Запрос

С первым испытанием своих сил Кастиэль сталкивается практически сразу же, как только они приезжают к Дину на работу. Сама по себе поездка особого удовольствия Кастиэлю не доставляет. Полицейский участок – это одноэтажное кирпичное здание, расположенное в оживленной части центра Лоуренса, где улицы забиты всеми транспортными средствами, какие только можно себе представить, включая громоздкий черный автомобиль Дина. Он гораздо больше любой другой машины вокруг. А это означает, что внутри достаточно пространства для крыльев Кастиэля, а еще, что Кастиэлю приходится волноваться, как бы они не раздавили одну из машин поменьше. Кастиэлю не нравится то, как эти машины едут слишком близко сзади или проезжают практически в дюйме от боков автомобиля. К тому моменту, как они добираются до полицейского участка, его крылья уже оборачиваются вокруг него защитным коконом. – Ты в порядке? – спрашивает Дин, увидев скованную позу Кастиэля. – Думаю, в следующий раз перенести нас стоит мне, – глухо отвечает Кастиэль. – Ты прикалываешься? – с преувеличенным недоверием говорит Дин. – Вести машину – одна из величайших радостей человеческого существования. Я бы никогда не оставил мою девочку. Дин гладит машину, будто это живой организм. Кастиэль подумывает спросить, почему автомобиль – женщина, а потом решает, что ему все равно. Он просто хочет держаться подальше. Дин фыркает над тем, как Кастиэль свирепо посматривает на машину, по широкой дуге обходя ее спереди. – Да ладно тебе, ты как большой ребенок, – ворчит Дин, но в его голосе проскальзывает нежность. Он одаривает крылья Кастиэля испытующим взглядом, и тот чувствует в нем необычный всплеск взволнованной энергии прямо перед тем, как Дин делает нечто, что поражает разум Кастиэля, выбивая оттуда все мысли. Одна рука мягко опускается на основание его левого крыла, рядом с тем местом, где оно прикрепляется к спине. Одежда не позволяет пальцам Дина скользнуть по невероятно чувствительной коже в месте соединения, но Кастиэль все равно вздрагивает. Представить ощущение ласкающих прикосновений этих осторожных пальцев на обнаженной плоти соединения крыла – этого достаточно, чтобы Кастиэль отшатнулся. – Тебе стоит успокоить эти штуки, – мягко говорит Дин, а потом одним движением проводит ладонью вниз по крылу. Изумительное, необычное тепло, никогда прежде им не познанное, расцветает в теле Кастиэля. Он бездумно останавливается, задержав дыхание, и из-за этого Дин непреднамеренно еще сильнее вжимает ладонь в крыло. Тепло переполняет, и Кастиэлю приходится оторваться от Дина. В глазах Дина мелькает вспышка болезненного разочарования, но практически мгновенно исчезает. – Прости за это, – хрипло выдавливает Дин. Кастиэль лишь качает головой, потому что не настолько доверяет своему голосу, чтобы заговорить. В этом нет смысла. Конечно, всем ангелам нравится, когда ласкают их крылья. Его братьям не особо нравятся его крылья, но они достаточно сильно любят его, чтобы преодолеть отвращение при прикосновении. Когда Кастиэль был очень молодым, только что созданным, Анна гладила ему крылья, пока он засыпал. Иногда, когда Кастиэль чувствует себя бесполезным и недостойным, Майкл похлопывает его ладонью по крыльям, чтобы вернуть ему уверенность в себе. Ему даже нравится, когда Уриэль, проходя мимо, щелкает его по перьям, чтобы вызвать раздражение. От прикосновений братьев он чувствует себя в безопасности, любимым и счастливым. От них никогда внутри все так не горело. – Так, – Дин проводит пальцами по волосам. – Нам надо идти. Первым человеком, встретившимся им в полицейском участке, становится женщина с длинными каштановыми волосами. Она одаривает Дина лукавой ухмылкой, которую Дин, приправив подмигиванием, ей возвращает. Кастиэль хмурится. Он не ощущает в Дине никакого особого интереса к этой женщине, кроме легкого сексуального влечения, но он, по-видимому, вовлечен с ней во взаимный флирт. Возможно, стоит просмотреть варианты их совместного будущего, ну так, на всякий случай. Процесс поиска вероятного будущего у опытного ангела занимает меньше секунды. Кастиэль сдал экзамен по этому предмету с высшей отметкой, но практиковался только на ангелах, изображавших людей. И это – самый первый раз, когда Кастиэль по-настоящему применит свои способности в отношении реального живого человека. Он от этого так нервничает, что его левое крыло делает широкий взмах. – Проблемы? – вполголоса спрашивает Дин. – Нет, – шепчет в ответ Кастиэль. Он отгораживается ото всех внешних факторов, включая то, что Дин подвигается к нему при приближении женщины. Кастиэль прикидывает, что у него примерно три секунды до того, как та начнет говорить. Этого времени более чем достаточно. Предчувствие будущего обволакивает его, потрескивает в его благодати, словно молнии, и Кастиэль подхватывает его, оборачивая им души Дина и женщины. Они связываются друг с другом на какую-то долю секунды, и Кастиэль вглядывается в эту связь, достаточно долго растягивая время, чтобы прочесть их совместные шансы. Видит он лишь короткие отношения, основанные практически целиком на сексе. Несколько месяцев, заполненных регулярным и даже экспериментальным сексом, а потом все закончится. Разрыв по взаимному согласию, потому как оба знают, что не хотели бы провести свои жизни друг с другом, но это все же разрыв. Эта женщина – хороший друг, но она даже близко не подходит на роль второй половинки Дина. Кастиэль отгораживается от предчувствия будущего и ощущает всплеск взволнованного неверия. Впервые он прочел вероятности, и все прошло просто идеально! Быть может, его Отец в конечном итоге был прав, дав ему это задание. Дин наклоняет голову, и стоит Кастиэлю взглянуть на него, он видит, что взгляд Дина неотрывно упирается в изогнутые широкой улыбкой губы Кастиэля. – Ммм, ну и кто твой друг, горячие штанишки? – ленивой походкой приблизившись к ним, спрашивает женщина. Ее взгляд скользит вниз по телу Кастиэля, а потом обратно вверх. От этого его левое крыло снова делает взмах. – Это Кас, – представляет Дин. Его рука опускается на спину Кастиэля, но достаточно низко, чтобы не коснуться крыльев, за что Кастиэль очень ему благодарен. – Он… Ну, он ангел. – Да, это я вижу, – язвит она, с ухмылкой стрельнув взглядом на крылья. – Я Памела. Она протягивает ладонь, и Кастиэль на этот раз куда быстрее вспоминает, что надо делать. Вместо того чтобы потрясти, она лишь сжимает его руку, уставив взгляд светло-зеленых глаз прямо на него. Странно, но это напоминает Кастиэлю то, как Майкл иногда смотрит на него, когда Кастиэль не в настроении разговаривать о своих проблемах. Будто ее взгляд может прямо через кожу увидеть самую его благодать. – Интересно, – бормочет она, но именно Дину адресована ее понимающая улыбка. – Пэм – медиум, – поясняет Дин, показательно игнорируя ее заговорщицкий взгляд. – Иногда помогает нам в расследованиях. – О, – действительно впечатленно говорит Кастиэль. Конечно, он знает о людях со способностями, но просто не ожидал встретить кого-то из них при первом же выходе в свет. Сейчас было бы очень хорошо расспросить о ее возможностях, но потом Кастиэль понимает, что она все еще держит его руку, кончиком пальца поглаживая внутреннюю сторону ладони. Это выбивает все слова у него из головы. – Ладно, ладно, прекращай приставать к ангелу, – говорит Дин, и пусть даже звучит это как поддразнивание, Кастиэль задумывается об истинном смысле его слов. Пэм ухмыляется и подмигивает Дину, но безропотно выпускает руку Кастиэля. – Не беспокойся, ворчун. Я не пытаюсь повредить товар, – обещает она. Кастиэль не особо уверен, что понимает смысл ее слов. Прикосновение к ладони его не сломает. Просто оно ощущалось необычным и до неуютности интимным. Ангелам, может, и нравятся ласки, но они очень редко касаются кожи друг друга. Дин одаривает ее взглядом, которого Кастиэль не понимает, но Памела при этом хихикает и кивает, будто Дин говорит вслух. Кастиэль знает, что смог бы увидеть сообщение, если бы всмотрелся повнимательнее, дальше поверхностных эмоций, от считывания которых он не может отгородиться. Но, опять же, он держит данное слово. Причиняющее затруднения обещание держит Кастиэля не в курсе событий. Люди слишком уж скрытны. – Я так понимаю, шансов на то, что ты еще не знаешь причины его пребывания здесь, нет, – вот теперь голос Дина звучит ворчливо. Памела только снова смеется. – Не-а. Прости. Но твой секрет со мной в безопасности. Если не ради тебя, то ради вот того Черного Красавца, – говорит она, кивая в сторону Кастиэля. Он вздрагивает. Не только потому, что за один день получил уже второе прозвище, но скорее оттого, что впервые за все его существование кто-то использовал слово "красивый" относительно его крыльев. От этого жар приливает к лицу, что, как он подозревает, окрашивает его щеки в красный цвет. Дин закатывает глаза: – Что ж, ради кого бы то ни было, спасибо, – и подталкивает Кастиэля в спину все еще лежащей там рукой. – Пойдем, Кас. Они разворачиваются, чтобы уйти, но тут Памела хватает Кастиэля за руку. – Просто хотела сказать кое-что, – говорит она, и впервые за их краткое знакомство Памела совершенно серьезна. – Только дураки отвергают бесплатные подарки. – Я не понимаю, – медленно отвечает Кастиэль, когда она и не думает ничего пояснять. – Как и я, – пожав плечами, признается Памела. – Но тебе стоит это запомнить. – Эм, ладно, – вмешивается Дин, теперь дергая Кастиэля за плащ. – Серьезно, пошли, пока она не принялась за составление твоего гороскопа или еще чего в этом духе. – Не искушай меня, – кричит она им в спину, тоном куда более легким, чем прежде. – Гороскоп? – переспрашивает Кастиэль. Дин ведет их по коридору с бледно-зелеными полами и белыми квадратами встроенных в потолок светильников. Коридор пуст, так что на данный момент это освобождает их от дальнейших знакомств. – Ну, знаешь, астрология, – поясняет Дин. Не увидев понимания в глазах Кастиэля, он раздраженно вздыхает. – Это все идиотская чушь про знаки и прочее. Пэм уговорила меня сделать в том году, – говорит он тем же огорченным тоном, который другой человек использовал бы для рассказа о серьезной болезни или мировом голоде. – Я водолей. По-видимому, это означает, что я непредсказуем или вроде того, – он качает головой, прежде чем взглянуть на Кастиэля. – А у вас на Небесах есть что-нибудь в этом роде? В смысле, у вас есть дни рождения, так ведь? – О, да, – подтверждает Кастиэль. – Я был рожден в четверг. Дин изгибает одну бровь: – Какой-то определенный четверг? – Я не знаю, – отвечает Кастиэль. От взгляда, которым Дин одаривает его, – будто ангел слегка свихнулся – Кастиэлю хочется выяснить. Ему не нравится разочаровывать Дина. – Мы не отмечаем даты нашего рождения, – поясняет Кастиэль. – Единственной причиной, почему я знаю, что родился в определенный день, является то, что этим определялось, к какому гарнизону я должен быть приписан. Все ангелы в моем гарнизоне были рождены в среду, четверг или пятницу. – О, – отзывается Дин. Эмоции как-то неловко смещаются в его ауре. – Не думаю, что много знаю о том, как там у вас наверху все работает. – Всего есть три гарнизона, – поясняет Кастиэль тем же тоном, каким Майкл обычно читает лекции классу. – Архангел Михаил возглавляет мой гарнизон. Он – самый могущественный из архангелов, именно поэтому мой гарнизон и самый большой, – с громадной гордостью говорит Кастиэль. Он, может, и не способен много вложить в свой гарнизон, но Кастиэль все же чувствует, что считаться одним из его воинов – большая честь. – Остальные гарнизоны возглавляются архангелами Габриэлем и Рафаэлем. Ангелы, рожденные в понедельник и вторник, приписаны к гарнизону Габриэля, а рожденные в субботу и воскресенье – к гарнизону Рафаэля. Дин замирает в коридоре прямо перед еще одной дверью и одаривает Кастиэля очень странным взглядом. Взглядом задумчивым, почти любопытным, но еще и неверящим, будто Дин с трудом принимает то, что ему интересен рассказ Кастиэля. А тот надеется, что Дин задаст еще вопросы. Кастиэль был бы очень рад использовать свои знания, чтобы рассеять пестуемую Дином злобу по отношению к ангелам. – Я родился в среду, – комментирует Дин. – Так что если бы я был ангелом… – он застывает и смущенно отводит глаза. – Ты был бы в моем гарнизоне, – подтверждает Кастиэль, довольный от того, что Дину пришла в голову эта мысль. – А твой брат молился нам в четверг, вот почему его молитва была отправлена в наш гарнизон, и именно поэтому Ангел Четверга был отправлен в ответ. Так наш Отец держит в порядке систему организации и справедливого распределения запросов. – То есть… если кто-то молится в эти дни, то получает кого-то из твоего гарнизона, – спрашивает Дин, а его взгляд внезапно становится напряженным. Кастиэль кивает. – Да. Мы даже не видим молитв, посланных Габриэлю и Рафаэлю, хотя Майкл и говорит, что они иногда навещают друг друга и обмениваются историями, – говорит Кастиэль, вспоминая многочисленные байки, которые Майкл иногда рассказывает ему, когда они по утрам разбирают молитвы. Очки сползают на кончик носа Майкла, когда тот смеется над проделками родных братьев. – Я всего один раз сам с ними встречался. – Так вы не связаны и все такое? – отстраненно спрашивает Дин. Его взгляд скользит по стенам, и Кастиэль понимает, что внимание Дина отвлечено чем-то еще. – Мы все братья и все находимся под защитой нашего Отца, да, – подтверждает Кастиэль. Непослушное левое крыло снова против его желания дергается возле подбородка Дина, так что тот поднимает лицо, а Кастиэль снова заполучает его внимание. – Дин? Дин встряхивается: – Прости, Кас. Задумался. Пошли, нам еще кое с кем знакомиться. На самом-то деле они знакомятся с просто огромным количеством людей. Дин – часть большой команды детективов убойного отдела, возглавляемого пожилым человеком по имени Бобби Сингер, ведущим себя довольно грубо. Он бросает на крылья Кастиэля один-единственный взгляд и просто фыркает, приказав Дину проследить, чтобы Кастиэль ничего ими не разбил, после чего скрывается в своем кабинете. Еще там есть молодая женщина-полицейский по имени Джо, которую Дин зовет салагой. Когда Дин отказывается говорить Джо, почему Кастиэль за ним таскается, она упирает кулаки в бедра и обещает, что рано или поздно "докопается до истины". Кастиэль ей верит. Еще один член их команды – серьезный мужчина по имени Гордон с пугающими темными глазами – Кастиэлю не нравится. Гордон ничего не говорит Кастиэлю, только мельком смотрит на него, прежде чем прошагать в противоположный конец комнаты и усесться читать что-то на компьютере. Дин еле слышно говорит, что Гордон просто одержим своим текущим делом, а так он вполне приятный человек. Еще там есть задумчивый пожилой полицейский по имени Руфус, молодая красивая художница Сара и потрепанный рассеянный парень по имени Чак – криминальный репортер, как выясняется впоследствии. Самым важным членом команды, учитывая уровень доверия и привязанности, которые Кастиэль чувствует в Дине при этом конкретном представлении, является мужчина по имени Виктор. Он одет в опрятный костюм-тройку, и хотя его прямые и открытые манеры очень сильно отличаются от поведения Дина, тот говорит Кастиэлю, что Виктор – его партнер. Поначалу Кастиэль неправильно понимает смысл этого слова и обнаруживает, что очень обеспокоен таким поворотом событий, потому что если у Дина уже есть партнер, тогда Дин должен был бы солгать Кастиэлю. Но Дин оттаскивает Кастиэля в сторону и проясняет, что Виктор – его партнер по работе, а это означает, что они вместе расследуют преступления. Чувство облегчения от этого знания омывает Кастиэля словно прохладная освежающая вода. К тому моменту, когда Кастиэль знакомится со всеми, он истощается до предела. Так много людей за раз. Так много эмоций подавляют его благодать, наводя путаницу в предчувствии будущего. Кажется, Дина привлекают буквально все, с кем они встречаются, даже люди слишком уж старые, чтобы подойти на роль спутника жизни. Каждый раз, когда Дин представляет ему очередного коллегу, Кастиэль встречается с ним взглядом и ощущает вспышку сексуального влечения. Так что в итоге ему приходится проводить процесс поиска вероятностей семь раз за меньше чем пятнадцать минут. И ни одна из попыток не оборачивается успехом. Ближе всего к возможности счастливого будущего близок союз с Джо. Она – единственная, на ком Дин и правда женился бы, но даже несмотря на то, что брак их был бы в основном удовлетворительным, Кастиэль не видит настоящего счастья ни в одном из них. Чего-то не хватает. В конце концов они разведутся и, как ни странно, станут гораздо более близкими друзьями после того, как развалят брак, чем во время него. Другие будущности откровенно катастрофичны. Кастиэль вздрагивает, увидев бурную вероятность Дина и Гордона, и решает любой ценой держаться подальше от последнего. Его не особо впечатляет череда пьяных одноразовых развлечений, которые у Дина были бы с Чаком. С остальными вообще ничего не получается. Как в будущем Дина и Бобби Сингера, в котором у них не было бы романтических отношений как таковых – просто двое ворчливых холостяков, живущие вместе из соображений удобства, когда Бобби решает, что становится слишком стар, чтобы надлежащим образом заботиться о своем большом доме. Или будущее с Виктором, который отклонил бы приглашение на ужин, поскольку не заинтересован в отношениях с мужчинами. Кастиэлю приятно видеть, что отказ не повлиял бы на их близкое партнерство. Дину нужно работать с кем-то, кому он может полностью доверять, даже при возникшем между ними чувстве неловкости. В общем, истинный партнер Дина определенно не кто-то с работы. Так, вероятно, даже лучше. В продвинутом курсе подбора пары упоминается, что "служебные романы" – не самая хорошая идея. – Итак, как у нас дела? – спрашивает Дин, как только они оказываются в его маленьком кабинете. В середине стоит стол, способный похвастаться наличием на нем ноутбука и зеленой лампы, но подавляющую часть поверхности занимают кипы шатко сложенных папок. Кастиэль внезапно начинает волноваться, как бы его неспокойные крылья, сделав одно неверное движение, не похоронили их с Дином в бумажной работе. – Ни один из твоих коллег не подходит, – говорит Кастиэль, сложив крылья в руки, чтобы держать их на месте, так, на всякий случай. – Это даже радует, – Дин плюхается в кресло. – Не хотелось бы думать, что мой идеальный партнер все это время был прямо у меня под носом. Он поднимает взгляд и хмурится, увидев кастиэлеву охапку перьев. – Что, черт тебя подери, ты делаешь? – Пытаюсь предотвратить беспорядок, – информирует его Кастиэль. – Хорошая мысль. Дальновидная, – Дин начинает ковыряться в бумагах. – А с другой стороны, меня беспорядок не особо заботит. Честно, – добавляет он, когда одна стопка соскальзывает с края стола. Кастиэль ловит несколько листков, а потом они вместе начинают поднимать остальные. – Так или иначе, в моем присутствии тебе не стоит стреноживать этих двух хулиганов, – обыденно говорит Дин. – Если они не будут двигаться, я не смогу понять, что ты думаешь. – Это для тебя важно? – удивленно спрашивает Кастиэль. Саму идею этого на Небесах не преподают. Люди нуждаются в защите и помощи. Их не особо волнует, о чем думают ангелы. Да и не должно волновать. – Ну, если ты собираешься и дальше везде за мной ходить, то да, – говорит Дин, будто это что-то очевидное. – О, – говорит Кастиэль, и изо всех произошедших сегодня странных и волнующих вещей, эта ему нравится больше всего. Он встает и прилаживает собранную пачку бумаг на край стола. – Тогда я не буду "стреноживать" их. – Круто, – рассеянно говорит Дин. Поскольку папка улетела под стол, Дин все еще стоит на коленях на полу и пытается, вытянувшись, ее достать. Стоит ему ее схватить, как Кастиэль слышит легкий стук и бросает взгляд через плечо. Дин тоже слышит стук и выпрямляется, выглядывая из-за бедра Кастиэля. В дверях стоит Виктор. Он замирает с поднятой возле дверного косяка рукой и приподнимает бровь. – Прошу прощения. Я… помешал? – он с любопытной интонацией выделяет слово "помешал", отчего Кастиэль решает дать волю своей благодати. И не видит ничего, кроме общего чувства удивления и желания слегка поиздеваться над Дином. Поиздеваться по поводу чего, Кастиэль не понимает. А Дин явно понимает, потому что вскакивает с пола, нервно зарываясь пальцами в волосы. – Нет, – говорит он, откашливаясь в кулак. – В чем дело? – Я не знаю, что именно тут происходит, – говорит Виктор, взмахом руки обводя Дина и Кастиэля. – Так что сожалею, если момент неподходящий, но ты захочешь услышать это. Руфус кое-что слышал прошлым вечером. Всего лишь слух, но… – Но что? – нетерпеливо подгоняет Дин. – Думаю, это может быть зацепка, ведущая к Ж.Г.Д. Все в Дине тут же меняется. Относительно расслабленное состояние переходит в крайне сосредоточенное напряжение, настроение молниеносно сменяется, и это заставляет Кастиэля нервничать. – Ж.Г.Д.? – переспрашивает он. – Позже объясню, – Дин дышит с трудом, а его внимание словно приклеилось к Виктору. – Теперь мне нужно работать, ладно? – он бросает взгляд в сторону Кастиэля. – Найди меня позже. Вероятно, завтра. По таким зацепкам мы всегда работаем допоздна. – Ты… хочешь, чтобы я ушел? – спрашивает Кас, чувствуя замешательство и непривычный, легчайший укол боли. Это выдергивает Дина из созерцания Виктора, который бормочет что-то о том, что будет в своем кабинете. Дин кладет руку Кастиэлю на плечо и слегка сжимает. – Будь это любое другое дело… но мне нужно сконцентрироваться на нем. Ты… ну, ты, вроде как, отвлекаешь, – говорит Дин. Прежде чем Кастиэль успевает встревожиться, Дин продолжает: – Это все крылья, – оправдывается он с улыбкой, которая увядает практически так же быстро, как и появляется. – Сегодня ты все равно вряд ли сможешь много чего сделать, раз уж мне не суждено встречаться ни с кем из них, – добавляет он, кивая в сторону общего зала. В этом есть смысл, но Кастиэль не может не чувствовать себя не в своей тарелке. От упоминания этого дела и Ж.Г.Д., чем бы оно ни было, Дин стал практически вне себя от нетерпения. Совсем не безопасно расследовать опасные преступления при бурлящей в венах безрассудной энергии. – Ты уверен? – спрашивает Кастиэль, его крылья снова болезненно желают дотянуться до Дина, защитить его от чего-то, чего Кастиэль на самом деле не понимает. – Ага, – Дин уже направляется к двери. – Не беспокойся. Эти проклятые слухи редко к чему-то приводят. – Хорошо, – отвечает Кастиэль, но Дина в комнате уже нет. Он вздыхает и смотрит вниз, на забытую на полу папку. Памела была права. Дин непредсказуем.

~//~

На следующее утро Дин, проснувшись, не обнаруживает у себя в квартире Кастиэля. Даже немного страшно, насколько его отсутствие раздражает Дина. Наверное, это потому, что прошлый вечер оказался просто одной большой тратой времени, и было бы неплохо пожаловаться кому-то, кто действительно выслушал бы. Не то чтобы Сэм не стал бы слушать Дина, но есть какое-то отличие в том, как слушает Кастиэль. Его внимание абсолютно, будто Дин – самое захватывающее, что он когда-либо видел. Черт, да Дин, должно быть, таковым и является, если Кастиэль никогда не бывал на Земле. Чего Дин, кстати, не понимает, потому что пока не похоже, будто парень так уж плохо справляется с работой. Конечно, они пока никого не нашли, но если честно, Дину так даже легче. Когда он подписывался на все эти заморочки с Ангелом-Купидоном, то даже и не думал о том, насколько в действительности унизительно, когда какой-то пернатый подбирает тебе супруга. Молиться о любви присуще неказистым старым девам, или разведенным матерям, или девочкам-подросткам. Дин никогда не думал, что станет одним из таких людей. И теперь он в любой момент может заключить сделку всей своей жизни. И опять же, если этот пернатый провалит задание, тогда это будет означать, что Дин даже еще более жалок, чем он подозревал. В любом случае, хорошо, что Кастиэль будет болтаться рядом и продолжать искать. Освеженный после душа, Дин смотрит новости в одном белье, когда появляется Кастиэль. Он врывается в реальность с дуновением ветра, его волосы торчат во все стороны, а крылья спутались между собой у окончания. На нем костюм вроде того, что и в последние два раза, но вот тренчкот наполовину стащен, а галстук перевернут и теряется где-то за воротником. Он выглядит как кто-то, кого затащили в ближайший шкаф и попытались добиться расположения. На этой мысли Дин с неловкостью осознает, что сам он практически раздет. – Гм, – он встает с дивана. Дин хочет сказать, что собирается пойти переодеться, но из его рта вырываются совсем не эти слова. – Что с тобой произошло? А Кастиэль пялится. Ну конечно же, он пялится, но вместо того, чтобы выглядеть созерцательно, он выглядит удивленным. А его взгляд не задерживается на лице Дина. О нет, он свободно блуждает по всему телу Дина, от макушки вниз, прямо к босым ногам и обратно, запинаясь на бедрах. Будто никогда раньше не видел человеческого тела, и Дин почти сразу понимает, что, вероятно, так и есть. Волоски на руках Дина встают дыбом, и когда за этим следует мощная волна жара, Дину приходится мысленно себя отчитать и думать о всяких несексуальных вещах типа бабушек, тараканов и Сэма. Возбуждаться на ангелов просто-напросто неправильно. – Стартовая площадка была неисправна, – говорит Кастиэль, тяжело дыша. – Я летел вслепую, и, полагаю, угодил в шторм. Но я передвигался так быстро, что не могу быть уверен. – Так у вас реально есть стартовая площадка? – спрашивает Дин, но на самом деле это не первая мысль, пришедшая ему на ум. Он шагает вперед, забыв о своей практически полной наготе и уставившись на Кастиэля. – Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает он и протягивает руку, чтобы поправить галстук Кастиэля. Тот со смущенным видом опускает взгляд на его руку: – Почему ты это делаешь? – Ты выглядишь… – правда в том, что Дин и понятия не имеет, почему делает это. Просто Кас выглядит так, будто ему это не помешало бы, а еще, возможно, Дину не нравится мысль о Касе, мчащемся через воздух без понятия, куда летит или как остановиться. – Ты выглядишь неопрятно, – говорит он, отказываясь встречаться взглядом с Кастиэлем, и натягивает плащ обратно ему на плечи. – Ты беспокоился обо мне, – изумленно говорит Кастиэль. Дин хмурится. – Не стоит так поражаться, – огрызается он. – Вы действительно думаете, что люди бессердечны, да? – говорит он, вспоминая, насколько шокированным выглядел Кас, когда обнаружил, что Дину не все равно, о чем он думает. – Конечно, нет, – говорит Кастиэль, и теперь его голос звучит несколько раздраженно. – Но мы слуги. Люди молятся о помощи, а не о том, чтобы подружиться с ангелами. – Я не молил о тебе, – ворчит Дин, сам на себя злой из-за правоты Каса. Дина никогда раньше не заботили мысли ангелов. С самого детства он обозлился на единственного встреченного им ангела, потому что она не сделала того, что хотел Дин. – Пусть так, – сухо говорит Кастиэль, выражение его лица становится нечитаемым. Он отступает на шаг назад от Дина, и это даже глупо, но Дин может думать только о том, что если бы ему не удалось расстроить Каса, то у него был бы шанс вычесать его крылья. – Послушай, не делай так, – Дин неловко переминается с ноги на ногу. Разговоры как часть отношений никогда не были его коньком. Еще одна причина, почему в его гостиной стоит самый настоящий надувшийся ангел. – Я просто бешусь из-за прошлого вечера. – Что произошло? – спрашивает Кастиэль. Его раздражение тут же сменяется глубокой озабоченностью. Эта мгновенная перемена поражает Дина. Большинству людей потребовалось несколько минут, чтобы справиться с обидой. Не то чтобы Кастиэль был человеком. – То же, что случается всегда, – говорит Дин, наконец-то наклоняясь, чтобы поднять с дивана футболку. – Слух оказался пустышкой, я провел двенадцать часов, гоняясь за миражами, и в итоге вернулся к тому, с чего начал, – он пожимает плечами, обтянутыми выцветшей старой футболкой полицейской академии Канзаса. Взгляд Кастиэля прослеживает каждое его движение. Когда все внимание приковано к тебе – это хорошо, но все же немного нервирует. Дин разворачивается, прежде чем влезть в штаны, так что ему не приходится видеть изучающего его Кастиэля. – Ты не поймал Ж.Г.Д.? – его голос куда ближе, чем Дин ожидал, отрывисто и низко звучит над ухом, посылая волну дрожи вниз по спине. Ну естественно, когда Дин бросает взгляд через плечо, Кастиэль обнаруживается прямо за спиной, его голова чуть наклонена набок, а глаза кажутся еще больше и куда более синими, чем когда бы то ни было. – Тпру, ковбой! – чуть отшатываясь, говорит Дин. Кас так близко, что Дин может ощутить тепло его тела, кажущегося безумно горячим, и поскольку мозг уже далеко не под его контролем, Дин про себя думает, что было бы неплохо просыпаться рядом с ним холодным зимним утром. Возможно, он сходит с ума. – Серьезно, личное пространство. Выражение лица Кастиэля становится расстроенным. Не совсем болезненным, но что-то очень близкое к этому. Словно его одолевает причиняющее боль замешательство из-за негативных чувств, которые Кас не совсем понимает. Он делает шаг назад, оставляя Дина с ощущением прохлады и недовольства. Из-за Кастиэля Дин себя чувствует долбаным йо-йо. – Прости меня, – говорит Кас. – Очень сложно помнить все правила, управляющие вашим обществом. Дин чуть не говорит Касу забить. Что он не против, покуда сам не имеет возражений, но потом представляет, как Кас встает очень близко к незнакомцу в баре или магазине, и Дин кардинально меняет свое решение. В итоге он потирает затылок и отводит взгляд, чтобы не видеть легкое разочарование в глазах Кастиэля. – Все нормально, – говорит Дин. Он уверен, что за этим последует неловкое молчание, но секундой позже осознает, что не следует забывать о принадлежности Кастиэля совсем не к людскому роду. Неловкость, похоже, для него особо ничего не значит. – Я все еще беспокоюсь за твой прошлый вечер, – деловито говорит Кастиэль. Голос звучит ровно, а выражение лица возвращается к норме. Но в нем чувствуется какая-то перемена. Что-то, чего Дин на какую-то долю секунды не может уловить, пока его взгляд неизбежно не падает на крылья Кастиэля. Дин, похоже, не может удержать себя от созерцания проклятых штуковин каждые пять секунд. Просто они настолько большие и выглядят настолько мягкими, а еще они постоянно в движении. Что и дает Дину зацепку к понимаю разницы. Крылья сложены ровно и жестко прижаты к спине Кастиэля. Дин чуть ли не улыбается, Это способ Кастиэля замаскировать свои чувства. – Не беспокойся о прошлом вечере, – говорит Дин. Может, он и не способен сказать, что не имеет ничего против близкого нахождения Кастиэля возле себя, но не может не предложить ему небольшую трубку мира. Когда он проходит к своим ботинками мимо Кастиэля, то задевает плечом Кастиэля, заодно проводя и по крыльям. Кажется, какая-то рябь эмоций просматривается на лице Кастиэля, и когда Дин с обувью в руках возвращается на диван, Кас уже немного расслаблен. В его глазах виднеется улыбка, а левое крыло слегка покачивается, будто от легкого ветерка. – Пойдем-ка позавтракаем, – говорит Дин, довольный до идиотизма. – У меня сегодня выходной, так что сможем проделать все… понимаешь, прошвырнемся по привычным мне местам. – О, да, – говорит Кастиэль, словно забыл о том, что ему еще нужно выполнить работу. Дин и сам об этом практически забыл.