Святые чувства

Енджэ неторопливо прошелся по гостиной квартиры Джексона. Он вновь был здесь по ответственному заданию Момо, ну и ключи надо было вернуть. Джексон еще не скоро должен был прийти с работы, так что можно было не спешить. Енджэ вошел в комнату, где жила эти несколько дней Момо, зажег свет (в отличии от гостиной, здесь было темновато) и обвел помещение взглядом. Где искать ее дурацкую цепочку? Куда она умудрилась посеять свое драгоценное добро? Енджэ, не мудрствуя лукаво, заглянул под кровать, затем осмотрел пустые ящички и тумбочки. На всякий случай отогнул одеало на кровати и взглянул под матрац. Ни следа того, что даже отдаленно напоминало бы тонкую ломкую конструкцию цепей. Ну где? Наверное, стоило дождаться Джексона. Он зашел сюда как к себе домой. С другой стороны с этим не было проблем, когда тут жила Момо. И вообще, это - квартира его лучшего друга. Он ночевал здесь. Енджэ на миг задумался. О том, что не плохо бы глянуть на спальню самого хозяина квартиры. Он ее еще ни разу не видел. Все его попытки сунуть нос туда безжалостно Джексоном пресекались. Однажды даже обронил, что если Енджэ войдет в его спальню, то останется там навсегда. Со всеми вытекающими. Любопытство усилилось именно сейчас, когда оно имело вероятность остаться безнаказанным. И Енджэ, позабыв о чужой злополучной цепочке, шагнул в сторону крепости Джексона, но в ту же секунду его внимание привлек шум в прихожей. Он не услышал даже, как открылась входная дверь. Испытывая непонятную неловкость, Енджэ юркнул обратно в комнату Момо. Джексон пришел не один. Наверное, именно осознание этого факта заставило его странно засмущаться. Раньше подобного он за собой не замечал. То, что он успел увидеть, заставило его нервно закрыть дверь за собой. И замереть на месте. Прямо там, в прихожей, Джексон прижимал своего спутника к стене и терься об него бедрами. Возмущение, что могли бы дотерпеть до спаленки, промелькнуло в голове Енджэ и испарилось через мгновенье. Он услышал, как там засмеялись. Высоко, даже визгливо. С оттенком капризной требовательности. За неплотно прикрытой дверью комнаты Енджэ, с внезапно тяжело застучавшим сердцем, тихо упал на колени и через секунду дрожащими пальцами потянулся к ручке. Приоткрыть хоть немного. Похоже, он не отдавал себе отчет о том, что делает. Всего пять минут назад в голове легко витали мысли. Ничего не предвещало. А сейчас шум в виде высоких стонов и ударов о стену двух тел отдавался в ушах Енджэ набатом. И он увидел. И приоткрыл рот. Сквозь маленькую щель просматривалась часть прихожей комнаты, полутемной, где каждая деталь интерьера виделась прекрасно. Дверь и зеркало. Енджэ увидел: тонкие, разведенные в сторону ноги, сжимаемые крепкими руками. Это зрелище потрясло Енджэ. Ноги были обтянуты на икрах джинсой - и они болтались в воздухе словно не имели веса, словно две тонкие стебельки. А между ними как отменный отбойный молоток работали бедра Джексона. Это потрясло еще больше. Енджэ, не мигая, уставился на приспущенные штаны и на быстрые движение вверх-вниз. Впился глазами в отливающие бронзой крепкие, напряженные ягодицы Джексона. Его спутник цеплялся за него и издавал жалобные, всхлипывающие звуки. Его лица видно не было, но туда, чуть выше, Енджэ все равно никакие на свете силы не заставили бы посмотреть. Он, наверное, не дышал. Просто уставился на это пошлое по своей сути, первобытное действо, приоткрыв рот. Слюна текла у него по подбородку, потому что он не смел ее сглатывать, застыв в оцепенении. А сердце билось как бешенное, как никогда не билось прежде. И все же, кажется, в эти минуты Енджэ ничего не чувствовал. Все, что было, данность, то, что он, как завороженный, уставился на движения бедер Джексона. Это было словно откровение. Никогда он не мог вообразить такое. Одно дело знать, что твой друг - гомосексуал, и вообще-то, трахает мужиков, а другое - видеть. Собственными глазами. И понимать: 'Вот как он это делает...'