Запрос

Четыре дня спустя. Сэм был прав. Дин – самый жалкий человек из всех, что он когда-либо знал. Ладно, да, ситуация и правда довольно поганая. Дин никогда особо не хотел влюбляться. Пока это в итоге не случилось. И тогда он понял, что это вроде как чертовски круто. За исключением тех случаев, когда влюбляешься в ангела, который возвращается к своей небесной жизни и помощи другим людям. Дурацким другим людям, которые тобой не являются и понятия не имеют, что у обозначенного ангела есть определенные потребности. Вроде потребности в положительной поддержке, и что следует позволить ему трястись над подопечным, или иначе он начнет слегка дуреть. И что ему нужен кто-то, кто знакомил бы его с глупыми человеческими штуками типа "Звездных войн", астрологии и еды. Боже, все эти пироги, которые они так и не съели. С точки зрения Дина это серьезный повод для сожаления. Так что да, это отстой, но вот сейчас субботний вечер, а Дин с вяло болтающейся в руке бутылкой пива лежит на своем диване и смотрит по телевизору трансляцию "Доктора Секси". Это уже даже не грусть, это скорее напоминает скатывание по наклонной в самое настоящее чертовски серьезное несчастье. Он никуда не выходит из своей квартиры, кроме как на работу, из-за чего Сэм был вынужден прошлым вечером навестить брата, чтобы удостовериться, что тот не утонул в собственном душе или не учудил еще что-нибудь не менее трагичное. Дин тщетно пытается представить себе, как долго занимает восстановление после безответной любви к ангелу. Или есть ли вообще надежда на это восстановление. Если судить по удручающим результатам кастиэлевых поисков вероятностей, Дину не стоит питать больших надежд. Ему следовало бы послать все к черту и предпринять еще попытку. Пойти и найти себе для секса первого попавшегося парня. Но даже от одной этой идеи Дину становится еще поганее. Это все глупая романтика, и Дин на самом деле имеет в виду "глупая", но он теперь просто не хочет никого, кто не является Кастиэлем. Он даже представить себе не может попытку поцеловать кого-то, у кого не будет чертовых огромных болтающихся за спиной крыльев, за которые можно было бы ухватиться. Любимым временем дня для него становятся минуты перед сном, когда он посылает короткую благодарственную молитву Кастиэлю. Не то чтобы Кас отвечал ему и вообще, но Дин знает, что тот ее чувствует, и этого достаточно, чтобы облегчить Дину соскальзывание в умиротворенный сон. Кстати говоря, о времени ложиться спать и молитвах. Дин полагает, что уже достаточно поздно, чтобы отправиться в кровать. Быть может, он будет чуть менее жалок на следующее утро. Когда он поднимается с дивана и поворачивается к своей кровати, то видит стоящую перед ступеньками к ней женщину. Дин вскрикивает и роняет пустую пивную бутылку, с глухим стуком приземляющуюся на ковер. – Какого черта?! – Здравствуй, Дин, – звук ее голоса все проясняет. – Срань господня, это ты, – колени Дина подкашиваются из-за узнавания. Это она. Рыжеволосая. Анна. Мать Кастиэля. Ангел, которая… ангел, которая спасла ему жизнь. Дин поправляется, вспоминая краткий выговор Кастиэля. И он прав. Дин это знает. Но не может справиться со смутными отголосками застарелого гнева. Он сам себя за это ненавидит. – Это я, – с легкой улыбкой подтверждает Анна. Память Дина не совсем точно запечатлела Анну. Конечно, он помнит, как смотрел на нее снизу вверх, в то время как сейчас, наоборот, возвышается над ней на несколько дюймов. Но еще он помнит ее как существо хладнокровное и суровое. В то время как сейчас видит лишь доброжелательное выражение. Мягкую нежность на симпатичных чертах. Крылья такие же, как он помнит. Заостренные и аккуратные. Слишком короткие на вкус Дина, но ведь у него и в самом деле довольно специфические пристрастия в отношении крыльев. – Что ты здесь делаешь? – Пришла спросить, чего ты ждешь, – просто отвечает она. – Э… – Дин сцепляет пальцы. – Представь на минутку, что перед тобой тупица. Анна смеется. – Я беспокоилась, что твои прошлые проблемы с ангелами… ну, со мной, не давали тебе действовать согласно чувствам. – С чего ты взяла, что у меня есть "чувства"? – спрашивает Дин. Ладно, Дин может быть взрослым человеком. Может признать, что был неправ насчет ангелов. Но с другой стороны, он не был не прав. Ангелы и в самом деле самонадеянные сукины дети. – Большинство людей шлют благодарность лишь однажды, Дин. Не каждую ночь, – с понимающей усмешкой говорит Анна. Дин чувствует, как краска набегает на лицо. – О. Ты знаешь об этом, да? Это что, вроде ангельского радио или что-то в том же духе? Срань господня, наверное, так и есть. Каждый ангел на Небесах, вероятно, знает, что Дин – влюбленный идиот. – Нет, – уверяет его Анна. – Кастиэль рассказал мне. Его чувства очень противоречивы. – Да? Насчет чего? Анна опускает взгляд на него. – Не можете же вы оба быть настолько невежественны, – бурчит она. – Пожалуйста, скажи мне, что это не так. Дин знает, что она имеет в виду. Ему просто очень тяжело в это поверить. Он не глуп, но ангелы же не чувствуют подобного. Кас сказал, что не чувствуют. Конечно же, Кас еще говорил, что ангелы вроде как не должны вламываться в чертовы огромные библиотеки и красть запросы. Дело в том, что, тем не менее, Дин не настолько везучий. Ну правда ведь, он оказался из того типа людей, которые влюбляются в ангелов. И он точно не из того типа, в который ангелы влюбляются в ответ. – Э… – Итак, какие у тебя намерения относительно моего сына? – по усмешке на лице Анны Дин понимает, что она дразнит его. В это он тоже не может поверить. Так много лет потрачено на бесполезную ненависть к одному ангелу, ангелу, которая была одним из немногих существ, привносящих радость в жизнь Кастиэля. Понимание волной накатывает на Дина, и он обнаруживает, что делает шаг в направлении Анны. – Прости, – еле ворочая языком, произносит он. – Мне не стоило… ты спасла меня, и отца, и Сэмми. Господи, ты спасла Сэмми. Мне стоило благодарить тебя. Выражение ее лица меняется, юмор преобразовывается в глубокую симпатию. – Пожалуйста, пойми, что я совсем не хотела бросать твою маму, Дин. Но ангелы наделены такими огромными силами. Если мы будем нарушать правила, на вашей планете воцарится хаос. Я не хотела бросать ее, но… иногда люди умирают. Мне очень жаль, – мягко произносит она. Две недели назад эта речь вывела бы Дина из себя. Заставила бы его выпалить тираду на тему того, что ангелы не заслуживают своих сил, раз не могут использовать их для спасения людей. Но теперь Дин думает, что понимает. Не до конца, но в достаточной мере, чтобы знать, что ошибался. Но он не может этого произнести. Не при угрозе того, что голос надломится. Поэтому он просто кивает. Жесткий узел, ослабленный защитной речью Кастиэля, распутывается совсем, когда Анна делает шаг вперед, сокращая расстояние между ними, и касается рукой его щеки, проводя большим пальцем по скуле. – Вижу, почему ты ему нравишься, – тихо бормочет она. – Я не хочу, чтобы он попал в неприятности, – с трудом выдавливает Дин. Он знает, что Анна пытается вроде как подтолкнуть его к Кастиэлю, и, черт, разве не этого он хочет сильнее всего? Но еще он не хочет, чтобы Кастиэлю было больно, или чтобы он потерял работу, или что там еще делают с ангелами, влюбившимися против всех правил. – Я знаю, что не хочешь. Вот почему я пришла. Я беспокоилась за него. Я… я понимаю, через что он проходит, но я приняла решение остаться на своей должности, – признается она, и Дин слышит горестные нотки в ее голосе. Ему никогда и в голову не приходило, что ангелам может быть настолько больно, совсем как людям. Он никогда не думал, что почувствует симпатию к ангелу, которую ненавидел все эти годы. – Но он так несчастен, Дин. Он ужасно по тебе скучает и… думаю, у него другой путь. Если ты беспокоишься, что мы собираемся запереть его или физически наказать, то тебе действительно все еще нужно побольше узнать об ангелах. Легок тон ее голоса, но не смысл ее слов. Дин чувствует себя так, словно его отчитали. Вроде как в школу вернулся. Так, как сделала бы мама. И он улыбается. – Кроме того, все, что ты можешь сделать, это попросить. Только Кастиэль может принимать решения насчет того, что хочет делать, – напоминает ему Анна. – Его жизнь может измениться, но мы бы никогда не причинили ему боли. – Серьезно? То есть, все сто процентов, что он не пострадает? – спрашивает Дин с внезапным нетерпением, хотя и слегка дрожит. – Сто процентов, – она снова усмехается Дин зажмуривает глаза, прикусив нижнюю губу. – Что ты делаешь? – спрашивает Анна. – Молюсь. Заткнись.

~//~

Майкл этим утром довольно долго ничего не говорит Кастиэлю. Они сидят бок о бок на привычных местах, разбирая забросы. Они настолько хорошо знакомы с движениями друг друга, что им для слаженной работы совсем не нужны слова. И это более чем подходит Кастиэлю. Он совсем не в настроении разговаривать. Разговоров ему хватило прошлой ночью. Анна спорила с ним насчет его угрюмого поведения, и они вдвоем не спали всю ночь, разговаривая о Дине и том, что Кастиэль к нему чувствует. Анна, казалось, думала, что разговоры смогут помочь "ускорить происходящее". Она была довольно нетерпелива, если задуматься, но поскольку Анна все так же отказывалась все ему объяснить, Кастиэль этим утром чувствует себя совершенно потерянным, как было и в последние четыре утра. – Думаю, нам нужен перерыв, брат, – подает голос Майкл, запечатлив печать своей благодати на последнем выполненном запросе. – И, возможно, ты мог бы рассказать мне, почему в последние дни был таким тихим. – Полагаю, это очевидно, – как можно уважительнее отвечает Кастиэль. – Что ж, возможно, но я хотел дать тебе шанс самому мне рассказать. Но раз уж ты предпочитаешь прямые вопросы, это только к лучшему, – говорит Майкл, отчего у Кастиэля возникает чувство, будто ему предстоит изнурительный допрос. Невозможно лгать Майклу. Если кто и сможет помочь Кастиэлю разобраться в своем состоянии, то только он. – Ты чувствуешь, словно провалил свое первое задание, – Майкл прижимает к губам кончики пальцев сложенных в молитвенном жесте рук. Взгляд его песчаного цвета глаз блуждает по лицу и благодати Кастиэля. Прятать нечего, так что Кастиэль не беспокоится. – Я и провалил. Оставил Дина в одиночестве, – прямо отвечает он. – Да, оставил. И именно поэтому ты полагаешь, что провалил задание, – Майкл снимает очки и начинает протирать их краем униформы. – Потому что ты не завершил работу. – Я был так уверен, что Дина тянет назад этот конфликт с Адамом Зазелем и неразрешенная скорбь из-за смерти его родителей, – отчитывается Кастиэль. – Я не провел расследование в других направлениях и… мне не хватило времени. – Ммм, – Майкл надевает очки обратно и потирает подбородок. – Интересно. Могу я задать вопрос? – Конечно, – отвечает Кастиэль. – Что ты чувствуешь к Дину Винчестеру? Это простой вопрос, но нет. Кастиэль любит Дина, конечно же. Но это даже больше. Кастиэль любит все человечество, но он знает Дина. И любит то, что знает. Он любит быть рядом с Дином. Любит то, как все действия Дина подпитываются прекрасной безудержной страстью. Он любит стремление Дина защищать и его преданность. И кроме Отца, Кастиэль никогда ничего не любил сильнее, чем эти милые постоянные благодарственные молитвы, словно секретные любовные послания, которые Дин шлет ему каждую ночь. Но Кастиэль не знает, ни что это обозначает, ни как объяснить это Майклу. Он вспоминает кое-что из сказанного ему Дином во время того разговора о любви и сексе. – Майкл… ты… ты когда-нибудь чувствовал, словно тебе необходимо прикоснуться к кому-то? – тихо спрашивает Кастиэль. – Только относительно твоей матери, – без колебаний отвечает Майкл. – Моей…? Но… ты говоришь…? – Кастиэль пялится на Майкла, на его ободряющий кивок, и забывает, как дышать. Это просто невозможно. После всего этого времени. Майкл. Первый Ангел. Лучший друг Кастиэля на Небесах. Его отец? – Как вышло, что ты мне никогда не рассказывал? – голос Кастиэля колеблется, крылья переплетаются одно с другим, и ему так сильно хочется, чтобы Дин оказался тут и успокоил его. – О, это все правила, – с глубоким вздохом говорит Майкл. – Думаю, у нас слишком много правил. Мысли Кастиэля двигаются слишком медлительно. Он только-только привык к тому факту, что Анна и в самом деле его мать. А теперь вот обнаружить, что Майкл не только является его отцом, но еще и, очевидно, питает в некотором роде глубокую привязанность к Анне. Яростное желание все понять жестко ударяет Кастиэля в грудь. – Ты любишь ее? – Да, – просто отвечает Майкл. – Тогда почему? Почему вы не вместе? – Я решил… мы решили пойти каждый по своему пути ради исполнения долга, – поясняет Майкл, и впервые Кастиэль слышит пронизывающую его тон боль. Он внимательно слушает, тянется благодатью, и удивляется, когда Майкл ему это позволяет. Позволяет Кастиэлю увидеть глубокую и неизменную любовь, которую тот питает к Анне. Любовь и безнадежная тоска, это так знакомо. Это именно то, что он чувствует к Дину. – Как? – шепчет Кастиэль. – Как тебе удается это выносить? – Мы разные. Ты и я, – отвечает Майкл. Он тянется к рукам Кастиэля, берет их в свои, такие большие и бережные. – Ты всегда отличался ото всех. И не только внешностью. Все остальные, другие ангелы… мы были рождены по необходимости, – Майкл сжимает руки Кастиэля и с трудом выдавливает следующие слова. – Но ты, Кастиэль. Ты был рожден по любви. – Это поэтому? Поэтому… все? – Это была случайность. Мы с Анной были назначены друг к другу. Но… все обернулось куда сложнее. Я никогда не понимал, почему люди влюбляются. Пока сам не оказался в том же положении, – со смешком фыркает Майкл. Кастиэль не понимает, как можно над этим смеяться. Любить – это чрезвычайно болезненно. – О, – внезапно, тупо тянет Кастиэль. – Я влюблен. – Да, – сияет Майкл. – Я так долго ждал, чтобы услышать эти слова из твоих уст. Ну вот, Кастиэль снова ничего не понимает. – Что ты имеешь в виду? – Отец наш и я, мы всегда знали, что ты увлечешься одним из них. Ты так сильно на них похож. У тебя всегда было слишком большое сердце. Вот почему тебя держали подальше от Земли, дитя мое, – наклоняется вперед Майкл. – Мы не ждали достаточно особенного задания. Мы ждали достаточно особенного человека. – Нет, но… – это уже перебор. Майкл все неправильно воспринимает. – Нет, все совсем не так, Майкл. Дин, он… он заслуживает кого-то действительно замечательного. Кого-то, кто поможет ему справиться со всем, что бы там ни держало его в прошлом, – печально произносит Кастиэль. – О, Кастиэль, неужели ты не понимаешь? Не понимаешь, с чем он не может справиться? На что будет постоянно оглядываться назад? Это ты. Кастиэль открывает рот, а потом снова его захлопывает. – Нельзя найти идеальную пару человеку, который уже влюблен, – продолжает Майкл, в то время как Кастиэль слишком занят тем, что пытается выдавить из себя хоть что-то еще, кроме изумления. – Дин был обречен на неудачный поиск вероятности с того самого момента, как увидел тебя на пороге дома своего брата. – Э… У меня проблемы с… это не… я не… – Сделай глубокий вдох, Кастиэль, – инструктирует Майкл, выпуская его руки и откидываясь на спинку своего кресла. – Подумай об этом пару минут. Кастиэль кивает, набирает в легкие побольше воздуха, выдыхает его обратно и закрывает глаза. Слишком много откровений одно за другим, у Кастиэля кружится голова. И все же, несмотря на огромный шок от новости, что он является сыном того самого Майкла, это ни в какое сравнение не идет с мыслью о том, что Дин, возможно, тоже любит его. Все, о чем может думать Кастиэль, это то, что ему хочется найти способ снова оказаться в объятиях Дина. Он хочет обернуть человека своими крыльями и никогда не отпускать. – Что мне делать? – шепчет он в тишину комнаты. – Тебе нужно принять решение, – говорит Майкл, тон очень серьезен. – Ты должен решить, достаточно ли он важен для тебя, чтобы оставить все. Глаза Кастиэля снова распахиваются, и он упирается в Майкла шокированным взглядом. – Я могу сделать это? Без наказаний? – Конечно же, брат, – улыбается Майкл. – Мы не будем держать тебя здесь против воли. Но ты должен понять, кому принадлежит твоя преданность. – Я… – Кастиэль не хочет покидать Небеса. Честно, не хочет. Он любит всю свою семью так глубоко, так крепко, что даже мысль об уходе чувствуется как потеря одного из его собственных крыльев. Но жить без Дина это все равно, что не иметь крыльев вовсе. На протяжении тысяч лет Кастиэль существовал на Небесах. До Дина это нельзя было назвать настоящей жизнью. – Ему, – шепчет он и удивляется тому, насколько твердо это звучит. На лице Майкла расплывается еще одна широкая улыбка, его серьезность испаряется. – Хорошо. Я надеялся, что ты так и скажешь! Теперь я могу отдать тебе это, – он передает Кастиэлю бланк запроса, который до того прятал под папкой. – Что это? – Твое новое назначение, – счастливо анонсирует Майкл. Кастиэль хмурится, но любопытство привлекает его внимание к словам на бумаге. ПРОСИТЕЛЬ: Дин Винчестер. МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: Лоуренс, Канзас, Соединенные Штаты Америки. ЗАПРОС: Ладно, итак, я чертов идиот. Мне вообще не следовало тебя отпускать, потому что… Я люблю тебя, ясно? Я теряю свою проклятую… дерьмо, я имею в виду, я пропаду без тебя. Очевидно. Так что, Кас, лучше бы тебе вернуть свою пернатую задницу обратно сюда, или, Богом клянусь, я поднимусь к вам туда и вытащу тебя самостоятельно. ОСОБЕННОСТИ: Хотя это задание требует перемены места жительства, назначенный ангел должен продолжать исполнять свой долг Отцу. Задание продлится до конца жизни просителя. Назначенному ангелу предписывается сохранять спокойствие и помнить, что это бесплатный подарок от его Отца. НАЗНАЧЕННЫЙ АНГЕЛ: Кастиэль. – Только дураки отклоняют бесплатные подарки, – бормочет себе под нос Кастиэль, короткий восхищенный смешок вырывается у него из груди. – О чем ты? – Эм, ни о чем. Просто совет, который я получил от друга Дина, – взгляд Кастиэля прикован к имени Дина на странице. – Майкл, я не понимаю. Как может наш Отец принять то, что моя преданность принадлежит Дину? – Отец наш создал тебя иным, Кастиэль. Тут дело не в том, принимает ли он тебя, а скорее в том, что ты именно такой, как он хотел, – поясняет Майкл. – Помнишь, как я говорил, что ты единственный ангел во всем мире, способный завершить этот подбор спутника жизни? Что ж, я не шутил. – Я – эксперимент? – Ммм. Ну, возможно, стоит сказать, что ты – начало нового поколения, – произносит Майкл. Он наблюдает за Кастиэлем, выражение его лица столь доброжелательно, столь абсолютно радостно, что когда Кастиэль наконец поднимает взгляд от бумаги, то поражается глубине эмоций, которые видит на лице Майкла. – Майкл, – начинает Кастиэль, а потом снова замолкает. Он так много мог бы сказать. Что он благодарен. Что желает, чтобы Майкл смог выбрать тот же путь. Что надеется, что когда-нибудь Майкл сможет. Что он в ужасе и взволнован одновременно. Но Майкл не позволяет ему. Он просто аккуратно вытягивает запрос из рук Кастиэля и вкладывает его в прорезь "Неотложные запросы". – А теперь ступай. Это твоя награда за столь долгие годы ожидания, – подталкивает он. – Иди и наслаждайся. – Стоит ли мне… нужно провести поиск вероятности? – спрашивает Кастиэль. Он никогда не слышал об ангеле, проводящем этот процесс с самим собой. Он не совсем уверен, что это вообще возможно. – В данном случае, думаю, тебе стоит положиться на веру, – советует Майкл. – Если ты не можешь поверить себе, тебе стоит довериться Дину. Кастиэль кивает. Так он и сделает. – Кроме того, – продолжает Майкл, отворачиваясь обратно к своей стопке запросов. – И на секунду не думай, что я не проверил ваше с Дином будущее на наличие всяческого дерьма. В конце концов, я бы никогда не позволил своему ребенку сочетаться браком с кем попало. – Я… Но ответить на это ему нечего, так что Кастиэль просто пялится на Майкла, пока тот не поднимает взгляд. – Спасибо, – бормочет Кастиэль. Майкл улыбается. – Пожалуйста. Я жду твоего возвращения на службу первым же делом с самого утра. Но сейчас – выметайся отсюда. И Кастиэль выметается.

~//~

Дин в последние дни проводит слишком много времени за расхаживанием туда-сюда. И это все Кастиэль виноват. У него в этом занятии даже компании нет, потому что Анна свалила сразу же, как только Дин начал молиться, оставляя его один на один с собственной нервозностью. А это уже совсем нечестно. "Что если Кастиэль не ответит на его молитвы? Что если ответит, и ответом будет "нет"? Что если ему будет отвратительно признание Дина? А что если нет?" – Дин? – О боже мой! – Дин разворачивается на месте, чтобы увидеть Кастиэля, стоящего возле входной двери с любознательно наклоненной набок головой. – Надо на тебя колокольчик повесить. Кастиэль лишь изгибает одну бровь и ничего не говорит. И Дин спускает ему это с рук на протяжении следующих пары минут, потому что сам напуган до чертиков тем, что может схлопотать разочарование всей своей жизни. Но потом угроза разочарования становится страшнее самого разочарования. – Ну? Ты получил мою молитву? – моргает Дин. Это не то, что он вообще собирался сказать. Так его молитва выглядит чем-то вроде записочек "Я тебе нравлюсь?", которыми детишки обмениваются в начальной школе. – Получил. Ты сказал, что любишь меня, – произносит Кастиэль, насколько это возможно, вопросительным тоном. – Ага, ну, я тут, внизу, вроде как с ума сходил и подумал, понимаешь… что это, вероятно, было причиной. Дин, наверное, самый неуклюжий романтик за всю историю мира. Однако если судить по тому, как загораются от удовольствия глаза Кастиэля, тот явно ничего не имеет против. А еще тот хранит молчание, и хотя крылья колотятся как угорелые, Дин не может понять, что именно это все означает. – Ну? Есть что-нибудь добавить? – в конце концов спрашивает он. Кастиэль подходит чуть ближе. – Я не слишком хорош во всем этом, – признается он. – Ага, ты и я, мы оба, дружище, – хмыкает Дин. – Ты должен простить меня, если я сделаю что-нибудь не так, но я пришел сказать тебе, что чувствую то же самое, и если нужен тебе, я надеялся, что смогу остаться. С тобой, – застенчиво бормочет Кастиэль, и Дин думает, что и в самом деле такое возможно: чтобы чье-то сердце смогло одновременно остановиться и ускорить биение. Кровь приливает к голове, вызывая у него чувство, словно он на грани потери сознания. – Я послал на Небеса угрожающую кощунственную молитву, Кас. Я вроде как был серьезен насчет всего этого, – таким образом отвечает он на вопрос Кастиэля. Тот улыбается и приподнимается на цыпочки, его крылья огибают его плечи и подаются вперед. – Я рад. И снова странное молчание, а потом Дин вздыхает. Их очень короткий роман на самом деле выглядит так, словно слепой ведет слепого. Если Дин не предпримет хоть что-то, они могут до конца жизни просто пропялиться друг на друга. Не то чтобы это звучало совсем уж плохо. Но Дин чувствует, что есть куда более интересные занятия. – Иди сюда, – он протягивает руки и восхищается возникающими острыми ощущениями, когда Кастиэль сразу же подчиняется. Дин сцепляет руки за талией Кастиэля, а когда крылья тесно смыкаются вокруг его плеч, точно как в доме Зазеля, он испускает долгий удовлетворенный вздох. – Чувствуешь? Это – причина, по которой тебе достались эти громадные крылья, – бормочет Дин в шею Кастиэлю. Все его тело, от плеч до самых пяток нежится в прикосновении мягких теплых перьев, и Дин уже не может дождаться момента, чтобы пойти спать и проснуться завернутым в эти крылья. – Так ты думаешь, что я был создан для тебя, но Майкл говорит, что все с точностью до наоборот, – подначивает Кастиэль с изрядной долей поддразнивании в тоне, что Дину действительно нравится. Не то чтобы он понимает, что Кастиэль имеет в виду, но ему стоит спросить позже, когда у него не будет такого сильного желания по-настоящему поцеловать Кастиэля. Тот маленький клевок в макушку даже близко к этому не стоял. – Что бы ты там ни говорил, ангелок, – начинает Дин и кладет руку на щеку Кастиэлю, – вот что люди делают, когда любят. И не позволяй мне поймать тебя за тем, что ты будешь этим заниматься с кем-нибудь еще, ладно? – Ладно, – очень серьезно говорит Кастиэль. И тогда Дин вовлекает его в поцелуй, поначалу нежный, но быстро оборачивающийся глубоким и страстным. А когда Кастиэль издает тот легкий стон, услышав который на памятном совместном ужине, Дин чуть не подавился, тот целует его еще жестче. Скользнув руками по спине Кастиэля к местам крепления крыльев, Дин обхватывает их пальцами. И Кастиэль слетает с катушек. Раздается рычащий звук, а потом Дина толкают на диван спиной вперед. Поцелуй разрывается на достаточное долгое время, чтобы Кастиэль смог сделать прерывистый вдох, его синие глаза горят желанием. Крылья изгибаются вперед, поддерживая и обхватывая тело Дина, прижимая его ближе. – А что еще делают люди, когда любят? – Иди сюда, и я покажу тебе, – и когда Кастиэль снова ему подчиняется, Дин исполняет обещание. Любить – это так круто.