потому что подобные вещи так легко не найти. Впрочем... Если у него в каре есть запасной комплект... Он больше не разговаривает с нею, словно обиделся, но Рей это устраивает целиком и полностью. Вдруг ему страшно лезть ей в голову. Она выдумывает весьма красочные образы умоляющего Рена, в них все слишком неправильное, нарочитое, но так ему и надо. Пусть только полезет опять в чужих мозгах копаться! Их кар кажется таким тесным после нескольких дней отдыха, что она сразу отодвигается как можно дальше к окну, ожидая, когда ремни стянут ее по всему телу, но этого не происходит. Воу. — Ну и куда мы теперь? Рен заводит мотор, все еще игнорируя ее взгляды, смотрит он только перед собой. Жует губу, раздумывая. — Так как ты потеряла мой шлем и не помнишь, где именно... Не потеряла, а продала. Но об этом не сказала. — Мне нужен другой. А что, любой не подойдет? Что в нем было такого? Ха, а ведь он злится. Сдержанно так. — Так что едем за ним. Ну теперь все понятно. Действительно, зачем везти будущую Императрицу к своей паре, у нас же полно более важных дел. Шлем, например. Кар взмывает в воздух, и Рей задерживает дыхание, привыкая к скорости. Пока он не смотрит на нее, нужно смотреть на него. И запоминать, как работает эта машина.

***

— А какой он? — они мчатся по пыльной равнине уже целую вечность, и Рей надоело смотреть на однообразный пейзаж — обломки звездолетов закончились рядом с Нар-Шаддаа. Солнца следуют за ними, соревнуясь между собой, но в остальном... Скука. Рен тоже развалился в кресле и кончиками пальцем держит штурвал, погрузившись в себя и свои наверняка не менее скучные мысли. — Кто? — ей удается застать его врасплох, и Рен, встряхиваясь от оцепенения, смотрит на нее, тут же получая обрывок видения, где он распластан под кем-то и стонет. Краснеет буквально сразу и отводит глаза обратно на пустыню. Вот и нечего лезть в чужие мысли! — Кто? — он усаживается прямо и делает вид, что очень серьезен. — Бен, — для Рей он все еще будто слепое пятно на глазу. Вроде ничего и нету, но оно заметное именно этим — отсутствием других образов. — Какой он? Нормальный вопрос для той, что скоро будет привязана к нему навечно. — Ну... — Рен думает, думает, так долго молчит, что Рей уже кажется, что он не станет говорить вообще ничего. — Обычный. — Обычный? — Рей фыркает и подбирает ноги на сиденье, обнимая руками и устраивая подбородок на коленях. Если они во что-то сейчас врежутся, она сломает шею, ну и ладно. Зато удобно. — Он не может быть обычным, он же будущий Император. Рен вздыхает. — Скучный. Серьезный. Занятый делами. Задолбавшийся всем. Рей хмыкает: — Ты прям себя описываешь, — в ее воображении возникает совсем другой человек. Серьезный, но внимательный к другим. Он будет слушать ее, не отмахиваясь. Может, он даже будет добрым и нежным, мечтать не вредно. Такой... блондин, наверное, золотоволосый, с тонкими изящными чертами лица и синими как вода глазами. — Нет, — Рен видимо снова копается в ее голове. — У него черные волосы. Как у меня. Да в чем его проблема?! Ей не нужен второй Рен. Одного хватило. — У тебя есть его голофото? — и как ей раньше это в голову не пришло. Почему бы и нет? Он же наследник Императора. Ясное дело, везде должны быть его голофото. — Нету. Увидишь все сама и поймешь, нравится он тебе или нет, — Рен становится колким, будто колючка, и Рей тихо показывает ему язык. Понравится. По сравнению с Реном ей понравится почти кто угодно. Ну ладно. Она подождет.

***

Вообще-то Рей ожидает еще одного городка. Ладно, обычный пост тоже подойдет, но Рен ведет кар куда-то вглубь острых шпилей скал, ныряя из одной тени в другую. Солнца уже спрятались, и путь им освещает только погрызенная луна. Выглядит все ужасно жутко, и Рей буквально вжалась в свое кресло, жалея, что нельзя за что-нибудь уцепиться. И здесь они должны искать шлем? Да их же сожрут Тени. Вон там что-то шевельнулось. А тут будто что-то несется следом в темноте, большое, дымное. — Эй, осторожно, — она даже хватает Рена за рукав — в другой момент отхлестала себя бы по щекам за подобное — тормоша. — Не врежься! — это закончится смертью, причем, если их не размажет по скале сразу, то сожрет то, что живет в темноте. — Не волнуйся, мы почти на месте, — он направляет кар вниз, в сетчатое кружево скал, и на мгновение Рей кажется, что они просто падают. Но затем их подхватывает мягкий поток ветра, которого быть тут не должно, и несет дальше. Под днищем кара расцветает серебристое сияние, похожее на настоящую воду. Это и правда подземное озеро, настоящая редкость. Кровь пустыни, да тут же столько воды, что хоть поселение ставь, обогатятся, продавая это втридорога. Только вот никакого поселения тут и рядом не будет, Рену это ни к чему. Он сбавляет скорость, и теперь они скорее скользят по воздуху, замедляясь. А затем перед ними появляется подобие замка, распластавшегося по скале. Он одновременно и уродливый, лишенный привычных очертаний человеческих жилищ, но и красивый. Вблизи видно, что он действительно сделан из камня, кто-то приложил много сил, чтобы выдолбить внутри все эти коридоры, по одному из которых они скользят. Кары. Там, где они приземляются, есть и другие кары — не такие новенькие, но и не то барахло, на котором обычно возят людей в городках. Даже в Нар-Шадда были куда потрепаннее. И спидеры — настоящие спидеры. Воу. Да это целая база. Рей видит очертания человека, машущего им. Их встречают? Рен отключает двигатель и поворачивается к Рей. — Никаких вопросов. Ну... ладно. Нет, у нее уже набралось два десятка, но раз уж он требует... Он выходит первым, даже не думая притрагиваться к сейберу на поясе, обходит кар и открывает дверцу для Рей. Надо же, как помпезно. Впервые. Рей, озадаченно нахмурившись, подает руку, потому что... а вдруг их встречает Бен Соло? Нет, увы, это рыжий мужчина, комплекцией куда меньше Рена, с удивительно напряженным лицом. — Сноук не ожидал вас. Сноук? Новое имя, видимо, очень важное для Рена, потому что тот вытягивается, тоже напрягаясь. Даже лицо меняется — из привычного безразличия к какому-то остервенению, почти злобе. — Возникли проблемы. Идем, — это предназначается уже Рей. Рыжеволосый мужчина даже и не думает кланяться ей или что-то такое, хотя он должен знать, кого с собой притащил Рен. Хм. Это попахивает каким-то... заговором. — Кто это был? — спрашивает она у Рена шепотом, стоит им свернуть за поворот. Коридор тесный и напоминает кишку животного, тонкие линии световых панелей на потолке искажают тени, делая их сюрреалистично рваными и сильными. — Что я сказал насчет вопросов? — обрывает ее Рен. Ну ладно. — А кто тогда такой Сноук? Неужели он считает ее за дурочку? Втянул в переворот власти и отказывается делиться информацией? — Тихо, — Рен больно сжимает ее плечо. — Не произноси это имя вслух. Никогда. Кровь пустыни, да что с ним такое... Ему будто хвост прищемили. — Нам сюда. Это покои, довольно просторные, с низкими потолками, но ощущение пространства тут есть. В глубине за тяжелым пологом здоровенная кровать, по стенам расползлась целая сеть мелких углублений, в каждом из которых стоят за стеклом какие-то вещи. Письменный стол со стулом кажутся слегка неуместными в этом месте, а вот низенький столик и подушки, разложенные явно для того, чтобы там сидеть, уже куда лучше. — Тут есть уборная? — ее организм прекрасно знает, когда можно отпроситься. — Да, — Рен подходит к одной из стен — вроде самая обычная стена, ничего такого — и касается выступа ладонью. Под пальцами мерцает синева, а затем перегородка бесшумно сдвигается. Ого. Отсюда вообще не сбежать, разве что отрезать ему руку и надеяться, что с мертвечиной панели управления сработают. — Располагайся как дома. Ничего не трогай. Ну да. Абсолютно взаимоисключающие предложения. Ладно. Сначала туалет, а потом она что-нибудь придумает.

***

Рена нет, когда она возвращается обратно. Перегородка сдвинута в сторону, но стоит Рей перешагнуть порог, как она возвращается на свое место, делаясь прежней стеной. Панель под пальцами молчит. Да уж, отлично. Она тут заперта. Рей проходится по комнате раза три, с каждым разом замирая над столом на большее время. Сперва она прислушивается к каждому звуку, но потом успокаивается. Может, Рена еще долго не будет. Шанс порыться в вещах есть. Стол — какая досада! — заперт, выложенные на нем в стопку голопады молчат, не собираясь повиноваться ее отпечаткам. Ну и... пустыня с ними. Рей идет дальше, к кровати, пробует рукой — твердая, все равно что на голом камне спать. Под подушкой еще один голопад, включается сразу же, видно, что на нем настроен публичный доступ. Пару секунд Рей остолбенело пялится в экран, на котором двое людей занимаются сексом, причем таким, что не входит в категорию — нормальный секс для пар. Кляп, наручи и плетка? Фуууу. Почему этот голопад тут, до нее доходит быстро, и она сует его под подушку, отключив. А потом еще вытирает пальцы о покрывало. На всякий случай. Еще раз фу. Впрочем, кто бы сомневался во вкусах Рена. Шкаф с одеждой — тоже не требует никаких отпечатков — одинаковой, черной. Ну хоть чистой. Но настоящее сокровище находится в углублениях. За стеклом оружие — какие-то раритетные бластеры, с виду просто доисторические, другие вещи, но самое важное — дальше. Книги. Книги! Рей пробует продавить стекло, не каждое поддается, но несколько окошек доступны. Сказки. Сборник стихов. Какой-то толстый роман, весь в закладках, с названием Сага о Скайуокерах. С первой страницы выпадает голокарточка с красивой темноволосой женщиной в синем платье и со звездами в волосах. Падме — сияет голонадпись. Ого, это Падме Амидала. История о ее несчастной любви входила в список подходящего чтения, но в приюте им давали тонкую брошюрку, а тут здоровенная книга. Рей хватает ее и идет к подушкам, разбросанным у низенького столика. Теперь Рен может хоть вообще не являться сюда. Ей плевать. У нее есть книга.

***

Рена нет долго. Рей успевает дочитать до поездки Падме и Анакина на Набу, когда шумит дверь, отодвигаясь. У нее замлела задница и почти отнялись ноги, но Рей пошевелиться не могла толком, поглощенная историей их любви. Запоздало она понимает, что надо бы хотя бы спрятать книгу куда-нибудь побыстрее, пока ей не свернули шею за подобное, но Рен устало бредет по направлению в ванную комнату, даже не глянув в ее сторону. Кажется, его только что... кхм... Рен является минут через десять, лицо блестит от воды, волосы тоже мокрые. Одежда другая, попроще, хотя все равно черная. — Ты голодна? — он замечает, что Рей, скрючившись, буквально лежит на столике. Книга в надежном месте, под майкой, углом врезается в живот. — Да. Все в порядке? Очевидно же, что нет. Ну ей вроде как и плевать, но с другой стороны надо вести себя осторожно. И думать о безопасных вещах. Вроде порно на голопаде под подушкой. У Рена снова розовеют уши. — Хватит читать мои мысли! — Рей концентрируется на этом воспоминании. Плетка. Большой член. Стоны. Чего еще ему надо, чтобы отучиться делать это? Ну? Представить себя на месте той женщины, чтобы его наизнанку вывернуло? — Хватит думать о таком! И лезть в мои вещи! — воу, Рена прорвало. Даже дважды. — Ты запер меня наедине со своими порновещичками, что еще мне было делать?! — к чести Рена кроме этой весьма компроматной записи на голопаде ничего подобного в комнате больше нет. Ни рабынь по шкафам, ни всяких плеток. Хотя... если этот шкаф спрятан так же, как и туалетная комната... Она следит за тем, как нервно он проходится по комнате, оглядывая, не влезла ли она во что-то еще. На отсутствие книги внимания не обращает, зато вот успокаивается, когда понимает, что в запертый стол Рей не полезла. — И долго мы тут пробудем? Рену нужен был шлем. — Надеюсь, нет. Если бы кто-то не украл мои вещи, не пришлось бы делать крюк, чтобы заезжать сюда. О, теперь она во всем виновата. Голос, несущийся из ниоткуда, заставляет ее вздрогнуть. Это жуткий, сухой голос, в котором мало осталось от человеческого. — Кайло? — вещает он из ниоткуда. Нет, со стола, кажется, несется оттуда. Кайло, что еще за кайло? — Приведи девочку ко мне, как можно скорее. Ты понял? — Да, Верховный Лидер, — на Рене — которого, оказывается, зовут Кайло — лица нет. — Я приведу ее немедленно. Голос гаснет, от него остаются только отголоски в голове. Настойчивые, будто чей-то приказ. — Рей? — Рен в две секунды оказывается рядом, поднимая ее под мышки и ставя рядом с собой. Книга сползает ниже, но держится чисто на честном слове. И прохудившейся резинке штанов. — Запомни все, что я тебе скажу. Не думай. Вообще не думай, поняла? Это... к чему? — Если хочешь выйти отсюда со своими мозгами в голове, не думай ни о чем.

***

Сноук похож на монстра. На Тень. Изгрызенное шрамами и язвами лицо, серо-черное, будто он долго жил снаружи, без защиты щитов, под радиационными солнцами. Тонкие когтистые руки под золотым одеянием, больше подходящим для другого места, непомерно длинный, в два человеческих роста. Он явно реликт другой эпохи, что отчаянно сражалась за выживание сразу после катастрофы. Удивительно, как еще не рассыпался от древности. — Подойди ко мне, дитя, — он подзывает к себе Рей, но требуется почти пинок Рена, чтобы заставить ее шелохнуться. Он жуткий. Просто кошмар. Костлявая ладонь ложится на лоб, и в виски колет, да так сильно, будто кто-то туда иглы загнать собрался. Самоконтроль, так говорил Рен? Не думать ни о чем. Проще сказать, чем сделать, что-то всегда есть, остается на поверхности, даже если отчаянно прячешь самое сокровенное вглубь. Пусть там будет... то, что не жалко. Свет. Песок. Тонкая тень, пляшущая у самых ног. не бойся, мы вернемся за тобой слышишь, мы вернемся за тобой Небо накрывает черная фигура удаляющегося корабля. — Надо же, как интересно, — голос Сноука не только снаружи, но и в голове, отдается вибрацией в костях, застрял под черепной коробкой. — Ты помнишь свое имя? — Н-н-нет, — ее собственный голос кажется таким жалким. Тихим. И вообще, не факт, что она это говорит. Может, только кажется. Язык в горле не ворочается ведь, раздулся и застрял намертво. — Ты хочешь убить Бена Соло? — Д-д-да, — отчаянно хочет. Это почти правда, это та правда, которую легко выдрать из себя, даже если она состоит из лжи. Она хочет свободы. Она хочет жить. Она хочет... кого-то, кто будет ее любить. — В ней слишком много слабостей, Кайло. Она не справится. — Нет, Учитель. Я клянусь своей жизнью, что она справится, — давление на разум слегка стихает, и Рей в состоянии вздохнуть. И повернуть шею в сторону Рена, наблюдая за тем, как его силуэт то расплывается, то заново собирается в подобие человека. Сдержанного, но уже треснувшего по швам. Потому что это в нем слишком много всего. Не в ней. И это он боится не справиться. Он боится не достичь высот Дарта Вейдера. Он боится не стать таким, как Анакин Скайуокер, он боится потерять свою любовь, он... Мыслей так много, но они не лезут в ее голову, они вовне, они собрались в клубок и застряли в чужой голове, и Рей может их читать. Но как?! Она кое-как поворачивается к Сноуку, понимая, что возможно это ее единственный шанс, и успевает ухватиться за одну... Он хочет уничтожить Императора и занять его место. Понимает ли он, что она делает? Рей вздрагивает, складываясь пополам, пытаясь избежать его рук и взгляда, пронизывающего насквозь, и книга падает на пол, раскрываясь там, где была закладка. Падме. Какая ирония. Этого достаточно, чтобы все закончилось. Сноук отпускает ее и смотрит на книгу, как и Рен, как и сама она. Падме. Рей наклоняется за книгой и прижимает ее к груди. Наваждение прошло, и боль вместе с ним. Остается только слабая пульсация в висках. — Ты даешь ей читать эти книги? — вопрос явно для Рена. А он и не в курсе, что она взяла его вещь. — Ну ладно. Прочти до конца, дитя, и ты поймешь, почему нужно его уничтожить. Уничтожить? — Бена Соло, — весь мир, похоже, вертится вокруг этого человека. Что же, во имя пустыни, он сделал или сделает?

***

С книгой Рей не расстается даже ночью, когда Рен поднимает ее из-за столика и несет в постель. На удивление та не очень такая уж и твердая. Похожая на Рена. Здесь все похоже на него. Мрачное, застывшее в неестественном покое, но уже словно треснувшее. И изнутри растет что-то другое. — Прости, — она скорее слышит это, чем видит, и вообще это напоминает начало сна. Рука проходится по ее волосам. — Я не хотел, чтобы тебе было больно. Вот оно. Одна из трещин, сочащаяся светом. Она ширится, поглощая Рей, затягивает в кошмар, где света так много, что глазам больно. Всему телу больно, будто оно попало под смертельно опасные лучи солнц. Тень лишь одна, черный силуэт, такой большой, что в нем можно укрыться. Бен, Рей точно знает, что это должен быть он. Тянется к нему, загребая руками слепящую пустоту, ползет, карабкаясь вверх и падая в никуда, но когда он оборачивается на ее зов, у него другое лицо. Это Кайло Рен.