Запрос

Дин все больше убеждается, что ему придется убить Сэма. Забота – это одно. Дин, быть может, и не самый обходительный человек, но он не мудак. Он ценит заботу и, возможно, в словах Сэма насчет слишком частых одноразовых перепихов есть определенный смысл. Становится все сложнее собраться с силами, чтобы очаровать очередную красотку и затащить ее в постель. И все менее весело становится просыпаться в одной кровати с кем-то, чье имя-то вспомнить не получается. Тем не менее, между заботой и запросом на небеса слишком уж большая разница. Дин мог бы начать с пары нормальных свиданий, но нет же. Из-за сэмовой заботы Дину придется мириться с таскающимся за ним по пятам долбаным ангелом. Дин ненавидит ангелов. Ненавидит то, как люди преклоняются перед ними, в то время как ангелы на самом-то деле не особо заботятся о тех, кому они вроде как должны помогать. Дин не понимает, как Сэм все еще может им доверять. И он даже не получил обычного ангела. Ему прислали какого-то урода. Нет, лицо у парня вполне нормальное. Темные волосы и синие глаза несколько выходят за рамки обычного, а еще он слишком много пялится, будто никогда раньше не видел ни Землю, ни людей. Однако, с другой стороны, Дин думает, что такие черты вполне типичны для ангела. Но вот его одежда, криво болтающийся галстук и длинный расстегнутый тренчкот придают ему вид Ангела поганых эксгибиционистов. Для завершения образа ему не хватает только бутылки виски в бумажном пакете, и он вполне смог бы сойти за бомжа из городского парка. Да даже на это можно было бы закрыть глаза, если бы не крылья. Дин за свою жизнь видел всего одного ангела – красивую рыжеволосую женщину, с которой он столкнулся в четырехлетнем возрасте. Он не особо много помнит о ней – лишь то, что она выглядела очень ухоженной и что у нее были едва доходившие до пояса белые крылья. Практически все остальные ангелы, которых он видел по телевизору или на страницах журналов, обладали такими же. И вот теперь эти кастиэлевы крылья. Блестящие, угольно-черные, кажется, будто они поглощают свет из окружающего пространства. Они возвышаются над плечами Кастиэля и спускаются вдоль его спины до самого пола. То тут, то там отдельные перышки выбиваются под странными углами, да и вообще крылья выглядят какими-то неухоженными, будто Кастиэль уже очень долго не может найти время, чтобы привести их в порядок. А еще они не остаются в спокойствии. Даже когда Кастиэль неподвижно сидит у Сэма на диване, крылья трепещут и вздрагивают, взмахивают и вибрируют. Это похоже на сумасшествие, но Дину с трудом удается побороть желание протянуть руку и успокаивающе погладить их. Или хотя бы вычистить. Это сбивает с толку. И ему придется терпеть это целую неделю, потому что Сэм от него так просто не отстанет, а Кастиэль обозначил, что именно такой срок понадобится на поиск партнера для Дина. – Ну, вот мы и на месте, –Дин распахивает дверь в свою квартиру. – Дом, милый дом. В односпальной мансарде глядеть особо не на что, но Кастиэль, похоже, пребывает в восторге при осмотре гостиной. – Это все твое? – спрашивает Кастиэль. Дин хмурится и прослеживает направление взгляда Кастиэля: ветхий зеленый диван, маленький телевизор, грязный камин, которым он едва ли хоть раз пользовался. – О да, все эти богатства принадлежат мне, – язвит Дин. Если говорить начистоту, ему нравится эта квартира. В дальнем углу гостиной поднимаются вверх несколько ступенек, ведущих к площадке, на которой стоит кровать. Все устроено так, чтобы можно было смотреть телевизор, не вставая с постели, и это просто потрясающе. Рядом есть еще одна лесенка, но ведет она вниз, в примостившуюся под спальной площадкой кухню. На другом конце гостиной находится еще одна дверь, ведущая в ванную комнату. Квартирка маленькая, но в ней есть все необходимое Дину. Он живет в ней с тех пор, как закончил колледж. Повода съехать у его никогда не возникало, да и, по правде говоря, Дин далеко не фанат перемен только ради перемен. Так что да, он очень любит это место. Однако оно и близко не вписывается в определение "милое", чтобы этим можно было объяснить странную тоску, которую Дин различает в ярко-синих глазах Кастиэля. – Я так понимаю, своей квартиры на Небесах у тебя нет, – беспечно говорит Дин. – Я делю спальню с несколькими моими братьями, – отвечает Кастиэль, буквально приклеившись взглядом к единственному роскошеству в квартире Дина – массивной деревянной кровати, накрытой тяжелым покрывалом. Дин не понимает, как можно спать в неудобстве. – Никакого уединения, – подытоживает Дин. Он кивает на диван, и Кастиэль снова начинает комплекс сложных телодвижений по умещению на сидение своих гигантских крыльев и самого себя. – Хреново, наверное. – Ангелы не нуждаются в уединении, – говорит Кастиэль, но Дин ему не верит. Не когда ангел продолжает украдкой пялиться на кровать. Дин размышляет, думает ли Кастиэль о том, что смог бы разместиться с куда большим комфортом на кровати королевских размеров, чем на каких-нибудь дурацких койках, к которым привыкли ангелы. Фактически, Дину оказывается слишком уж легко представить себе, как Кастиэль растягивается на его кровати, свободно и широко раскинув крылья. Дин убеждает себя, что это, вероятно, далеко не самая верная мысль в отношении ангела. – Так, – говорит он, падая в уродливое, но искренне любимое оранжевое кресло, доставшееся ему по наследству от отца. – И что теперь? Кастиэль снова фокусируется на Дине. – Мне нужно задать тебе несколько вопросов. Постарайся расслабиться и ответить честно, – инструктирует он, вытаскивая небольшой блокнот и ручку. Дин изгибает бровь. Он и не думал, что ангелы пользуются такими мирскими предметами. Однако же, за исключением того опыта больше двадцати пяти лет назад, экспертом его тут считать нельзя. – Тогда ладно. Давай, покажи, на что ты способен, – подначивает Дин. На лице Кастиэля мелькает выражение глубокого замешательства, но он не комментирует незнакомую фразу, а вместо этого раскрывает блокнот и задает первый вопрос. – Ты предпочитаешь романтические отношения с мужчинами или с женщинами? Дин пожимает плечами. – Я не придирчив, – отвечает он. И это не совсем правда. Дин, конечно, в основном встречается с женщинами, но это скорее потому, что парни ему нравятся больше. А куда сложнее завести интрижку на одну ночь с кем-то, кто действительно нравится. Не без неизбежного последствия в виде ощущения себя последним козлом. Однако, этот ответ достаточно близок к истине, а у Дина остается чувство, что он не особо проболтался о себе ангелу. – Интересно, – говорит Кастиэль, упирая в подбородок кончик ручки и вперивая взгляд в Дина. Это заставляет последнего заерзать от неудобства. Проклятый ангел со своим проклятым рентгеновским зрением. – Что? – огрызается Дин. – Ничего, – отвечает Кастиэль и делает заметку в блокноте. – Ты влюблен на данный момент? – Ты серьезно? Они там, наверху, должно быть, действительно зашиваются, раз прислали Сэму вот такую помощь. – Если бы я был влюблен, какой смысл был бы Сэму молиться вам? Напряженность взгляда Кастиэля только возрастает. Дин начинает ерзать и на протяжении нескольких секунд пытается сообразить, что же такого ангел в нем углядел, прежде чем понимает, что Кастиэль, вероятно, сканирует его разум или еще что-то в этом духе. – Эй, прекрати! – зло вскрикивает Дин, тыча пальцем в сторону Каса. – Не читай мои мысли. – Я не читаю, – возражает Кастиэль. – Я всего лишь пытался определить, правдивы ли твои слова. Мне для этого не нужно вслушиваться в какие-то конкретные мысли. – Круто, мне от этого намного легче, – ворчит Дин, плотно скрещивая руки на груди. – Ты все равно используешь на моем сознании эти свои джедайские фокусы. – Я… не знаю, что это означает, – медленно говорит Кастиэль. – Мне жаль, но если я не буду заглядывать тебе в душу, то не смогу должным образом выполнять свою работу. – А просто на слово ты мне поверить не можешь? – спрашивает Дин. В идеале, Дин готов сделать что угодно, чтобы помочь Кастиэлю как можно скорее расправиться с этой работой и убраться из жизни Дина ко всем чертям. Но в это "что угодно" явно не входит разрешение на проникновение ангела в мысли и чувства Дина. – Нет. Люди и сами не всегда знают, что у них на сердце, – отвечает Кастиэль, но звучит это будто цитата из учебника. – Ты можешь думать, что не влюблен, но при этом лгать самому себе. Дин думает, что это очередной ангельский заскок, и прищуривает глаза. – Я лгу? Кастиэлю хватает приличия выглядеть слегка смущенным. – Нет, – тихо признает он. – Но я не мог бы об этом знать, если бы не исследовал твое сердце. Я не хочу быть навязчивым, но это мой долг. И я хочу хорошо исполнить его. И в этой фразе заключено все, что Дин всегда ненавидел в ангелах. Долг, правила и никаких поправок на эмоции реальных людей. Наверное, Кастиэль думает, что угадает идеальную пару для Дина, что они с этим человеком вот так просто влюбятся друг в друга. Без проблем, без сомнений. Все как в сказке: "и жили они долго и счастливо", а если случится какое дерьмо, Кастиэлю будет плевать, потому что он будет уже с другим, следующим в его длинном списке, безликим человеком. – Так, знаешь, что? Ничего не получится, – Дин вскакивает на ноги. Любой нормальный человек понял бы намек, но Кастиэль остается сидеть, уставившись на Дина с выражением тревоги на лице. – Что ты имеешь в виду? – заключенная в одном этом предложении перепуганная невинность оказывает на Дина совершенно неожиданное действие. Все дело в этих проклятых глазах. Ни у кого не может быть настолько синих глаз. И то, как он смотрит на Дина, будто тот – своего рода восхитительное откровение… Это неправильно. Люди не смотрят так на него. Он ничем не дает основания это делать. – Прекрати, – рявкает Дин, но от этого становится только хуже. Кастиэль широко распахивает глаза, склоняет голову набок со смущенным и расстроенным выражением и продолжает пялиться. – Что прекратить? – Прекрати смотреть на меня своими огромными дурацкими глазами, – огрызается Дин, заливаясь краской. – Мне больше нечем на тебя смотреть, – отвечает Кастиэль. Он закрывает свой небольшой блокнотик и откладывает его в сторону, наконец вставая лицом к лицу с Дином. – Нам нужно поговорить о твоей проблеме с ангелами, потому что в мои намерения совсем не входит оставить эту работу незавершенной. Кому-то еще эти слова могли бы показаться угрозой, но Дин слышит их совсем не в таком ключе. Кастиэль говорит ровным тоном, а за словами не чувствуется никакого скрытого смысла. Это просто правда. Ни больше, ни меньше. Не пустословие. Дин вспоминает, что ангел с рыжими волосами была такой же. Кто бы что ни сказал или сделал, она не переменила бы решения, и вот теперь один из ее братьев стоит напротив Дина и говорит те же слова. Гребаные ангелы. – Ты просто не понимаешь, – говорит Дин. Кастиэль с обеспокоенным видом отводит глаза. Дин шагает прямо в его личное пространство и наклоняет голову вперед, чтобы поймать его взгляд, теперь по собственному желанию. Кастиэль позволяет ему это, но с неохотой, будто смотрит на Дина только потому, что не может ничего с собой поделать. Когда Дин начинает говорить, то сохраняет размеренный и ровный тон голоса, чтобы Кастиэль не пропустил ни слова. – Ангелам плевать на нас, – говорит Дин. Он стоит так близко к Кастиэлю, что запросто может увидеть вспышку невообразимой боли в его глазах, и Дин чуть не запинается. Тогда он вспоминает, как услышал наполненный печалью, но твердый отказ ангела с рыжими волосами, прежде чем она оставила его на улице одного. Это укрепляет его решимость, и Дин мог бы сказать, что Кастиэль это почувствовал, потому что тот вздрогнул. Дин тихо проговаривает: – Ты мне не нужен, и я не хочу, чтобы ты был рядом. Если Дин думал, что Кастиэлю было больно до этого, то тоска, которую он видит теперь, просто ни в какое сравнение не идет. В груди Дина все так болезненно сжимается, что ему с трудом удается сделать следующий вдох. Господи, да это в сотню раз хуже, чем пнуть щенка. Глупая иррациональная часть его желает взять эти слова обратно, но вот глупая упрямая часть просто не позволит ему этого сделать. Так что он просто тяжело сглатывает и прикладывает все усилия, чтобы не отвести глаз, пока взгляд Кастиэля лихорадочно дергается из стороны в сторону в отчаянной попытке понять, что вообще происходит. – Это неправильно, – наконец выдавливает Кастиэль, а его взгляд снова замирает на лице Дина. – Ты должен нуждаться во мне. Отец дал мне тебя. Дин моргает: – Дал меня… какого черта…? – Я так долго ждал тебя, Дин, – Кастиэль внезапно оказывается даже еще ближе, настолько близко, что Дин может почувствовать, как грудь ангела вздымается на вдохе. – Все эти долгие годы моей жизни без запроса, и тут мне наконец-то дают это задание. Ты – мой первый человек. Ты должен нуждаться во мне. Пожалуйста, не отсылай меня. "Он ангел", – думает Дин и пытается зацепиться за эту мысль, но не может. Не когда перед ним стоит Кастиэль с выражением горячечной мольбы и неприкрытой тоски на лице. Дин не может припомнить, когда последний раз был так сильно кому-то нужен. Последний раз, когда кто-то настолько болезненно в нем нуждался. Этому просто невозможно противостоять. – Хорошо, – бурчит он. – Хорошо, не отошлю. Кастиэль с секунду всматривается в него, вероятно, пытаясь понять по выражению лица Дина, о чем тот думает. Но Дин и сам не особо понимает, что чувствует. За исключением того, что теперь что-то изменилось, потому что он – не очередная зарубка на прикладе Кастиэля. Он важен. Он первый у Кастиэля. И хотя он по-прежнему не доверяет ангелам, Дину совсем не хочется расстраивать парня. – Спасибо, – убедившись, говорит Кастиэль. Его крылья слегка взмахивают и подаются вперед на какую-то долю секунды, будто хотят дотянуться до Дина, а потом сменяют решение. Есть что-то жуткое в том, что они, похоже, действуют независимо от воли Кастиэля. – Ага, что ж, – говорит Дин в неуклюжей попытке принять благодарность. – Просто пообещай мне, что не будешь читать мои мысли и все такое. И держись подальше от моей души. – Я не смогу отгородиться от твоих поверхностных эмоций, – извиняется Кастиэль. – Но я не буду подглядывать глубже. Это уступка, компромисс за возможность продолжить работу, и Дин ценит это. – Хорошо. Ладно. Итак, что теперь? – Думаю, у меня уже достаточно информации, чтобы начать поиск, – улыбается Кастиэль. Дину очень неудобно от того, что он никак не может прекратить пялиться на рот Кастиэля. – Я вернусь завтра утром. – Ты уходишь? – это именно то, чего ему хотелось, вот только Дин почему-то глубоко внутри чувствует разочарование. – Мне нужно отдохнуть, – до смешного гордо произносит Кастиэль. – Помощь людям требует немалых затрат ресурсов благодати, ты же понимаешь. – Да не особо, но поверю тебе на слово, – говорит Дин. – Эм, отлично, тогда, я так полагаю, увидимся позже. – Увидимся, – обещает Кастиэль, и стоит Дину моргнуть, как его и след простыл. – Гребаные ангелы, – бормочет Дин, направляясь в кухню. Ему срочно нужно пиво.

~//~

Этой ночью Кастиэлю хорошо спится. Он раньше и не представлял, насколько изнурительным может быть путешествие на Землю. Едва успев выслушать поздравления братьев с долгожданным получением назначения, он с головой проваливается в глубокий сон без сновидений. Утром он просыпается с обновленной целеустремленностью. Дин Винчестер – сложный объект, но Кастиэль думает, что тот вполне понимает, чего он пытается добиться. Не важно, что Дин думает об ангелах в целом, Кастиэль полагает, что ему удалось убедить Дина в своем искреннем желании помочь. И теперь наступает время именно этим и заняться. Быстро искупавшись, Кастиэль, вместо того чтобы одеть один из сковывающих движения ангельских спецкостюмов, выбирает другой простой темный костюм. Его крылья только еще сильнее выделялись бы на фоне кипенно-белой униформы гарнизона Майкла. Кроме того, ему нравится носить тренчкот. После быстрого завтрака, во время которого Кастиэль больше нервничает, чем ест, он бежит на стартовую площадку. На этот раз, когда его выбрасывает к Земле, у него уходит лишь пара секунд на нахождение нужного города и нужного дома. Солнце как раз поднимается из-за горизонта, заливая золотым сиянием высокое кирпичное здание, в котором живет Дин. И тут внимание Кастиэля привлекает звук тихого сопения. Дин все еще спит. Он лежит, свернувшись калачиком посередине огромной кровати и крепко обняв большую подушку. Кастиэль хмурится. Дин выглядит одиноким, слишком маленьким для этой кровати. На ней слишком много места для одного человека. У Дина слишком много места. И Кастиэлю нужно найти способ его заполнить. С некоторой осторожностью, обусловленной неспособностью припомнить, есть ли какие-то правила относительно приближения к спящим людям, Кастиэль поднимается по маленькой лесенке к кровати Дина. Дальше идти не получается, так как колени упираются в край кровати, поэтому Кастиэль наклоняется и тихонько зовет Дина по имени. – Дин? Ответа не следует. Кастиэль думает, что Дин во сне выглядит иначе. Выражение лица гораздо искреннее. Кастиэлю не нравится, что во время бодрствования Дин изо всех сил старается спрятать свои чувства. Хотя ничуть не меньше его тревожит, что естественное выражение лица Дина омрачено беспокойством. Кастиэль сильнее, чем когда-либо, убеждается, что нужен Дину. Тому не с кем разделить бремя своих забот, чтобы спать спокойно. – Дин? – еще одна попытка, чуть громче. На этот раз Дин чуть подвигается и еще крепче обхватывает подушку, но не просыпается. Будь на его месте другой человек, Кастиэль скользнул бы в его сон с исследовательскими целями, но он пообещал Дину, что по возможности не станет влезать без спроса. И Кастиэль отказывается нарушать данное Дину обещание. – Дин! – Заткнись, Кас, – сонно бормочет Дин. Кастиэль удивленно отдергивается назад. Этого просто не может быть, но Кастиэль практически уверен, что "Кас" – это прозвище. Но ведь люди используют прозвища, только чтобы показать привязанность или близость. Кастиэль думал, что между ними ни того, ни другого нет. Он наклоняется над Дином достаточно низко, чтобы посмотреть ему прямо в лицо. Такое положение довольно шатко, поэтому Кастиэль, чтобы не опрокинуться, осторожно поднимает одно крыло и опирается им на кровать по другую сторону от Дина. Конечно, он оказывается так близко, что Дин это проигнорировать не может. И в тот момент, когда Кастиэль собирается позвать его по имени, Дин внезапно отпускает подушку и кладет одну руку за голову. Кастиэль увлеченно наблюдает, как тело Дина переворачивается в одной длинной томной волне от шеи до пяток. Кастиэль не отрывает взгляда, а его крыло нависает над телом Дина, когда тот медленно открывает глаза. Они встречаются взглядами и, на какой-то долгий момент, не говорят ни слова. Кастиэль обнаруживает, что ему становится очень сложно думать, и не понимает, почему. Есть что-то теплое и сокровенное в том, чтобы видеть Дина таким: с расслабленно откинутой на подушку головой и беспечно вытянутым на кровати телом. – Ну, я так полагаю, про личное пространство вам там, наверху, не объясняют, – грубоватым спросонья и веселым голосом произносит Дин. Кастиэль мгновенно выпрямляется. Смущение горячей волной затопляет все внутри, но он старается не допустить, чтобы это отразилось на лице. Его крылья подрагивают и изгибаются. Даже приложив усилия, Кастиэлю не сразу удается заставить их прекратить двигаться. Вся гордость, какую он успел почувствовать за свои достижения, стремительно стирается, когда Дин начинает хихикать. – Что? – раздраженно спрашивает Кастиэль. Дин свешивает ноги с кровати и встает. – Да это все ты, – говорит он. – Ведешь себя, будто тебе все равно, а вот твои крылья смущаются. – Не смущаются, – отпирается Кастиэль, но тут его крылья чуть опускаются, и Дин снова смеется. Он проскальзывает мимо Кастиэля и спрыгивает по лестнице в гостиную. – Эй, на самом деле так даже легче – знать, что ты что-то чувствуешь, – комментирует Дин, выглядывая из окна. – Чувак, который час? – 6:45, – отвечает Кастиэль. – Какого черта, приятель? – Дин разворачивается и наставляет на него палец. – Ладно, правило номер один. Никаких подборов пары до девяти утра. – О, – еще один приступ стыда. Он совсем не хотел доставлять неудобство. – Прошу прощения. Дин просто кивает и идет ко второй лесенке. – Пошли. Мне нужен кофе. – А есть правило номер два? – спрашивает Кастиэль, следуя за Дином. – А? О, эм… я дам тебе знать, – говорит Дин. У него очень маленькая кухня, как раз хватает места для необходимой бытовой техники и крошечного столика на двоих. Дин начинает возиться с кофеваркой, заменяя старую гущу свежим кофе и наливая воду в колбу. Кастиэль безмолвно наблюдает за процессом. – На Небесах, наверное, довольно скучно, – включив кофеварку, говорит Дин. – Что ты имеешь в виду? – Кастиэль никогда не думал о Небесах ни как о чем-то скучном, ни как об интересном. Они просто есть. Это его дом. – Я знаю, что приготовление кофе не настолько увлекательно, – указывает Дин. – Или все дело в том, что ты просто никогда раньше тут не был? Кастиэль осторожно обдумывает этот вопрос. Это правда, пребывание на Земле – новый и захватывающий опыт. Но он вчера не чувствовал, что с головой окунается в наблюдение за увиденными на улице людьми. Да и уйти от Сэма Винчестера не составило труда. Но все совсем иначе, когда дело касается Дина. Кастиэлю нравится наблюдать за ним. Ему нравится пытаться понять, какие из показываемых Дином эмоций реальны, а какие – часть его наигранного образа. Кастиэлю нравится наблюдать движение мышц Дина под белой футболкой, когда тот тянется в шкаф за кофейной чашкой. Ему нравится то, как губы Дина до сих пор чуть изгибаются в уголках. – Серьезно, ты снова пялишься, – Дин достает вторую чашку. – Хочешь? – Нет, благодарю, – вежливо отказывается Кастиэль. Майкл всегда предостерегал их, чтобы не пили воду на Земле. – Приношу свои извинения, если доставил тебе неудобства. Не могу ничего с собой поделать. – Печально, что я начинаю к этому привыкать, – Дин откидывается назад, к кухонному столу, локтями опираясь на светло-коричневую поверхность. – Хотя я вот только что подумал. Когда придем ко мне на работу, вступит в силу Правило Номер Два – не пялиться ни на кого, кроме меня, – по каким-то причинам после этого высказывания Дина бросает в краску, и он начинает бормотать оправдания: – То есть, люди будут задавать вопросы. А я не хочу весь день изображать из себя полицию нравов, ясно? Кастиэль кивает: – А кем ты работаешь? – Я коп, – рассеянно отвечает Дин, наливая в чашку свежесваренный кофе. – Убийства*. – Убийства? – встревоженно спрашивает Кастиэль. Дин смотрит на него поверх чашки: – Детектив убойного отдела, Кас, – он с улыбкой качает головой. – Я расследую убийства. – Звучит как нечто очень опасное, – говорит Кастиэль. Его крылья вздрагивают от расстройства, и Кастиэль даже не пытается это скрыть. Дин бы все равно увидел. – Ага, наверное, но меня куда больше беспокоит то, как часто мне приходится работать в субботу вечером, – отшучивается Дин, но Кастиэль не смеется. Выражение его лица смывает улыбку с лица Дина, и тот вздыхает, отставляя чашку в сторону. – Кто-то должен это делать, Кас. Чем больше Кастиэль узнает о Дине, тем больше запутывается. Дин настолько полон любви и света, но сознательно посвящает себя ужасной профессии, вращаясь среди наиболее злобных представителей человечества. Неудивительно, что он беспокойно спит. Такая работа утомит сердце любого человека. Кастиэль мысленно сужает параметры поиска. Дину нужен кто-то, кто смог бы смириться как с нестандартными рабочими часами, так и с беспокойством за безопасность Дина. И еще этот кто-то должен будет суметь отвлечь и утешить Дина, когда работа будет его подавлять. – Понятно, – тихо говорит Кастиэль. Мысли кружатся у него в голове. Чем больше он об этом думает, тем отчетливее понимает, что совсем не легко будет найти для Дина подходящую пару. У него так много особых потребностей. Кастиэль должен найти человека, который сможет удовлетворить их все. – Так или иначе, не все так плохо. Я гораздо больше времени провожу за поиском улик, чем наставляя пушку на плохих парней, – серьезно говорит Дин. Он делает последний глоток кофе, а потом ставит чашку в пустую раковину. – Пойду приму душ. Раз уж мы проснулись, можно пойти пораньше. У меня гребаная гора бумажной работы. Он уже почти добегает до лестницы, но поворачивается и грозит пальцем Кастиэлю. – И еще, давай-ка оставим все это дерьмо с поиском второй половинки только между нами, хорошо? Я этого буквально не переживу, – говорит он. Поиск любви – не причина стыдиться, раз уж в это вовлечен Кастиэль, но тем не менее он соглашается. "Что угодно, лишь бы Дин был счастлив", – думает Кастиэль, вытаскивая блокнот и начиная пересматривать записи. В конце концов, это его работа.