Святые чувства

Момо выглядела больной и уставшей. Неудивительно, ведь она в квартире Джексона безвылазно сидела уже пятый день. Только спала, лежала, кушала и снова спала. Новости, если таковые и появлялись, приносил с собой Енджэ, когда приходил под вечер. Что-то вроде предки-алкаши искать ее и не думали, в школе ее считали заболевшей и т.д. И оба понятия не имели, что, собственно, затевали с самого начала, что теперь делать и вообще. Спрятать-то ее спрятали. От стрессов избавили. Что дальше? Енджэ так-то сдал экзамены, а в школе происходил ремонт, туда загоняли всех желающих и не очень желающих. А еще надо было начать думать о перспективах, мать их. Но глядя на погрустневшую Момо, Енджэ мог думать лишь об ее состоянии. - Он толкается? Серьезно? - Да какое? Срок-то еще маленький. - А мне кажется, я слышу. Сучит ногами. Звереныш. - Это девочка. Я чувствую. Джексон остановился на пороге, не заходя на кухню. Любопытная картина предстала перед глазами: Момо сидела, откинувшись на стуле, а между ног ей вклинился Енджэ, приложивший ухо к ее животу. Джексон не отрываясь смотрел на него, коленопреклонного, и пытался зафиксировать в памяти именно эту неотразимую позу. Енджэ стройный и высокий. У него прямые красивые ноги. Да и весь он очень-очень. А как выразительна эта его линия шеи, как сладки даже просто на взгляд его губы. Джексон может хоть вечность любоваться своим другом (тем более когда ему позволено любоваться), и это никогда ему не надоест. - Кайл еще не... - Нет. - Ну и фиг с ним. Как только объявится, я сам ему морду набью. Нет, за то, что бросил тебя с ребенком, ему мало физию испортить. Джексону показалось, что он ослышался. Он заморгал, отрывая наконец глаза от открывшейся поясницы Енджэ, от ямочек и выпирающих позвонков, и хмуро шагнул на кухню. Ребенок не от Енджэ? Увлекшиеся друг другом и расписыванием картины медленной смерти в муках некоего Кайла молодые люди синхронно вздрогнули, когда за их спинами раздалось: - Авантюристы мои, да с вами двумя никакого кино не надо. И драма, и романтика в лицах. В двух. Енджэ первый торопливо выпрямился и уставился на Джексона. - Ты когда пришел? Мы не услышали, - голос Енджэ затих непроизвольно, когда он взглянул на друга. Выражение лица Джексона предвещало нечто очень нехорошее. А Момо побледнела. Она сидела с прямой спиной и во все глаза смотрела на хозяина квартиры. - Завтра же с утра ты отсюда исчезаешь, детка. А пока - марш в свою комнату, - спокойно велел Джексон и перевел глаза на Енджэ. Ему даже стало любопытно, способен ли тот заалеть еще сильнее, чем в данную секунду. Момо, чуть не плача, потопала в комнату. Енджэ кусал губы и сердито смотрел на него. - Ей по прежнему некуда пойти, если что, - твердо сказал он. Джексон равнодушно пожал плечами. - У меня не болит голова о какой-то девчонке. Впрочем, ей следует пойти в Центр Одинокой Матери. Енджэ разочарованно смотрел на него. Через минуту он буркнул, что ужин готов, иди мыть руки. Джексон не сдвинулся с места. Внутри наконец начало подниматься это - злость. Нет, бешенство. Тихое такое, вкрадчивое бешенство. - Знатно ты приловчился врать, - произнес он, следя глазами за тем, как Енджэ заторможенно накрывает на стол. Хотелось остановить его. Перехватив за легкое тело. Или поперек. Закидывая на плечо... - Джекс, ну разве это важно? Я не думал врать, я просто не стал отрицать, когда ты сам предположил, что она от меня... - Важно. Какая-то малявка обжилась в моем доме. Я допустил это, потому что думал, она залетела от тебя. Я думал, ты по неопытности и незнанию сделал ей ребенка... А ребенок-то оказывается не твой. - Я обещал ей помочь, - тихо произнес Енджэ, оставляя в покое приборы и неловко замерев на месте. - Иди домой. - Джекс... - Ты довел меня. Пока я еще в себе, по добру по здорову иди домой. - Прости. Пять минут ушло на то, чтобы потоптаться у двери комнаты Момо, пообещать ей прийти завтра, потоптаться еще и в прихожей. Не хотел уходить. Джексон подтолкнул его ко входной двери и не удержался, спросил, как можно более небрежным тоном: - Ну так вы не трахались ни разу? - Нет. И что? - вспыхнул Енджэ и застрял на пороге. - Ничего, - сказал Джекс и бесстрастным тоном добавил: - Теперь буду думать, за что мне такое счастье в виде тебя? - Ты это в обратном смысле? - с надеждой спросил тот. - Конечно. Иди. Енджэ вздохнул, отворачиваясь. - Прости, - тихо сказал он, - что доставили тебе столько неудобств. Ты и правда, не обязан нас терпеть. Енджэ удалось уговорить Момо вернуться домой и рассказать родителям, что она ждет ребенка. Джексон прав, проблему надо было решать. Момо отказывалась думать об аборте, Енджэ тоже не хотел такого. Поэтому решили довериться своим родителям. 'Не убьют ведь. Скажем, что будем вместе, после окончания школы поженимся. Что такого?' И правда - что здесь такого?